Наконец-то мы пожали руки на сумме в сто пятьдесят тысяч за оговоренный перечень работ. Дорого? Ни о чем не жалею.

— Приятно с тобой иметь дело, Эл.

Не со мной. Ну а на что я вообще рассчитывал?

— И с тобой, Кристобаль, — как прочитал мысли Брюс. — Пришлите нам текст контракта и подробные спецификации, начнем работу сразу, как подпишем бумаги.

Разменял кучу денег на то чтобы выпустить устройство на полгода раньше или насколько там медленней у Эла бы вышло без них? Возможно. Но надо смотреть на перспективу. У меня есть чем еще «лучших инженеров страны» озадачить.

Выходной, глава будет с понедельника на вторник

— Господа, второй заказ, — озвучил я. — Контроллер для Коммодора 64 и всех совместимых платформ. В идеале — подключаемый к Эппл 2 и IBM. У меня есть два патента на него — на простую и продвинутую версии.

И выложил описание джойстика, отвергнутого Сегой. Дендевские компактные геймпады глотком свежего воздуха для меня показались, и почему бы не принести что-то аналогичное по удобству на основные наши игровые платформы? И заработать немного на этом и игрокам сделать хорошо.

После секундной паузы все трое экс-коммодоровцев захохотали, как безумные. И даже наш Эл поддержал их веселье — он в курсе моих патентов и не удивился, что я их решил показать.

— Прости, — выдавил из себя Яннес, — но заработать на популярности компьютера Джека и не заплатить ему ни цента — так круто. Брюс, я в деле.

— Порт мы сами разводили, — добавил Шарпантье. — Знаем каждый контакт, никого лучше под твою задачу не найти.

Инженеры вчитались в документацию. Ну что, сейчас хроноаборигены снова скажут «иди отсюда, мальчик»?

— Два аналоговых стика, по одному под каждый большой палец. Их можно нажимать, как кнопки. Четыре кнопки справа, столько же на торце под указательные пальцы, из них две нижние — аналоговые курки: чем глубже жмешь, тем сильнее газ. Вибромоторчики — отдельный патент и для них, пожалуй, рановато…

Убийственная тишина стала мне ответом.

— Во-первых, эта штука получится дорогой, — сказал Яннес.

— Во-вторых — очень дорогой, — поддержал его Шарпантье, — никто не купит джойстик за двести баксов, а дешевле миниатюрные потенциометры или датчики Холла для двух стиков никто производить не сможет.

— В-третьих — под такое количество кнопок и четыре аналоговых оси просто нет игр, — приложил Алкорн.

А ему разве не полагается находиться на моей стороне?

— Мы сделаем под него игры! — пообещал я.

— Сколько? Две? Три? Этого мало, Ради трёх игр никто не выложит восемьдесят баксов. А пока геймпада нет на руках у людей, никто, кроме тебя, не станет делать под него игры. Курица и яйцо, Крис.

— Хорошо, — я поднял руки, — сдаюсь. Вариант Би.

И раздал другой документ. Второе устройство из той же заявки, которое сеговский Стив Джонс снисходительно назвал «более прагматичным». Без стиков, без моторов, без аналоговых курков. Разделенная, чтобы не нарушать наверняка существующие патенты Нинтендо, крестовина, четыре кнопки A, B, X, Y справа, четыре на торце, старт и селект. «Рожки», чтобы держать обеими руками — ладони лежат расслабленно, а не стискивают плоский кирпичик, как у Денди. Геймпад первой Плейстейшен, за десять лет до нее, но размеченный по более привычным мне правилам Иксбокса.

— Вот это уже похоже на вещь, которую возможно сделать, — придирчиво вчитался Эл Шарпантье.

Он вытащил из кармана рубашки карандаш и начал набрасывать схему прямо поверх моих бумажек.

— Смотри. По умолчанию твой геймпад притворяется обычным джойстиком. Крестовина — на четыре линии направлений, одна из кнопок — на огонь. Все игры, что уже вышли, работают сразу, из коробки, никто ничего не заметит. А новая игра, которая про геймпад знает, дергает одну из ножек порта — и контроллер начинает отдавать ей все свои четырнадцать кнопок по очереди, одну за другой, как телеграф. Внутри две дешевые КМОП-микросхемы сдвиговых регистров, по восемь бит каждая. Считанные центы.

