— Нет, у вас хорошо получилось, но помилование не бывает неполным, уберите слово «полное».

— Да, мы исправим, — сценаристка смущенно покраснела.

Далее я взялся за джойстик… блин, Каналья Хардвер стоит задуматься над выпуском нормальных геймпадов для Коммодоров, таких, как у Денди… неважно, потом.

Получасовая демонстрация того, как машина едет, получает повреждения и расстреливает летучих мышей из пулеметов, под грохот выстрелов и громыхание электронных барабанов равнодушным не оставила не только Желязны, но и Кена. Отрисовывать каждую пулю, как модно на восьмибитках, мы не стали и тут. Бах, бах, бах — и анимация живой летучей мыши размером в один символ прерывается. Увы, усеять землю трупами врагов технологии не позволяют.

— Мы старались сделать так, чтобы машина вела себя реалистично, как и положено тяжелому броневику, обладала своей инерцией и при получении повреждений ехала хуже. Это не настоящая симуляция физики, лишь ее иллюзия, — рассказывал я.

— Крис, у этой игры огромный потенциал! Вы, кажется, все соки из компьютера выжали. Я готов подписать контракт на издание прямо сейчас, — надеюсь, что похвала батьки искренняя, а не чтобы подыграть мне.

— Потрясающе! Невероятно! Я как сам на дороге ярости побывал и за турелью сидел! — впечатлился Воз. — Это же прямо как «Воин дороги»! Чуваки, вам нужно уломать Мела Гибсона сняться в рекламе игры!

— Сомневаюсь, что у нас хватит бюджета, — возразил я, — я думал снять для постеров кого-то из группы. Томми ближе всего подходит по образу. И клип еще на музыку, он послужит рекламой.

Наконец монстры добили броневик. Рядом с ним появилась фигурка главного героя, пока не ясно Таннера, или нет, и я потратил десять секунд, чтобы расстрелять единственную летучую мышь из пистолета.

— Это что-то вроде игры в игре. Если герой отобьется от всех врагов, то сможет немного починить машину и поехать дальше, — объяснил я.

— И никаких трех жизней… вместо них проценты прочности, — заметил Кен, — казалось бы, простое решение, но как же к месту.

— А если я в игре остановлюсь и откажусь ехать? — спросил Желязны.

— Нагонит буря… не стирающая реальность, как в Хрониках, просто мощная, уничтожающая игрока.

Фантаст попробовал поиграть сам. Продержался пять минут и расшиб машину, на полном ходу вписавшись в булыжник, но при этом во взгляде его я заметил азарт.

— Крис, на скольких дискетах ты планируешь это выпустить? — поинтересовалась Роберта.

— На одной, максимум двух, если не влезет.

— Что же, я очень впечатлен. Это не дословная экранизация, многое отличается, но все самые важные вещи вы сохранили. И натолкнули на интересную мысль. Александр Делакруа, бывший владелец вашего дома, жаловался мне, что бумаге не хватает глубины. Вы, возможно, работаете в той самой сфере, где ее достаточно. Я буду ждать вашу игру и скажу Карлосу Эриксону, что согласовал продажу прав. Торговаться по условиям предстоит с ним. Пусть я останусь в ваших воспоминаниях хорошим парнем, разрешившим использовать материал, а злодеем, залезшим в кошелек, будет мой агент, вам и так его есть за что недолюбливать. Полный творческий контроль… не нужен. Вы разбираетесь лучше меня. Но сюжетную часть я бы подкорректировал. Есть копия сценария? Я поработаю над ней на обратном пути в Санта-Фе.

Гости собирались, собирались, собирались… Стоит высказать искреннее восхищение организаторскими способностями Линды, даже если ей помогали всё устроить Трейси, Лиза и Бренда. Все равно устроить подобное мероприятие на кучу народа непросто. А уж собрать гостей со всего штата и из-за его пределов — отдельная сложная задача.

Как и обещал, явился Филипп Канн — громкий, привлекающий к себе внимание и добродушный. Его подарок — дискета с бета-версией Турбо Паскаля, на базе Каналья Эдитора. Но изучать его я начну потом, не сейчас. Мы и программерскую, и серверную вообще заперли, и охранника неподалеку оставили. Гостей много и не всех мы знаем хорошо. Сдал мистера Канна на руки удачно подвернувшемуся Майклу.

Эл Алкорн пришел с женой — скромной и тихой брюнеткой лет тридцати, быстро нашедшей общий язык с Лизой и Робертой.

