В среду всё-таки поехал домой. Чтобы договориться с отцом о пятничной поездке в город. Ему надо предъявить билет «Спортлото» на оплату, а мне — встать на учёт «психа». Ну, и вообще мне с папой надо поговорить о том, как дальше жить будем. По-мужски поговорить. Ему на целый день отпрашиваться с работы, а мне прогуливать уроки. У психиатров ведь тоже за пять минут не обернуться. И это — не считая очередей. Имея на руках «талмуд» моей истории болезни с авторитетнейшими заключениями «светил» из Института Сербского, надеюсь, местные дохтура не станут запирать меня в «дурку» для наблюдения. Тем более, эта самая «дурка» находится вовсе не в Миассе, а аж под Челябинском.

6

— Пап, нам нужно будет переезжать в Атлян.

С «психовскими» делами мы расправились к середине дня. А поскольку время — ни туда, ни сюда, ни ему на работу не успеть вернуться, ни мне на уроки, гуляем по городу. А где самое лучшее место для прогулок? Правильно! Бульварная часть проспекта Автозаводцев. В восемьдесят четвёртом улицу расширят для того, чтобы по ней могли проезжать троллейбусы, чудесные тенистые тополя вырубят, а лавочки вдоль центральной дорожки бульвара снесут. Да, сейчас ещё не лето, смолистые почки на тополях только-только набухают, но сидеть тут всё равно приятно. В том числе — из-за запаха этих самых почек, почти не «разбавляемого» выхлопными газами главной магистрали города. Машин-то в Миассе пока не очень много.

— Это ещё зачем?

Отец с 1940 года жил в Урал-Даче, куда перебралась семья деда после того, как закончился срок заключения, полученный во врем раскулачивания. По сути дела, просто перевалила с северо-западного склона Главного Уральского хребта на юго-восточный. В общем, если не считать службы на флоте и полутора лет жизни в Миассе, всю жизнь прожил в горной тайге. А тут я предлагаю ему бросить нашу красотищу, чтобы перебраться в большой посёлок.

— Во-первых, обрати внимание на то, что творится в Зелёной Роще. Просто присмотрись: люди ведь потихоньку начали спиваться. Если бы не хозяйство, то всё происходило бы ещё быстрее. Им просто нечем заняться, вот и пьют. И чем дальше, тем больше пить будут. Вы-то с мамой не большие любители этого дела, поэтому вас уже начинают считать белыми воронами. Молодёжь вся уезжает в город. Учиться, работать на крупных предприятиях. Лет десять, и половина населения в посёлке уйдёт на пенсию. Во-вторых, мне через два года заканчивать школу, и тоже поступать. Только с Зелёной Рощи на учёбу в Миасс не наездишься.

— Уже решил, куда поступать?

— Я бы, конечно, в институт хотел, но ведь мама на дыбы встанет, в Челябинск меня не отпустит. Особенно — после случившегося. Вот я и подумал, что лучше будет в Электромеханический техникум на Машгородке. Его недавно открыли, распределение на военные предприятия. Плюс специальность — очень востребованная в ближайшие годы, электроника и радиотехника. А после него можно и в вечерний институт.

— Так может, тогда лучше к тому времени сразу в Миасс переезжать? — задумчиво пробормотал папаня.

— Нет, пап. Тут, понимаешь, какое дело? К тому времени, когда я начну учиться, техникуму станут выделять места в общежитии. Но только тем, у кого не миасская прописка. А по окончании, как молодому специалисту, мне в течение трёх лет могут дать квартиру. Но, опять же, если я не прописан в Миассе. Может, только однокомнатную, а может, если успею жениться, и ребёнок появится, даже двухкомнатную.

Врать родителям нехорошо. Вот только жениться я не собираюсь ни до получения квартиры, ни несколько лет после этого. Да и может так случиться, что к моменту «решения квартирного вопроса» я буду очень далеко от Миасса. Но кое какие «долги предыдущей жизни» отдать я просто обязан! Минимум — добиться того, чтобы мой отец не оказался вечером 9 апреля 1983 года на участке автодороги от миасской улицы Труда до посёлка Ильменского заповедника. И самое простое — сделать так, чтобы наша семья переехала не в тот посёлок, а в Атлян.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Интересовался, — пожал я плечами.