— Кнопки на торце, — Крокетт постучал карандашом по чертежу. — Зачем четыре? Это плюс сорок центов на контактах и пружинах и лишние хлопоты с пресс-формой. Двух хватит.

— Указательные пальцы у игрока бездельничают, — сказал я. — Весь геймплей на больших пальцах, а у человека на руке их пять. Через десять лет без кнопок под указательными не выпустят ни одного геймпада. Можете записать.

— Какой-то он получается лёгкий, несерьезный, — заметил Шарпантье.

Тяжесть — это хорошо, тяжесть — это надежно. Если ты не сможешь выиграть, всегда получится расколотить джойстиком монитор.

Крокетт что-то подсчитал в столбик на обороте моего многострадального патента.

— Две микросхемы, четырнадцать кнопок, плата, кабель, корпус. Три с половиной, от силы четыре доллара в себестоимости при тираже от ста тысяч. В рознице — девятнадцать девяносто пять. Дешевле приличного джойстика.

— Годится, хотя хотелось бы удешевить еще сильнее, — сказал я.

— Сорок тысяч за разработку и по тридцать пять центов с каждого проданного, — тут же выдал Крокетт.

— Двадцать, — автоматически ответил Эл. Похоже, у него на слово «центов» условный рефлекс.

— Давайте по четвертаку, — предложил я. — Патент мой, производство контрактное, разработка ваша.

— По четвертаку, — согласился Крокетт. — А если кто-то захочет лицензию на твой геймпад? Атари, например?

— Лицензирую всем, кроме корпораций зла.

— А Коммодору? — больная для них тема.

— Раз они вас так обидели, то им по двойному тарифу.

— По тройному, — мечтательно сказал Яннес.

Прощались мы уже совсем иначе, чем здоровались. Крокетт задержал мою руку в своей чуть дольше, чем полагается по деловому этикету.

Яннес уже в дверях обернулся и кивнул на прототип тетриса.

— Можно я заберу эту штуку с собой? Время скоротать.

— Нет! — почти хором сказали ему его же коллеги и наш Эл.

— Боб, ты представляешь, какой иск мы получим, если кто-нибудь украдет у тебя прототип в аэропорту? — запретил Крокетт.

— Жаль, мне понравилось! — искренне признался Боб. — Вот только звук дерьмовей некуда.

— По поводу суда — на меня работает, возможно, лучший юрист Калифорнии. Первая консультация за мой счет, — предложил я. — Скорее всего, он не сможет вас представлять в другом штате, но если это бесплатно для вас, почему бы с ним не поговорить.

— Опасаешься, что Джек начнет судиться еще и с тобой из-за нашего сотрудничества? Я не осуждаю, это разумно. Хорошо, мы проконсультируемся с твоим адвокатом.

Отвез их к Лео сам, заодно пригласив на экскурсию по офису. По пути неплохо поболтали про игры и я похвастался тому, как сделал из Коммодора 64 синтезатор для Томми.

— Ты сделал что? Какую штуку? — спросил сидевший рядом Боб. — Синтезатор? Раньше меня? Парень, это моя мечта!

И вывалил на меня целый ворох музыкальных терминов, чтобы понять которые, надо являться мистером Лоу. Я только кивал на непонятные слова в такт его лихорадочной речи.

Надеюсь, он однажды сделает свой синтезатор, и идеально бы под эгидой Каналья Хардвер. Сразу к нам перспективных людей заманить не получилось, поэтому скушаем слона по кусочкам. Тетрис, геймпады, затем предложу им инвестиции и куплю немного их акций, чтобы не спугнуть. А дальше консоль на 16 бит. Еще перспективная идея — отдать им в разработку видеокарту для ПК, конкурента будущей VGA, хоть бы и на базе японского видеочипа. Всё ради того, чтобы получить больше компов с приличной графикой и игровой рынок вырос.

Встречу с Лео я согласовал заранее по телефону. Было бы обидно пообещать ПВП… ПВА… ПВИ лучшего адвоката штата и не застать его на месте.

— Эй, Крис, у них, похоже, надолго беседа затянется, я в их судебные и финансовые дела не лезу, покажешь мне вашу студию и рок-группу пока. До смерти хочется посмотреть на синтезатор из К64, — попросил Боб, улизнувший из кабинета Больцмана.