Я на секунду заглянул к адвокату, Лео как раз читал какой-то важный бланк и большие дяди отпустили детишек развлекаться.
Повез своего почти ровесника к нам в гости. Физиологически мне 18, в прошлой жизни прожил 45, среднее арифметическое около 31, но в душе мне 25 с того самого момента, как я понял, что старею, но не взрослею. Вечно молодой!
— Вау! Эта штука крутая!
«Штукой» стал великий Ктулху, встреченный в холле. И остальные Древние тоже.
— Мой кузен работает со сталью, тут настоящий мастер варил, — похвалил инженер.
Далее я его с нашей командой познакомил, представил всех, кто на месте.
— Си-Си, есть разговор, — окликнул меня Говард, — я обещал тебе опытных программистов и есть один парень, Роб. Атари отсудили права на его игру и он подумывает забросить разработку. А ведь он хорош, не хуже меня.
— Понял! Зови его побеседовать на любой день. Знакомьтесь, это Боб, создатель звукового чипа Коммодор 64.
Эффекта разорвавшейся бомбы не случилось. У нас сам Возняк периодически гостит, а тут просто парень, придумавший хороший звуковой чип.
Заглянул к Линде, она увлеченно набивала на клавиатуре текстовый документ — диздок по утвержденному у нас шаблону. В паре слов сообщил ей и остальным, что всё у нас хорошо и мы договорились о сотрудничестве. Уже вечером поведаю, что король транжир спустил 40 штук на найм инженеров и ни о чем не жалеет.
Ну и, конечно, невозможно было не отвести Яннеса на репетицию «Бесконечности Тьмы», где они прямо сейчас отрабатывали «Дорогу ярости»
Парень прямо-таки застыл в дверях, увидев Коммодор на гитарном ремне у Томми на груди. В картриджный порт вставлена наша с Рамоном поделка, напротив функциональных клавиш приклеены скотчем бумажки «Хороший», «Плохой», «Злой», «Трактор». Томми сам выбирал названия для октав и кроме явной отсылки на вестерны Серджио Леоне и упоминания трактора я смысла в них не увидел.
Шерстяная каналья дремала на коврике и делала вид, что громкая музыка ей совсем не мешает. Может быть, кошке и правда нравится звучание или вибрации.
— О, Си-Си, чувак! — первым заметил нас Эдди. — Привел к нам фаната?
Яннес молча пялился на инструмент Томми, как будто впервые видел комп, на котором работал.
— Привет. Я Боб, — наконец сообразил он, что нужно поздороваться. — Ты и правда играешь на этой штуке на концертах?
— Ага, офигенное дерьмо, чувак, — подтвердил бывший мусорщик, — даёт такие грязные басы, какие ни гитара, ни синтезатор не потянут. Тот, кто его создал — реальный гений, я бы ему прямо сейчас руку пожал.
Яннес просто подошел и протянул ладонь для рукопожатия.
— Ээээ… — Томми сначала не понял, но затем как сообразил и схватился за руку инженера своими двумя.
— Спасибо! Бобби, чувак, твоя железка меня в музыку вернула. Я бы тебе сестру в жены отдал! Но у меня нет сестры…
— Эээ… пожалуйста. Покажешь, как играет эта штука?
Томми продемонстрировал. Переключил все октавы от «Хорошей» до «Трактора».
— Я же знаю вашу музыку, — наконец-то сообразил инженер, — брат моей девушки вас обожает! Но синтезатор я вам советую переделать.
Вскоре я узнал, что все сделал круто, но неправильно и получил два десятка советов по использованию каждой формы звуковой волны и срезанию фильтрами лишних частот. Все добросовестно законспектировал.
Вечером Яннес и музыканты расстались уже как лучшие друзья. А когда я провожал инженеров в аэропорт Сан-Франциско, Боб тихонько напевал «Синий трактор». Надеюсь, его не выгонят из команды из-за прилипчивой песенки.
— У тебя очень хороший юрист, но он нам не поможет, так как, судя по всему, Коммодор выбрал тактику удушения, — рассказал по пути к авиационному терминалу Брюс. — Мистер Больцман лишь повторил выводы наших адвокатов, а практиковать в Пенсильвании он не имеет права. Но консультация была полезна. Подтвердила, что нам надо продержаться пару лет.
Самое главное то, что за остаток дня Линда ни разу не назвала меня лошадиной задницей при помощи уточки и много улыбалась.
