Поддержку больше моральную, как я понял из контекста, и чуточку консультационную от датчанина в три часа ночи по телефону, так как в Европе сильно другой часовой пояс. И, казалось бы, отморозился, но с таким искренним сожалением, что не нашел я сил злиться. Да и, по-хорошему, француз прав, у него свой бизнес с великолепными перспективами и все силы в ближайшие годы на него пойдут. Да они даже Турбо Си не помню в каком году выпустят, но, скорее всего, ближе к девяностому. И не поспешил ли я в данном случае?

— Крис, приятель, зачем тебе вообще этот язык программирования? У нас есть Ассемблер, Си, Паскаль, мы создаем при их помощи отличные игры, — не понял меня мистер Уильямс. — Я понимаю, что лавры создателя собственного языка — это почетно, возможность встать в один ряд с Курцем, Кемени и Виртом. Я и сам в молодости подумывал, не создать ли мне что-то такое. Но пойми, нет никакой уверенности, что новый язык вообще заинтересует много людей и станет популярным.

А может, самому взять и написать? Ага-ага, наивный панамский бабосо. Помнится, я где-то читал, что первую версию интерпретатора Джаваскрипт написали всего за десять дней… но там не говорилось, сколько лет до того разработчики занимались рантаймами и сколько у них имелось десятилетий опыта и готовых модулей, позаимствованных из своих ранних проектов. Я хоть и хорош, как сам Ктулху, но мы с щупальцатым ужасом глубин так-то свои интерпретаторы никогда не писали и вообще он фхтагн в океанских глубинах. Конечно, потратив полгодика, я бы всем им показал… что шести месяцев мало, чтобы идеально разобраться в теме. Вот за год-два уже реальнее в число элиты войти. Но кто эти два года меня кормить будет?

— Кен, это не блажь. Скриптовый язык очень ускорит нам разработку игровой логики, если им сможет пользоваться каждый гейм-дизайнер, далекий от ассемблера. И двадцать лет назад, когда создавали Бейсик, уже существовали Фортран и Кобол. Почему не остановились на них?

— Не убедил, дружище. За то время, что ты потратишь на инструмент мечты, ты не заработаешь ни цента, хотя мог бы создать десять игр, — вернулся к старому спору Кен.

— Милый, посмотри, как это выглядит! — позвала Роберта к компьютеру Джона. — Похоже на нормальную человеческую речь, а не конспект по алгебре.

И все мы сгрудились у монитора Харриса. Он умный и талантливый парень — за какие-то десять минут набросал прототип змейки на описанном мной языке, ориентируясь на спецификацию. Без несуществующей среды исполнения работать не сможет, но тут невооруженным глазом видно, насколько чище и читабельней выглядит код в сравнении с Паскалем.

— Не аргумент! — не принял вредный батька.

— Кен, он ведь все равно сделает, как замыслил, — улыбнулась мужу Роберта и тот перестал спорить. Мудрая женщина.

— Крис, я чувствую в себе силы попробовать самому, — вызвался вдруг Джон. — На вчерашней вечеринке я много болтал с Сэмом Гарландом, аспирантом из Беркли. Его научный руководитель, доктор Оустерхаут, как раз занимается интерпретаторами. Сначала сделаем интерпретируемый язык, а далее дойдем и до компиляции. Когда ты предложил редактор делать, я тоже не поверил, что это возможно, а сейчас он всем нравится.

Молодой программист мотнул головой в сторону дисплея с запущенным Каналья Эдитором, перебрендированным в Турбо Паскаль.

И он прав. Слона едят по кусочкам. А там, глядишь, и датчанин переберется в Калифорнию, чтобы сделать нам компилятор под уже вполне себе успешный Джулайскрипт. У меня есть смутное ощущение, что я должен этого Ганса Христиана Андерсона знать, но память моя, увы, несовершенна. И Оустерхаут — прямо нужный человек. То, что ошибок не существует, я ведь из его книги почерпнул. Может быть, и вовсе к работе над проектом его привлечем.

Джона Харриса идея создания рантайма под описанный мной язык явно захватила больше, чем система контроля версий, и так уже удобоваримо работающая на юниксовых компах.

Ну а что, мне ему как-то ведь надо премию Тьюринга обеспечить? Я же обещал, а вато локо сказал — вато локо сделал, иначе пацаны из баррио не поймут.