Доктор Аластер Кроуфорд явился один, и его скульптуры авторства Делакруа явно захватили сильнее, чем собравшиеся люди, но до того момента, пока он не столкнулся с Желязны и не затянул с писателем долгую беседу о величии Лавкрафта и том, что современники до «отца ужаса» не дотягивают. Я к ним не полез — молод еще мэтрам советы давать.

Роберто еще накануне попросил разрешения прийти с братом — Рикардо. Очень уж тому хотелось посмотреть на живую мисс Сентябрь. И карамба! Если наш джун на меня просто похож, то его младший еще ближе, так как нарядился он в бежевые чоло-штаны и клетчатую фланелевую рубашку, а причесаться не потрудился. Его бы и в «Пальмовом Оазисе» со мной перепутать смогли, не то, что в Эль-Серрито. Все подозрительней и подозрительней. Устраивать очную ставку с миссис Хендерсон я не стал, просто нашел в тот же же день Рамона и попросил присмотреться еще и к этому пареньку, стать для него гидом и в целом проконтролировать.

— Ребятки! Все в сад, мы там накрыли застолье! — объявила заглянувшая в игровую Трейси. — Си-Си, там пара столиков с твоей любимой панамской едой, про которую ты рассказывал младшенькой и Елене. Всё такое непривычное, но отпадно вкусное! Мистер писатель, вы тоже не стесняйтесь!

Празднество по-американски мало похоже на привычное нам, людям советского производства. У нас все традиционно собираются за одним длинным столом, звучат тосты, льется песня и в целом душевно, а выйти из-за стола невозможно, так как добрые тетушки все время тебе подкладывают что-то новое, чего еще не пробовал, но очень завлекательно пахнущее. У местных так только на День Благодарения принято отмечать.

Еще для таких мероприятий есть традиция, что гости с собой еду приносят. Не все и не обязательно. Монти с Селестой, например, принесли макаронный салат. Рокки и Кэнди — стопку яблочных пирогов.

Сегодня же в саду организовали фуршет под открытым небом, не считая крон раскидистых вязов, давших хорошую тень. Столы не для людей, а для еды. Этакий шведский стол по-домашнему. Идешь и сам выбираешь, чего бы тебе хотелось захомячить, взяв одноразовую картонную тарелку, чтобы потом не мыть. Столы для того, чтобы сесть за них и спокойно покушать, тоже поставили, но мест за ними меньше, чем гостей. Все активно, в движении. Сделал подход, набил брюхо, уступи другому.

Мне возжелалось селедки под шубой. Обожаю ее. Хотя в целом вареную свеклу не сильно жалую, но именно тут она уместнее некуда.

— Твоя хайна сказала, что это панамская еда, — сообщил мне нашедшийся тут же Гектор, — вообще не помню, чтобы наша мадре что-то такое готовила. Но вот эта соленая рыба с майонезом и свёклой вкусная.

— Еще какая панамская! Я точно знаю! — взяла мужа под руку Елена. — Панамский суп с плантанами и свёклой ведь твой любимый.

— Не помню у нас в Панаме соленой рыбы… ну да ладно, я вообще бабосо, почти позабыл родину, — проворчал парень.

— Сынок, вы где взяли это блюдо? — подошел Ковальски, глядящий на «шубу», как на мешок четвертаков. — Это же «Шледзь под пежинкой»! Моя мама на рождество ее готовила!

Поляк чуть не прослезился, накладывая себе салата.

— Как интересно, мой отец тоже всегда требовал сельдь под периной из свеклы на рождество, — поделился подошедший Желязны.

— О! Потрясающая штука! Тетка моего отца такую готовила. Советую всем попробовать, невероятно вкусно! — оказался поблизости Возняк.

У нас тут есть хоть кто-нибудь без польских корней? А? Сейчас выяснится, что и я тоже немного бобр-курва… по линии панамской бабушки и это на самом деле ее рецепт. Собрал, блин, маленький Краков! Ладно… если что, пущу в ход версию про кулинарное шоу. В конце концов, сама по себе любовь к советской кухне не преступление и спящего агента КГБ во мне не разоблачат, потому что я не он.

И кто еще у нас окажется внезапным поляком? Ну ладно… не таким и внезапным. И Желязны, и Возняк — очевидно польские фамилии. Может, Лео? Или дежурный охранник Билл? Его напарник?