«Пока ты отвозил гостей, звонил доктор из MIT, расспрашивал Лизу про Лицензию Каналья», — поведала при помощи своей дощечки мне девушка.
— Расскажешь подробнее? — попросил ее. Я мог бы расспросить кого-то говорящего, но для моей красавицы наверняка приятно вот так вот не выпасть из социальной роли первого помощника, а потому я терпеливо ждал, пока она допишет и любовался точеными скулами.
«Он спрашивал, распространяется ли сама лицензия по тем же правилам, что и защищенные ей программы, и может ли он ее позаимствовать. И очень эмоционально ругался на твоё двойное лицензирование. „Вы придумали отличный инструмент, но искалечили его в угоду меркантильным интересам“. Так он говорил. Я бы уже пропищала ему три раза уточкой, но Лиза очень спокойная. Сказала ему, что обязательно передаст тебе пожелания, но ты вернулся уже после того, как они с Майклом ушли домой».
— Ричард Столлман? — голос у меня дрогнул.
«Пип», — один утвердительный писк утёнком.
— Он великий человек, искренне восхищаюсь его устремлениями и бескорыстностью. Я так не смогу, мне надо полный бассейн четвертаков и Делореан в гараж. Обратный номер он не оставил?
«Пип-Пип».
— Ну и ладно, еще когда-нибудь поспорю с ним лично.
Забавно получилось. Я создал временную петлю, как с Фраем, который стал своим собственным дедушкой. Или тем путешественником в прошлое, что обнаружил отсутствие в таймлайне Бетховена и написал его музыку вместо него. Или не забавно? Не сколлапсирует ли вселенная от наглости одного канальи?
Впрочем, в случае со Столлманом я на самом-то деле оказываю ему хорошую услугу. Саму лицензию из будущего наизусть я, безусловно, не помню, но главное отличие третьей ее версии от предшественников у меня в голове зафиксировалось — защита от патентного троллинга. Как делали некоторые каброны — распространяли программу под GPL, владея патентом на что-то, что она использует, а затем рассылали иски «нарушителям патента». Лет двадцать понадобилось, чтобы прикрыть их мошенническую лавочку и автоматически выдавать разрешения на нужные патенты. А мы с Лео сразу это предусмотрели. Хорошее же дело?
«А еще я написала дизайн-документ. Использовала кое-что, что мне приснилось во время наркоза и много всего, про что ты фантазировал. Посмотришь?»
Кто бы на моем месте устоял?
Дисклеймер к игре гласил: «Безумие — это точное повторение одного и того же действия раз за разом в надежде на изменение».
Главной локацией Линда определила старый викторианский особняк, подозрительно похожий на наш собственный. Обитавший в нем профессор литературы пропал, как и его жена, наследники пожелали продать здание и обратились к молодой художнице-искусствоведу, чтобы оценить художественную ценность оставшихся после владельца статуй Древних.
Художница заходит в дом дождливым вечером. В крышу бьет молния, электричество пропадает, дверь закрывается и главная задача в том, чтобы сбежать наружу.
Следуя принципу «настоящий ужас не имеет имени» оставила всех персонажей безымянными. Художница, профессор, шоггот, утукку, погонщик рабов, черный человек, хранитель врат.
Геймплейно получился рогалик с временной петлей — погибнув в особняке от рук, лап и щупальцев монстров, что только притворялись статуями, Художница обнаруживает себя целой у дверей «Проклятого старого дома», но что-то в обстановке меняется, если ей удалось разгадать одну из загадок, например. Линда расчертила примерный план дома, опять же подозрительно совпадающий с настоящим, и схему, по которой тасуются в нем комнаты.
Древние неподвижны на свету, но источников света у героини ограниченное число — фонарик, у которого постепенно садятся батарейки, да коробка быстро сгорающих спичек. Художнице предстоит шаг за шагом исследовать постоянно меняющийся дом, найти из него выход и разгадать тайну пропавшего профессора.
Целевые платформы — IBM, Эппл 2 и Коммодор 64. Графика примитивная, в духе не к ночи быть помянутого «Побега из замка Вольфенштейн», который я так пройти и не смог — не хватило усидчивости. Да, максимально упрощенная, но кому, как не госпоже Арт-Директору, передать непостижимый ужас пустоты всего парой пикселей.
