Еще впереди нас стояли совсем уж на школьников похожие ребята — не уверен, что им есть восемнадцать — и солдат в военной форме под руку с невестой в фате.

На ходу мы успели заполнить заявление, штамп на котором и необходим бюрократической машине. Женщина в окошке, как нарочно, обслуживала пары нарочито медленно и когда наконец-то темнокожие пенсионеры впереди нас получили свой билет на станцию любви, нам озвучили, что всё, мы опоздали.

— Сегодня понедельник, мы до полуночи, приходите завтра, — отодвинула протянутое мной заявление тетенька в окошке и потянулась к шторке, чтобы ее опустить,

— Мэм… пожалуйста, это очень важно для нас, — попросил я. Как это вообще так? Круглосуточно же работали!

— Прошу вас! — звонко добавила Линда.

— Все просят, а у меня внук дома один без присмотра, — проворчала регистраторша. — Стойте-стойте, да я вас знаю!

Женщина взяла права Линды и всмотрелась в фотографию.

— Ты девочка с уточкой из новогоднего шоу! Как ты этого хлыща в смокинге уела, прямо в лицо. Мой Тимми будет в восторге. И у нас часы спешат, еще десять минут до полуночи, давайте ваше заявление поскорее.

— Спасибо, мэм. Передайте внуку, как сувенир. Это особенная счастливая уточка, адмирал Патито, — протянул я даме игрушку. Все одно адмиралу пора в отставку.

Пока не такая уж и старая леди дописывала что-то в форме, Линда нарисовала на обороте чистого бланка утенка и подписала «Для Тимми от Эль-Кей. Будь настойчив и никогда не сдавайся».

Как ошпаренные, выскочили наружу из госучреждения и бегом кинулись к парковке…

— Ой!

У Линды сломался непривычно высокий каблук и нога подвернулась, но я успел ее подхватить. На руках нести не пришлось, неприятность случилась уже в двух шагах от машины.

Пробка впереди рассосалась, часовня Полуночный Мемфис в десяти минутах по почти прямой, если поддать газу. Благослови Макаронный Монстр и великий Ктулху расчерченную по линеечке планировку Лас-Вегаса!

Хлоп! Через три минуты после старта, и за семь до семейного счастья загорелась лампочка аккумулятора, стрелка температуры скакнула вверх, под капотом раздался мерзкий хлопок, как удар кнутом. В салоне запахло горелой резиной. Тахометр провалился в ноль, двигатель замолчал, тяга исчезла.

Будь проклят тот день, когда я впервые сел за баранку этого пылесоса!

— Курва! — звонко, на грани дозволенной докторами громкости ругнулась Линда — долго она себе такого не разрешала. По инерции мы катились вперед еще метров тридцать, успев свернуть на широкую, словно проспект, обочину возле мотеля с надписью «свободных мест нет» у домика регистратора.

— И где же Рамон, когда он так нужен! — вот то, что я позволил себе воскликнуть, хотя просилось на язык что-нибудь из лексикона таксиста дяди Валеры.

— Милый, мы никуда не доедем, да? Мироздание против? Как в сорока тысячах способов… или у мистера Желязны с нашей видеокассетой.

— Но он же в итоге все-таки её посмотрел.

Я решительно дернул за рычаг, открывающий капот. Не зря ведь на автомеханику столько ходил и кино мистера Санчеса там смотрел. Уж должен разобраться с мелкой поломкой. Судя по звуку и запаху, там ремень лопнул.

Как поется в песенке НТР, «Обмазался исходным кодом, посмотрим, что там под капотом!»

Угадал! Ремень, крутивший помпу и генератор, решил, что он теперь змея и лопнул от чувства собственной важности.

— Милая, снимай колготки, — велел я.

— Не здесь же! — Линда очень мило покраснела. — Нам церемония нужна, а не только первая брачная ночь.

— Мне нужны твои колготки, — сказал я тоном железного Арни из Терминатора. И пояснил, — заменить порвавшийся ремень.

Снял нарядный пиджак, закатал рукава и полез ремонтировать. Тут даже базовые инструменты особенно не требовались. Забрал остатки ремня-предателя и натянул вместо них завязанные в узел и скрученные в жгут колготки. Русский народный способ. Хотя, наверняка, интернациональный. Нейлон довольно-таки прочен на разрыв, скорее всего, прокатит. Всю белую рубашку извазюкал, но плевать, не жалею.

