— Мистер Колон? Мисс Фармер?

Хоть доктор Розенталь и стянул с лица медицинскую маску, по его выражению я ничего не понял. Все же прошло успешно? Так ведь?

— Мистер Колон? Мисс Фармер? — повторил доктор. — Расслабьтесь и дышите нормально, пока не посинели, мой сегодняшний лимит пациентов исчерпан. Операция прошла штатно, именно так, как я и планировал. Скучно, как по учебнику, без единого сюрприза. Чтоб мне все операции были такие скучные.

Трейси радостно взвизгнула и повисла у старика на шее, едва не сбив с него очки. Наверное, ему должно быть приятно, когда модель Плейбой прямо бюстом прижимается. У меня же ноги решили, что свою задачу на сегодня они выполнили, и дальше экипаж справится без них. То есть подкосились, заставив рухнуть в кресло.

Да лучше бы меня еще раз змея укусила, чем подобные переживания.

— У вас было такое лицо… — только и смог выдавить я.

— А что такое с моим лицом? Молодой человек, это единственное лицо, что у меня есть. За сорок лет практики оно разучилось выражать лишние эмоции, — проворчал доктор, деликатно отстранив от себя красавицу-блондинку. — Узелки удалены, связки чистые, подвижность им возвращена. Удаленные ткани отправим на гистологию. Полная формальность, но формальности я таки уважаю, результат придет через неделю. Мисс Ким отходит от наркоза, через час вас к ней пустят. И запомните оба, в том числе вы, громкая юная леди: ни звука. Под строжайшим запретом даже шепот, особенно шепот. Я знаю, что молодежь склонна игнорировать устные указания, поэтому вы получите письменные, прочитаете и распишитесь под ними. Причин волноваться нет, но. Продержим ее под наблюдением до послезавтра

— Спасибо, сэр! — поблагодарил я со всей искренностью.

Следующий час тянулся дольше, чем предыдущие пять. Дедушка Эйнштейн был полностью прав, когда говорил об относительности времени. И плевать, что он не это имел в виду! Да, доктор сказал, что всё хорошо, но мозги не желали ему верить, пока собственными глазами не убежусь.

— Можете навестить пациентку, недолго и по одному, я проведу вас к палате, — сказала подошедшая медсестра лет пятидесяти, — помните, ей нельзя разговаривать, постарайтесь не спровоцировать. Полная деликатность.

Палаты в дорогой и пафосной клинике, естественно, оказались одноместными, со всем комфортом, включая телевизор и регулируемый с пульта угол наклона кровати.

Линда лежала под одеялом, бледная, как никогда, черные волосы разбросаны по подушке. В левую руку подключена капельница на металлической стойке. Рядом на тумбочке ее уточка-морзе.

«Пип!» — поздоровалась со мной невеста при помощи утки.

Мужчины не плачут, да? Но я едва не разревелся от облегчения. Ни о чем не жалею. Для объятий больничная кровать не располагала, но за руку я свою красавицу взял. Лицо Эль-Кей, до того чуточку напряженное, расслабилось, к ней вернулась легкая улыбка.

Осторожно, чтобы не выпала капельница, она взяла из прикроватной тумбочки блокнот и написала мне новую записку.

«Хорошо поужинай. Не твоей любимой лапшой! Не работай всю ночь, покорми Каналью. Я люблю тебя.»

Указание накормить кошку, которую и так подкармливает вся улица, встало до признания в любви, но маленькое проявление заботы прямо-таки вспышку внутренней эйфории вызвало.

— Я тоже тебя люблю.

Успел поцеловать мою красавицу в лоб.

— Ваши две минуты кончились, — объявила строгая медсестра и запустила в палату Трейси.

Когда блондинка вышла от подруги, я заметил, что у нее тушь на левом глазу потекла, о чем и сообщил.

— Не косметика, а коровье дерьмо, но цена, как у комбайна! Смекаешь?

Наш дом показался мне пустым, как никогда. Одна лишь кошатина своим требовательным «мяу» тишину развеяла.

Покормил маленькую черную дыру, поглощающую всё, до чего дотянется. Время позднее, отправился на работу. Там тоже все волнуются. Успел донести до коллектива хорошие новости уже под самый конец рабочего дня, а затем и до кучи людей, частью Каналья Геймс не являющихся. Позвонил Рокки, Елене с Гектором, Глории и Лео, Кену и Роберте, мистеру Киму, пану Ковальски, Изабелле и Мэри, Кармен, Элу Алкорну, Рамону в его Аркадию.

