— Ой, сахарочек, да все вы иногда думаете, в этом нет ничего такого! — хихикнула Трейси.

— У меня, похоже, появился серьезный конкурент, — мрачно констатировал Эдди. — Восемь лет — это, типа, молодая кровь.

— Бобби молодец! Не испугался мне в любви признаться! Через десять лет я останусь все еще хороша, а ему как раз стукнет восемнадцать. Хи-хи. Не дуйся, рок-звезда, я тебя люблю.

Второе письмо зачитала Линда.

«Уважаемая Пенни. Моя мама говорит, что от видеоигр гниют мозги. Пожалуйста, скажи ей по телевизору, что это неправда. Она смотрит с нами каждую пятницу. Ее зовут Барбара. Дэнни, 9 лет».

— Ха-ха! Наше старое название! — развеселился Эдди. — Гнилые мозги!

— Скажу! — торжественно пообещала Трейси, прижав листок к сердцу. — Прямо в эфире скажу!

— Создать отдельную рубрику, где вы читаете самые интересные письма и отвечаете, на самом деле стоит, — посоветовал я.

Сергей Супонев так делал. Не факт, что в «Новой реальности» настоящие письма зачитывали, во всяком случае мой приятель, которого я не помню, написал туда и ответа не получил никакого. Но глядя на эти три мешка, поступивших в адрес местечкового шоу с регионального ТВ, ужасаюсь, сколько корреспонденции сыпалось на канал ОРТ.

— Босс, смотри, а это тебе, — после оккупации первого мешка наглой канальей мы доставали по очереди из второго. Кошка внутри просто сидела. Заняла территорию.

«Мистер Коламбус! Я видел вас в ЙЕП на другом канале, но папа сказал, что писать вам нужно на КРОН. Я сломал джойстик из-за вашей „Флэппи Бёрд“. Папа говорит, что теперь, если вы честный человек, то должны купить мне новый. В магазине он стоит 12 долларов 99 центов. Джимми, 10 лет. p.s. Игра всё равно классная, я дошел до 50-й трубы».

Что же, хочется подарить пацану новый джойстик, причем нормальный Каналья Пад, а не стандартный для Коммодора, но и создавать прецедент неправильно. Дойдет до того, что постоянно всякие халявщики начнут нам писать.

— Милый, Джимми молодец, давай подарим ему джойстик, — предложила добрая душа Линда.

— Подарим. Но не в компенсацию за сломанный, а за высокий результат. Пятидесятая труба — это хорошо. Так и объявим. Пока обычный, а когда сделаем свой — еще и его пришлем. Но оформить надо как-то так, чтобы мы на подарках не разорились. Например, по джойстику за выпуск дарить.

— Сахарочек, а тебе ничего не пришло? — спросила Трейси у Тодда.

— Пришло. Я… я пока не открывал. Мне страшно, — признался парень, но под взглядами трех пар людских глаз и одной пары кошачьих, глядящих из глубины мешка, надорвал верхний конверт. Пробежал взглядом и стал пунцовым, как рак. — Тут девочка спрашивает, есть ли у меня девушка. Потому что у нее есть старшая сестра, ей девятнадцать, и она тоже любит видеоигры. Не показывайте моей маме, пожалуйста!

— А это тебе, младшенькая, — протянула Трейси, — и не одно, похоже.

Линда взяла письмо осторожно, как реликвию. Верхний конверт был подписан старательным детским почерком: «Девочке с уточкой, Эль-Кей». Внутри находился детский рисунок фломастерами — желтая утка в сером капюшоне, держащая в крыльях медаль.

«Дорогая Эль-Кей. Я видела, как ты победила того мальчика в смокинге. Я тоже хочу стать чемпионкой, но мальчишки в зале говорят, что девчонки не умеют играть и дразнят меня узкоглазой. Ты вернешься в передачу? Мама сказала, что ты, наверное, заболела. Выздоравливай, пожалуйста. Сьюзи Тран, 11 лет, Окленд».

— Ребятки, нам надо всем им ответить! — тоном, не терпящим возражений, потребовала Трейси. — На каждое письмо! Поможете мне?

— Тут не меньше тысячи писем, по двадцать центов за почтовую марку — выйдет двести долларов, — подсчитал Уокер.

— Да не жадничай, сахарочек, — возразила ему Трейси, — это же детишки.

— Попрошу завтра Марию купить марки за счет фирмы, — решил я, — писать письмо от руки долго. Сделайте несколько шаблонов, подходящих под большинство случаев, а Трейси, Тодд и Линда их подпишут. В ответ на самые интересные что-то из мерча отправим. Уточек, футболки, кепки.