Завел двигатель, лампочка аккумулятора погасла. Я восхитителен, не так ли⁈ Кто тут чинит всё от холодильника до лыж? Супергерой-тыжпрограммист! Мирозданию придется смириться с нашей свадьбой.

Неслись на крыльях любви мы медленно, печально и недолго. Не быстрее пятнадцати миль в час — не рискнул я сильнее разгоняться на скрученных колготках. Так и не понял, прав я оказался или нет. Если бы гнал, что есть мочи, то, может быть, и успели бы доехать до того очередного хлопка и скачка температуры. Колготки приказали долго жить, когда до цели нам оставалось не больше мили… пута гранде, торадо бабосо! Больше никаких немецких машин! Только безотказные неубиваемые японцы. Крузак себе возьму! Или хачироку! Может быть, Датсун, как у Рокки Кларка. Лучше ВАЗ 2106 в экспортном варианте из СССР выпишу, чем опять немцам доверюсь. Вот такая степень моего разочарования!

На остатках инерции сумрачного германского пепелаца я успел припарковаться напротив закрытого ломбарда «Солнечный рай». Прямо название нашего воронежского крупного торгового центра, появившегося уже после моего переезда в Питер.

— Крис! Таксофон! — указала на спасительный аппарат возле самого входа в ломбард Линда.

Как единственный обладатель нормальной обуви, мигом метнулся до аппарата, взяв у невесты визитку часовни. Мерное гудение в снятой трубке есть, пожертвовал одним из своих четвертаков. Набрал номер… и никто не берет трубку. Ну ладно, еще не вечер. Даже не утро!

На двери ломбарда я усмотрел телефон службы заказа такси, нарисованный баллончиком по трафарету. Позвонил, и даже трубку взяли.

— Таксопарк «Желтый Кэб», откуда вас забрать? — ответил немного уставший женский голос. Ночная смена — она такая.

— Ломбард «Солнечный рай», — продиктовал адрес, написанный ниже под вывеской, — а доехать надо до часовни «Полуночный Мемфис», это…

— Я знаю, где это, сэр, сейчас все машины у нас заняты и выстроилась очередь. Из-за компьютерной выставки все таксопарки перегружены, машин не хватает. Вы сможете подождать около часа? Не больше полутора…

Миерда гранде! Песадийя!

— Простите за беспокойство, мэм, мне проще дойти пешком, чем столько ждать. Всего доброго.

Попробовал дозвониться до нашего отеля и девушка-ресепшионист даже переключила меня сначала на номер Трейси, затем на комнату Чака и Говарда. Никого нет дома!

А почему бы и не «да»? Что я, зря по утрам каждый день бегаю? Тут меньше двух километров. Неужели не дойдем? Проклятый подвернувшийся каблук нас не остановит.

— Бросим машину и пошли пешком, тут совсем близко, — позвал я. — Будет нам свадебное путешествие.

Как будто серебряные колокольчики на ветру всколыхнулись. Я не сразу понял, что это так звучит новый смех Линды. Она и сама, наверное, не догадалась, так как ошарашенно прикрыла рот узкой ладошкой.

— Ой… миссис Оуэнс меня убьёт, мне нельзя смеяться, — опешила она.

— Я ей не скажу. Переобувайся в мои туфли и пошли.

— Крис, а ты? Ты все ноги об эти камни обдерешь.

— А я каналья из гетто, мне не страшно, у меня ступня, как подошва, я босиком в футбол гонял по трейлерному парку. Переобувайся и пойдем.

Очень приукрасил! Очень-очень. Но что я, не мужик, не потерплю?

— А машина?

— Закроем ее. Если кто-то сможет угнать — пожму руку этому гению автомеханики. Потом вызовем эвакуатор, чтобы ее забрать, и отдадим профессионалам. А затем принесем в жертву Великому Ктулху! В том смысле, что продадим! Вернем в салон. Лучше бы я Делореан купил, чесслово, там бы такой подставы не случилось.

Линда вставила свои аккуратные ножки в мои черные лыжи, притворяющиеся туфлями, и мы пошли. Я носки оставил, чтобы совсем уж не босиком. И слабым звеном оказался, увы, не я и не мои носочки.

— Крис, неудобно, все время сваливаются, — пожаловалась моя спутница. А ведь, казалось бы, у меня нормальный сорок второй размер. То есть девятый в местной системе координат.