— Мон ами, я не понял только одну вещь, — обратился ко мне Филипп, чуть позже уже наедине. — Как нам быть с кредитом на тиражирование дискет? Это ведь и в ваших интересах, у вас процент наших акций.

— Пусть ваш датчанин согласится периодически давать консультации Джону и вы его получите.

Не знай я, что Борланд обречены на успех — пожадничал бы, наверное. А так — верное дело. Не беспроцентный займ же.

По окончанию демонстрации Уильямсы и мистер Канн засобирались. Все они нашенские, калифорнийцы, «хоми» на языке улиц. Но штат у нас большой и ехать как минимум Уильямсам не один час. И Гектору с Еленой тоже, надо бы их проводить как следует, вкусностей с собой на дорожку сложить. Рассуждаю, как моя бабушка! Не панамская, а русская. Но в чем она не права?

У умных людей мысли сходятся, так как Линда объявила перерыв в ротоскопировании и вместе с Беллой, накинувшей фартук поверх обтягивающего трико, шуршала на кухне. Что за зрелище… хоть немедленно на обложку журнала.

— Съемками командует Трейси. Ей бы режиссером в кино или театре стать, у нее очень хорошо получается, — рассказала Линда.

— Ага, прям профи, сабэс, — подтвердила Изабелла. — Тонда пердида за то, что карьеру себе порушила и вообще лока, но в том, как выгодно себя на камеру показать, знает. Тобалито, ты бы видел, какая наша Мэри красотка получилась. Вот точно быть ей мисс Март.

Угумс, «Наша Мэри — алмаз, идеал народных масс…»

Проводили Гектора и Елену, тепло с ними попрощавшись.

— Карналь, я расспросил твоего компадре Рамона — у вас тут есть оружейный магазин и стрелковый клуб. Он поклялся мне, что уже сегодня вас обоих, и тебя и чикиту, отведет и со стволом обращаться научит. Это серьезно, Кристобаль, каких только локо кабронов на улицах нет. Не пригодится ствол — так удовольствие получишь. Ай, карамба! Дай обниму! А на День Благодарения снова у нас! Устроим наконец-то крестины! Вы с хайной станете падрино и мадрино у Валентины!

Был уличный преступник, а стал добропорядочный семьянин. И нет, это не я его перевоспитал, это всё сила любви и крошечная Валенька. Семья, нет ничего важнее семьи. Доминик Торетто одобряет.

Неподалеку Елена что-то очень эмоционально, но тихо объясняла Линде и та густо покраснела, как не случалось уже много месяцев. Не лезем в женские секреты — предназначайся они для моих ушей, теть Лена говорила бы на всю улицу.

Нашел Санчеса уже после того, как проводили последних гостей. Он возился со своим ржавым корытом в нашем просторном офисном гараже, тоже прошедшем через руки ремонтной бригады и обзаведшимся автоматическими воротами. Рамон еще и инструмента всякого натащил, вот уж не знаю, где он его взял, и стало не хуже, чем у батьки Кена в сгоревшем.

— Привет, хефе. Твой карналь просил тебе стрелковый клуб показать. Тут при оружейном магазине есть.

— Спасибо, отведешь нас с Линдой на неделе… да можно и вообще сегодня. Но я больше по другому поводу. Я на вечеринке заметил, что ты много общался с Роберто и его братом.

— Симон. Сейчас весь расклад тебе дам, хефе. Робертито — полный матадито, такой же, как твой компадре Джон. Умный, с компьютерами ладит и не болтливый, но скромный. Он даже с чикитой заговорить стесняется, как какой-то левас. Со мной общаться не хотел, пока ты ему не сказал, что я свой. А вот его карналь Рико — вато локо. Хочет доказать чикано, что не хуже нас. Но это у него недавно началось, даже говорить по-уличному не научился. Не жил он в гетто и миерду ложками не жрал. У них там в Окленде какие-то чоло район заняли, а с кем поведешься…

— Мог он мой лоурайдер угнать? — очевидный вопрос.

— Сомневаюсь, что чико из хорошей семьи умеет вскрыть машину так, чтобы соседка ничего не поняла. Так что если бы ему ключ кто дал и только ради чикиты. Видел бы ты, как он на чичис сеньориты Изабеллы облизывался. Я разговорю его, хефе, но не сразу. Не то, чтобы я сам к такой красоте равнодушен…