— Спасибо, сэр, я с самого начала понял, что вы хороший человек, — пожал я «бобру-не-курве» его широкую ладонь. — Размещайтесь, дом такой большой, что хоть отель открывай. Пойдемте, я вас познакомлю с мистером Возняком — он очень любит аркадные автоматы — и мистером Уильямсом.

Когда я вернулся на улицу, увидел за решеткой главных ворот желтое такси и приехавшего на машине человека, беседующего с дежурящим сегодня охранником. За фигурой секьюрити не очень его разглядел, но по ощущениям — какой-то малознакомый мужчина.

— Да, это 1101 Арлингтон бульвар, дом Делакруа, — как раз подтверждал безопасник, когда я подошел поближе. — Мистер Колон, это к вам, еще один гость, — заметил он меня и повернулся боком, после чего я обомлел. Роджер Желязны. Карамба! А я уже думал, что не срослось с Долиной Проклятий. Или всё еще нет?

— Здравствуйте, Крис. С днем рождения вас, — поздравил писатель, — я привез вам в подарок пару книг, мисс Линда Ким заверила, что вы их примете.

Карамба! Линда невероятная! Она где-то и как-то у меня за спиной уговорила фантаста к нам приехать. И за ураганом возникших эмоций я чуть не пропустил вопрос:

— Скажите, я верно понял, что это дом пропавшего профессора литературы Александра Делакруа? Мы с ним пару раз дискутировали на конференциях. Очень начитанный был человек…

Орале! Как же тесен мир.

Желязны потрясающий. И невероятный. Каждый ли согласится пролететь сотни миль, чтобы поглядеть на чужую игру, просто потому, что видео зацепило.

Роджер остановился перед Великим Ктулху в холле и долго смотрел в лицо погонщику рабов, задрав голову. И даже постучал костяшками правой руки по стальному колену статуи.

— Мы познакомились с Александром в Провиденсе, на первом всемирном конвенте любителей фэнтези. Вместе с ним и другими литераторами мы тогда посетили могилу Лавкрафта. Он прилетал с женой, миниатюрной брюнеткой, тоненькой, как школьница, несмотря на возраст ближе к пятидесяти. Обычно писательские посиделки больше похожи на пьянки, вот и тогда часть разговора стерлась из моей памяти. Но помню, как Делакруа отстаивал позицию безымянного ужаса, критиковал всех подряд за то, что у наших персонажей есть имена.

Года через четыре, я снова с ним встретился. Он тогда приехал без жены, сильно похудевший, даже истощенный и какой-то нервный. Поделился за пивом, что бросил писать, так как бумага плоская и не передает всей глубины ужаса. Звал посмотреть на новую форму искусства, найденную им. Любопытное наблюдение — я не помню ни строки из написанных им рассказов, хотя читал, как минимум, два из них. Но эти статуи, они, такое ощущение, останутся в моей голове навсегда.

Искать какую-то мистическую историю за исчезнувшим профессором литературы, создавшим стальных Древних, я не собирался. Так и самому рассудка лишиться недолго.

— Мир порой теснее, чем нам кажется, — глубокомысленно заметил я, — можно я начну с того, что покажу вам игру? Меня с самого БейКона разрывает от нетерпения узнать, насколько мы угадали ваше видение Долины.

— Ради этого я и прилетел, — кивнул Желязны. — Ведите, Крис.

— Вы! Я вас знаю! Вы написали «Когда ивы зацвели в Кошачьем саду»! — восторженно воскликнула Селеста, встретившаяся нам под руку с Монтгомери. — Вы прекрасный поэт! Жду с нетерпением вашего следующего сборника.

— Он уже вышел, а я еще и немного прозой балуюсь, — с улыбкой ответил явно удивившийся литератор после того, как я их взаимно представил.

Его удивление — лишь тень моего. Плохой я фанат, раз не знаю таких подробностей о его творчестве, как сборники стихотворений.

— Да? Чудесно! Поищу вашу прозу в библиотеке Берли.

— Мисс Скай, я уверен, что в моих книгах есть несколько романов мистера Желязны, — сказал ей Монтгомери.

— О, как чудесно! Ты самый не квадратный в вашей компании!

Наконец, я довел Роджера до той самой игровой комнаты, где сейчас разместились Рокки и Кен.