— Интересовался… И всё уже спланировал. Даже за нас. Не каждый взрослый так может.

Дык! Не каждый взрослый и будущее знает!

— Только где жить в этом Атляне?

— Так ведь и переезжать не завтра! Я думаю, надо купить какую-нибудь развалюху. Не очень далеко от центра, лучше — не на горе. Снести её ко всем чертям, а на её месте построить большой, хороший дом, чтобы вам с мамой и на пенсии с ним не маяться. С водой, с водяным отоплением, с гаражом, с тёплым туалетом и ванной. Пусть, как ты считаешь, в строительных делах у меня и руки из жопы растут, но ЧТО строить, я соображаю.

— Думаешь, легко дом построить? Вспомни, сколько мы с баней маялись. А дом даже по площади надо рубить раза в четыре больше! Денег-то сколько на это уйдёт!

В четыре раза… Щас! А шестьдесят-семьдесят квадратов вместо девяти или десяти, как наша баня, не хочешь?

— Тебе сколько на него надо? Десять? Пятнадцать? Двадцать тысяч? Сделаю я эти деньги, и нам самим пуп рвать не потребуется — людей наймём. И строить его надо не из брёвен, а из бруса. Это — почти как из кубиков лепить: концы брусков рубить «в лапу», а между ними только мох прокладывать, никакого желобка вырубать не нужно.

— «Сделает» он деньги! Умный какой!

— Четыре или пять лотерейных билетов на одну выигрышную комбинацию, и всё. Только потом придётся эту лавочку прикрыть, чтобы не привлекать к себе внимания. А пока до этого не дойдёт, в каждом розыгрыше я буду по три-четыре номера «угадывать». Чтобы люди привыкли, что мы удачливые. И после этого супер-выигрыша тоже пару лет придётся по мелочам баловаться. Я на два года вперёд все выигрышные номера каждого тиража знаю.

Ворчит. Не верит. Дошло и до моих строительных заявок.

— Туалет тёплый, ванна, водяное отопление… Губёнки раскатал!

Курить он бросит будущей зимой после того, как переболеет пневмонией. А пока нервно затягивается «Беломориной», выпуская при этом густые клубы сизого дыма. На удивление, мне, суперзаядлому курильщику, после трёх недель в больницах, курить совсем не хочется. Никотиновой ломки не испытывал, поскольку Мишка Карасёв до ранения не курил, а с психологической я справился в дни болезни.

— А ты забыл, как это у дяди Данила в Уфе сделано? Бак в печке, трубы по дому разведены. Скважину пробурил и поставил насос — вот тебе и вода в доме. Яму на задах огорода вырыл, щебня насыпал в неё, вот тебе и слив из отапливаемого туалета. Надо будет, и говновозку из колонии раз в год можно будет пригнать.

Есть такая буква. Сортиры в детской колонии обычные, типа «дырка в полу», и из выгребной ямы всё «богатство» периодически откачивается и куда-то вывозится.

— А корова? А покосы?

— Пап, ну я же сказал: это будет через два года. Лучше даже осенью, чтобы мы на Зелёной Рощи успели сена накосить. То есть, у нас на решение этого вопрос целых три года! И работу к этому времени можно будет найти, и всё остальное, вроде получения прав, решить. Я, кстати, к тому времени тоже постараюсь сдать на права.

Ещё одна болезненная тема. Из Зелёной Рощи до Миасса за тридцать пять вёрст не наездишься, чтобы обучиться в автошколе, а потом сдать экзамен. Вот и поддался мой батюшка на авантюру. У дедова двоюродного брата, живущего в соседнем районе, появилась возможность «организовывать» «левые» водительские удостоверения. Не бесплатно, разумеется. Но кто-то троюродного деда «слил», и он «загремел под фанфары». Получил, правда, всего год условно, но все выданные им «права» конфисковали, а их владельцев оштрафовали. В Атлян же, насколько я помню, время от времени приезжает выездная комиссия из ГАИ, и к десятому классу многие мои одноклассники уже спокойно рассекали на мотоциклах, имея на руках заветный документ.

— И не только на мотоцикл, но и на машину. Тебе, кстати, тоже надо будет их получить.

— А ты помнишь, что машину можно водить с восемнадцати?

— Помню. Но можно сдать в шестнадцать, а в правах сделают отметку, когда эта категория «откроется».