Я пилил танчики и считаю, что довольно успешно, несмотря на то, что вместо готовых спрайтов у меня ездят по экрану разноцветные квадратики со схематично обозначенными пушками. Копировать графику «Танкового батальона» точь-в-точь нам нельзя, нужно нарисовать как-то по своему. В аркаде 1980-го, обнаруженной мной еще в Каньон Плаза, и протагонист и враги одноцветными сделаны. Танк игрока — золотистый, вражеские — болотно-синие и с силуэтами-чебурашками, гусеницы большими ушами кажутся. Но это всё решаемо, просто детальных, по-другому выглядящих текстур, должно хватить, но на всякий случай у нас главного героя раскрасим в светло-зеленый, его напарника — в фиолетовый, врагов — в комбинацию серого и розового. Кирпичные стены слишком узнаваемы и их я, скрепя сердце, решил заменить на бетонные блоки. Ну и желтую уточку в штаб, да.

Для тестов поначалу свой пенсильванский Каналья-Пад использовал. Но и название неудачное, и сам контроллер сдох на третьей катке, о чем я Алкорну без особых претензий и сообщил. Нормальный рабочий момент, пивиайцы всё починят и сделают новый. Вернулся к дендевскому — он надежный настолько, что неотсоединяемый без вскрытия. Внутри корпуса Фамиком, кстати, провод оказался не припаянным, а воткнутым в разъем.

Итак, в обычный вторник восьмого ноября, даже не в звездную дату, мы с Линдой оставили Ауди на многоярусной парковке аэропорта Сан-Франциско и вылетели на восточное побережье, предварительно сходив в магазин одежды за теплыми вещами. Вот что мешало мистеру «я качаюсь на стуле» провести свою презентацию в Сан-Франциско или хотя бы Лос-Анджелесе? У нас тут уже не лето, но дубак умеренный, в Эл-Эй и вовсе тепло, а на северо-востоке зима близко.

О том, в какую сумму обошелся перелет в обе стороны, лучше не думать, а то начнет являться в кошмарах. И вообще, это не из моего кармана, а за счет фирмы, мы налоговую базу так уменьшим. Легче не стало.

Трехдвигательный Дуглас «Американских Авиалиний» донес нас до «Большого яблока» за шесть часов. Примерно как из Анталии до Питера долететь. В полёте я книжку читал, мои любимые «Хроники Амбера», между прочим, с авторским автографом. Кормили хорошо, трясло не очень сильно и всего один раз. И без пересадок, что прямо-таки приятно в сравнении с полетом в Айову. Прототипа Тетриса для убийства времени разве что не хватало.

Нью-Йорк с высоты птичьего полета выглядел красиво, как в кино. Река Гудзон, остров Манхеттен, прямоугольная проплешина распиаренного на весь мир Центрального Парка. Удивительное в нем лишь то, что жадные буржуи ещё всё небоскребами не застроили.

Знаменитый аэропорт имени Джона Фицджеральдовича Кеннеди тоже не сильно удивил. Да, я знаю, что это второе имя, а не отчество. Место, куда прилетают самолеты. Ну народа много, побольше, чем в Сан-Франциско или даже Эл-Эй, эка невидаль.

И не настолько уж холодно оказалось. Пасмурно, дождик накрапывает, но терпимо, где-то плюс восемь-десять, как у нас в Эль-Серрито в середине зимы. Забрали свои чемоданы, купленные специально для поездки в Японию. Я, как мужик, сразу оба взял. Мой легче почти вдвое, считай, пустой.

Такси, желтое, словно уточка, подъехало по первому взмаху рукой. Немолодая машина с округлыми формами, похожая на старый Москвич или Волгу. На Кэб из ГТА 3 очень похожа. Ничего удивительного, рокстары ведь свой «Либерти-Сити» именно с Нью-Йорка и рисовали.

Таксист — мужик лет пятидесяти с наполовину седыми усами и в кожаной кепке вызвался помочь нам с багажом, взялся за чемодан Линды и вполголоса ругнулся на великом и могучем, поднимая его в багажник. Наш, советский человек! Захотелось руку ему пожать и спросить, откуда он, вдруг из Воронежа, но так палиться я, естественно, не стал, да и сомнительно, что водила с моей малой родины. Скорее, из Москвы или Одессы.

На перегородке из мутного стекла между шофером и пассажирами висела лицензия с фотографией и именем: VALERIY KOVALEV. Ну привет, дядя Валера. Извини, что я с тобой на пендехостанском. Штирлиц не должен приближаться к провалу.