Именно после звонка Санчесу стало ясно, что скоро про ход операции станет известно вообще всем, причем с новыми подробностями вроде конкурентов, пытающихся сорвать процедуру, которых я отогнал при помощи уточки, а Пенелопа Смит оставила без зубов.

Во время вечерней пробежки вывалил на Дюке про то, как волновался и какое облегчение испытал. Тот начал вилять хвостом от одного лишь имени Линды, а по окончанию рассказа еще и неведомо откуда взявшаяся Каналья своё веское «мяу» сказала. Одобрила, наверное.

Ночью еще и с датчанином Андерсом созвонился, обсудить правильность моих намерений по реализации интерпретатора. Думается, не так там все и сложно. Парсим текст программы уже имеющимся у нас анализатором, разбиваем на отдельные лексемы и выполняем последовательно, храним значения переменных и указатели. Сборщик мусора втихаря жрет ресурсы и отъедает дефицитную память и такты процессора, но делает свой необходимый труд. Пишем для максимальной скорости на ассемблере под каждую платформу. И мы восхитительны! Или нет, если не сможем обеспечить приемлемую производительность. Бейсик делает все то же самое, но у него со скоростью печально.

Правильность нашего вектора датчанин подтвердил, разве что дал мудрый совет для начала не выпендриваться и написать рантайм на паскале, и только потом лезть на территорию ассемблера под каждую платформу. Умный он, я бы схантил, но обкрадывать партнеров нехорошо. Да и сидит парень у себя в Копенгагене, в другом часовом поясе, на статую русалочки периодически любуется и сюрстремминг дегустирует. Как консультант — это норм. Для постоянной работы — нет.

Звездная дата… не-не-не, отчитываться адмиралу Патито на каждый чих — плохая привычка.

Съездили с Трейси еще раз навестить Линду. У нее оказалось всё хорошо, не считая того, что половина блокнота заполнена рисунками мороженого разных сортов. Конечно же, подпадающего в категорию запрещенного. Ни горячего, ни холодного, ни острого, ни слишком твердого. Ну хоть сладкое не запрещено. Авена стала идеальным блюдом. Доктор Розенталь пообещал выписать ее вечером. И куда мне подевать целый день?

Что же, пользуюсь тем, что остался предоставлен сам себе, и можно дать волю внутреннему транжире. Замена лоурайдера на более представительную машину, которую можно провести по ведомости, как служебную и уменьшить налоги, так и напрашивается.

Теть Лиза снова сотворила свою магию и за каких-то полчаса нашла мне Делореан.

— Завод обанкротился, по всей стране, как говорит дилер, осталось всего несколько сотен Делореанов, — рассказала миссис Пондсмит. — Большая часть на стоянке в Коламбусе, штат Огайо. Но я нашла поближе, в Окленде. Учитывай только, что это механика. Восемнадцать тысяч, месяц назад продавали за двадцать три.

Сел, поехал, взяв с собой Рамона, как эксперта в тачках.

— Автомобиль будущего, парни, — сказал продавец, румяный пухляш как из рекламы фастфуда. — Производство, к сожалению, остановлено, но вы посмотрите, какая красота, как с другой планеты красотка к нам приехала. Это последний экземпляр, на него очень интересная скидка.

— Да, автомобиль будущего, — подтвердил я, пялясь на DMC-12.

— Хефе, это какая-то миерда, а не тачка, — честно заявил «энсин Санчес», — не эта конкретно, а вся модель. Тебе придется корпус после каждого выезда полировать, ты погляди, она на стоянке покупателя ждет и уже в царапинах. Мира-мира, мистер Лоусон уже мягкой тряпочкой с нее отпечатки стирает, — менеджер автосалона моментально спрятал обозначенную ветошь себе за спину и сделал вид, что нет никакой тряпки. — Всё потому, что нержавейка, на краске сэкономили. Если тебя какой-нибудь каброн на парковке цепанет, уже не зашпаклюешь и не подкрасишь. Только целиком менять, а раз с производства снято, новую не найдешь. Мистер, покажите нам моторный отсек.