— И ты, Крис, — добавила Эль-Кей.

— И я, но я никому не интересен, там не больше пары посланий.

— Да! У меня получилось! Работает! Мы это сделали! — воскликнул вдруг Джон за своим монитором. Нехарактерный для него выплеск эмоций на нетипичной для тихого гика громкости.

— То, о чем я подумал? — спросил у него, мигом переместившись в программерскую.

— Да! Джулайскрипт! Он работает! Закончился прогон тестов и все выполнилось! Полное соответствие спецификации! Пока собрал под IBM, начну еще и под Эппл.

— Чуваки, я нифига не понял, но рад за вас! — поздравил Эдди.

— Агашеньки! Вы молодцы ребятки, йеп! Чтоб вы там такое не сделали! — присоединилась Трейси.

— И как с производительностью? Относительно Бейсика? — спросил я самое главное. — И с размером интерпретатора?

— Разница по скорости в два раза, — тяжело вздохнул Харрис.

— Ну ничего, всего в два раза медленней — для первых тестов это неплохо. Билл Гейтс не зря считается мастером создания интерпретаторов, мы еще подтянемся, — поспешил подсластить я не неудачу, а просто печальный итог тестирования. — Придем к компиляции в байт-код и начнем соревноваться уже с Паскалем, и тогда…

Джон истерично захохотал. Вот и подбадривай этих гениев.

— Крис, ты не понял! Мы в два раза быстрее! — выпалил парень. — И ты прав, мы сможем лучше! Я обещаю преимущество в пять раз, когда всё оптимизирую. Андерс очень хорошие идеи подсказал!

— Ну-ка, дай попробовать, дружище!

Я сел за рабочее место товарища, открыл Эдитор, уже наученный синтаксису и сконнекченный с интерпретатором, и набрал console.log(«Hello world»). Синтаксис работы с консолью я тоже решил у джаваскрипта позаимствовать, со всеми методами. Чего неплохим идеям пропадать? Никакой революции мы и тут не сделали, все уже придумано до нас. А вот сделать интерпретатор частью среды разработки и, разделив экран пополам, видеть сверху код, а снизу в реальном времени вывод его исполнения, скорее всего, никто еще не догадался. Джон, во всяком случае, такого не встречал.

И оно живое! Живое! Наш монстр Франкенштейна превратился в красотку Мисс Июль.

— А теперь змейку! — прозвучал у меня за спиной все еще не до конца привычный звонкий голосок. Какой кабальеро откажет желаниям прекрасной сеньориты?

Код змейки под Джулайскрипт и его особенности я уже заранее продумывал и даже пробовал на ранних версиях рантайма, а потому воспроизвел по памяти за десять минут. И Джон, и Линда, и Тодд, и даже Трейси с Эдди смотрели на меня, затаив дыхание. Поправить парочку опечаток и… змея пошла кушать яблоки, не иначе как восполняя недостаток железа в организме. Я поднял вверх раскрытую ладонь и все по очереди отбили мне пять.

— Я должен сказать Марии! Если бы не она — у меня бы не получилось! — Джон тяжело опустился на стул. — И Сэму! Надо показать ему и доктору Оустерхауту! И Андерсу! И Кену! И мистеру Возняку… то есть Рокки!

Обычно спокойному и флегматичному программеру как будто батарейки поменяли. Если и оставалась еще какая-то хандра после потери дискет, то он точно от неё излечился.

— Джон, а как там с размером интерпретатора? — напомнил я важный момент.

— Ну… не так хорошо, как хотелось бы. Пятнадцать килобайт, в полтора раза больше, чем Бейсик на Эппл, но меньше, чем на IBM.

Стоит признать, наша Юленька дама пышных форм. Но не толстая. Толстый — Бейсик авторства IBM.

— Нормально. Через несколько лет память подешевеет, никто килобайты уже считать не станет, а быстродействие останется. Хочу узнать результаты тестирования версий под 6502, Z80 и Моторола 68К. Если сопоставимые — то мы на коне. Под последний советуйся с Ральфом, он молодец.

У здоровяка на самом деле неплохо «Долина Пистолета» пошла. До нового года к релизу не дойдет, а вот к выходу Макинтоша — вполне возможно. Как минимум, красивую демку сделаем.

Говоря штампованным языком дешевых романов, телефонный звонок прозвучал, как гром среди ясного неба, и разрушил все мои думы. Машенька говорила, что позвонят с телевидения по поводу прав на ЙЕП.