— Эта игра потрясающая! Я играл в нее на аркадном автомате, но и помыслить не мог, что ее смогут уместить в маленькую консоль. Мне хочется пожать руки инженерам, которые делали устройство… — говорил мистеру Уильямсу Воз. На экране телевизора Попай собирал сердечки.

— Да, очень неплохо смотрится, — подтвердил батька, — и игровой процесс умиротворяющий, не раздражает, когда проигрываешь.

— Здравствуйте, извините, если мешаю игре, я Роджер, — пожал им руки Желязны.

Оба тоже назвались, как Кен и Стив, но инкогнито не остались.

— Вы Стивен Возняк, сооснователь Эппл, я видел ваше фото в журнале Байт, — с удивлением узнал писатель.

— А вы Роджер Желязны, невероятно крутой фантаст! «Витки» потрясающие! Я две ночи не спал, прикидывая, как бы сделать подключение к компьютеру без проводов, когда прочитал! Даже придумал схему, но получилось пока что нереально неэффективно. А на последней странице — ваша фотография! Мы с Кэнди, моей женой, вместе читали, она где-то тут изучает потрясающего стального шоггота! Си-Си говорил, что он большой фанат Амбера и Долины проклятий!

— Кен — это Кен Уильямс, глава нашего издателя «Сьерра Онлайн», — дополнил я.

— Занятно, мой агент как раз предлагал обратиться к вам, если я захочу игру по своим книгам. Но молодой человек, Кристобаль, уже сделал ее и обещает показать.

— Минутку! Я хочу позвать всех, кто работал над игрой. Кроме меня, это Линда и еще три программиста. Они вроде бы тоже уже где-то здесь и заслужили увидеть вашу реакцию. Извиняюсь, если внимание окажется чрезмерным. Но вы, наверное, к нему привыкли.

В минуту я не уложился, пришлось побегать, чтобы найти всех. Линда на кухне вместе с другими женщинами строгала «мой любимый панамский салат» оливье. Программисты и вовсе нашлись за компом, отлаживая какой-то шуточный проект, который свернули, когда я зашел.

И наконец-то тот час настал. Лучший подарок из возможных! В просторной комнате, некогда наверняка запланированной, как «еще одна гостиная», набилось слишком много народа. Чак, тоже представленный писателю, вставил дискету во внешний дисковод Коммодора 64 и я дыхание затаил, слушая, как тот ее пережевывает. Не испортит? На этот случай у меня есть бэкап. Два! Вообще, показывать незавершенный проект куче народа как-то неправильно, но тут вроде как все свои, случайных людей пока что нет, подойдут позже.

А стоило процессу загрузки приблизиться к завершению, в комнату зашла Каналья, запрыгнула на тумбу с телевизором и уселась прямо перед экраном. Дескать «смотрите лучше на меня, а не на игры, я тут самая красивая». Кошку немедленно сцапали Агнешка и Дебби и унесли в сторону, обещая накормить.

Загрузилось, из динамиков телевизора пошел быстрый барабанный ритм, над которым Томми и Гарри очень постарались, чтобы выдать на Коммодоре как можно ближе к тому, как натренировался выдавать на барабанах Билли.

— Я могу слышать барабаны! Я могу слышать барабаны! Я могу слышать барабаны! — выдал громким шепотом-речитативом из задних рядов зрителей Эдди в такт мелодии, как и полагалось по тексту «Дороги ярости».

— Вы изменили название, — заключил Желязны, увидев перерисованный стартовый экран. Не так и много на нем поменялось. В надписи «Road Rage» меньше букв и ее пришлось разместить иначе.

— У нас не было выхода. Мистер Эриксон нам отказал, а вы не давали о себе знать. Вернуть «Долину проклятий» несложно, у нас сохранилась прежняя версия, — ответил я.

— Я советую оставить новое название, оно удачное, — предложил писатель, — поверьте моему опыту. И так вы уберете любые ассоциации с отвратительным фильмом. Если мы сейчас с вами договоримся, добавите мое упоминание мелким шрифтом.

Орале! Я чуть не позабыл, что мне нужно дышать.

— А кто написал вводный текст?

— Я, — призналась Джейн, тоже присутствующая. Такое ощущение, что наша комната больше изнутри, чем снаружи, подобно Тардис, столько народа набилось, — Я его за десять минут написала, наверняка плохо вышло.