За солнцезащитный козырек у таксиста оказалась заткнута открытка с «Медным всадником».

«На берегу пустынных волн, Стоял он, дум великих полн». Я это стихотворение Александра Сергеевича в школе учил, но в нормальной взрослой жизни ни разу и не вспоминал. А тут волей Великого Ктулху целиком в памяти всплыло.

— Куда едем? — спросил Валерий по-английски. Произношение у него так себе, как из голливудского кино. Мой собственный акцент как-то примелькался и сгладился сам собой. Возможно, голосовые мышцы Криса привыкли иначе говорить и я под них подстроился.

— Отель Веллингтон на углу Седьмой авеню и Западной 55-й улицы, сэр, — прочитал я по бумажке, выданной теть Лизой.

Следующие десять минут прошли тихо и спокойно, дядя Валера вел машину аккуратно, из магнитолы тихонько хрипел шансон, не особенно мной уважаемый. И так, пока нас не подрезали на скоростной автомагистрали. Линду качнуло по салону и она уткнулась мне в плечо.

— Да куда ж ты прешь, козлина⁈ — заорал таксист и выдал длинный загиб, какой в приличном кино полагается запикивать. У него бы получился писк на добрую минуту. Я чуть не прослезился, но лицо удержал и не дал мужику понять, что мы с ним одной крови, и как я разделяю его возмущение.

«Это что, русский?» — написала в блокнотике, найденном в сумочке, девушка.

— Похож, — шепнул я, — как на телемосте.

Валерий, заметив, что мы на мат не триггеримся, разошелся и я чуть глаза не прикрыл, слыша, как он материт «нетрадиционной ориентации слепого и безрукого» на Кадиллаке, затормозившего впереди так резко, что мы чуть в него не впилились, вот прямо-таки пару миллиметров не достали. Я как домой вернулся — у нас такой же мат-перемат в программерской вечно стоял. Так-то я сторонник чистой правильной речи. Но как еще объяснишь всяким пендехо, насколько они каброны и пута гранде? Никак!

«Пип-пип-пип!» — пропищала уточкой Линда водителю Кадиллака.

— Что это? — уставился в зеркало дядь Валера на уточку.

— Условный сигнал, сэр. Означает, что водитель перед нами — лошадиная задница, — пояснил я, чем заставил Линду слегка зарумяниться. Ну а чего она хотела, ругаясь на публике?

Таксист добродушно расхохотался.

— Ах-ха-ха! Всё верно, мисс. Такой он и есть!

— Сэр, простите, — самым невинным тоном спросил я, — а что значат все эти слова?

Возидель поперхнулся.

— Какие слова? — осторожно уточнил он.

— Ну, вот например, — я постарался воспроизвести с акцентом и по слогам, специально коверкая произношение, — «Кос-ли-на».

— А! Это… козел. Этот мудила заслужил! Извините, мисс, не при вас.

— А вот это короткое, на «бл»? Вы его часто говорите.

Дядя Валера побагровел. Как бы его удар не хватил.

— Это… это артикль, как «the» в английском.

— А длинная фраза? Про Кадиллак? — спросила Линда с видом прилежной ученицы.

— Это… я объяснял, насколько плохо он водит.

— А «tvayu mat»? — продолжил я, стараясь не засмеяться. Наверняка мужик понял, что мы его троллим, но отнесся по-доброму и с юмором, за что ему респект.

— О! Это очень вежливая фраза. Означает «хорошего дня, сэр». Русские всегда желают друг другу хорошего дня. Даже в пробке. Особенно в пробке.

Видимо, чтобы избежать дальнейших расспросов о великом и могучем, шофер начал рассказывать о себе. Он из Ленинграда, приехал восемь лет назад с женой, которая у него еврейка. В СССР работал инженером в гражданском вычислительном центре и вообще программист, сейчас вместе со своим другом Геннадием переучивается на КОБОЛ и скоро нужда крутить баранку для них отпадет.

— Ленинград — очень красивый город, — сказал он, а меня прям ностальгия по Питеру серьезно так кольнула. — Как Венеция.

Не скажу, что идея его нанять меня не посетила, но как пришла, так и ушла. Каналья Геймс — не Армия Спасения и принимать человека по национальности ни разу не правильно. И для геймдева дядь Валера откровенно староват, а тут у него и жена еще наверняка где-то так или иначе устроена.