Драконица окатила меня тем невидимым презрительным холодком, который считывают только женщины, и я отступила. У меня не было желания играть в «победи соперницу», которую красивые девицы видят буквально в каждой особи женского пола.

Раньше я была вынуждена участвовать в негласном рейтинге, как будущая донна Кальви, а теперь — спасибо, но нет. Достаточно с меня популярности.

Едва я подошла к колоннам, автоматически шагнув за руной, светившей в самый укромный угол, как меня окружила стайка донн, возглавляемых старшей Кроцци. Кроцци младшая стояла рядом и, надо полагать, участвовала в рейтинге, красиво игнорируя дракониц и драконов. Ну и меня заодно.

— Вы танцевали с драконом, — не стала терять времени матушка Леоны. — Как вам это удалось, милая Беатрис?

Матушка Кроцци сияла и лучилась добротой, но я не спешила обманываться. Эта кобра была вдвое хуже зефирной доченьки.

— Он меня пригласил, — сказала любезно, опустив подробности приглашения.

— Это совершенно понятно, — отмахнулась Кроцци. — Но как вам это удалось? Что именно вы сделали?

Да они же мне не верят, поняла я, наконец.

Стало смешно. Драконы жгли их дома, убивали воинов, отнимали магию, а они готовы лечь под них любой ценой. Любая подлость — лишь бы прикоснуться к древней расе. Даже Леона, которая успешно охотилась на Абеля, жадно изучала светловолосых гигантов, вальяжно расхаживающих по залу. Абель уже пойман в ее белокурые сети и подождет. Она хочет добычу покрупнее. Может, лишь для подтверждения своей женской силы, может, для большего.

Мне это уже безразлично.

— Пообещала угостить их шоколадом, — сказала равнодушно. — Драконы любят шоколад.

Наверное, это звучало настолько глупо, что донны мне поверили. Тут же сбились в шелковый сверкающий ком, радостно обсуждая свои шоколадные делишки, а я отшагнула в сторону.

Уже за углом, где мне оставалось только свернуть в темный коридор, обернулась.

Леона Кроцци смотрела на меня в упор, и в темноте ее глаз ловилось что-то неожиданно знающее и чужое.

«Мы должны уйти, — вдруг сказала Марибет. — Мы хотим уйти, Беатрис. Сейчас. Сейчас…»

Она мягко дернулась на поясе, и я автоматически прижала ее ладонью. Как и большинство донн, я носила свою куколку на поясе, но в своем большинстве те не могли шевелиться без формально вложенного заклинания.

Сквозь благословенное отупение пробились первые ростки страха. Марибет никогда не реагировала так резко и так… неожиданно.

— Что не так? — спросила одними губами.

Так тихо, что скорее подумала, чем спросила. Марибет дернулась снова, натянув кольцующую пояс цепочку.

«Уйти! Уйти! Уйти!»

Я растерянно застыла посреди темного коридора для слуг. Здесь было пусто и тихо. Абель давно ушел, да и драконы, как дети солнца, давно вышли на бальный свет.

Сердце билось глухо и тяжело.

На секунду сквозь сбитые настройки пробилась тяжелая, изматывающая тревога. Сросшаяся с кожей настолько, что я не могла отличить предбальную нервозность от реальной опасности.

Со стороны темного входа послышались веселые голоса. Кто-то из прислуги или скучающих донов с насмешливой любовницей забрел в укромный уголок.

А после перед глазами расцвела руна, убегающая алым следом вдоль ряда темных колонн. Я было дернулась вслед за ней, но Марибет умудрилась зацепиться за бархатную портьеру, которые здесь встречались на каждом шагу, то скрывая ниши, то лесенки для слуг, то столики с веселым италикийским вином и сладкие персики, начиненные шоколадом и розовой пастой.

К тому моменту, как я отцепила Марибет от шторы, бежать было уже поздно. Голоса слышались уже за поворотом, и я, обмирая от накатившего ужаса, неизвестно как встроилась в дурацкую нишу, где действительно стоял двухъярусный столик с уже разлитыми бокалами, выстроенными идеальной пирамидкой.

Сбежавшая руна вспыхнула перед глазами с новой силой и вдруг впечаталась мне в грудь. Неощутимая и невесомая, как облачко, она вдруг показалась мне тяжелой.

Голоса остановились около тонкой шторки. В тонкий зазор между стеной и краем портьеры скользнула мужская рука в черной кожаной перчатке идеальной выделки. Такие носили на балу только драконы. Италикийцам этикет предписывал белые перчатки: кружевные — доннам и плотные шелковые — их мужикам.

— Люди так много пьют, — сказал чуть скрипучий и все равно привлекательный голос. — Ты мог бы остаться при мне, но выбрал править сбродом. Напрасная трата таланта.

— Пройдем в мой кабинет, не стоит обсуждать такие вещи в месте, где их подслушает любая горничная, — этот голос мне знаком.

Ум невольно дорисовывал к нему тяжелую королевскую мантию и элегантную корону на белокурой голове. Его Величество — а это именно он — действительно много привлекательнее любого из известных мне донов. Кроме, может быть, Абеля.

— Здесь никого нет, — равнодушно поправил незнакомец. — Я — дракон, мне подвластны запахи, звуки, магии и даже некоторые мысли. Особенно такие элементарные, как у тебя, мой слабовольный драдер.

Он засмеялся, а я вжалась лопатками в холодную стену, словно пытаясь стать ее частью.

Я назвала его про себя незнакомцем, но на самом деле уже знала, кто это. Тот жутковатый, поразительно красивый дракон, с которым танцевала принцесса Кантуш, и спину держала так прямо, словно ее вел в танце адский пес, а не мужик-красавец. Император драконов.

Я не могла знать этого наверняка, но была просто уверена в этом.

— Не называй меня так, Нисто, — уже холоднее сказал король. — Я больше не драдер и отверг свою драконью часть, как и большинство магов. Да, может быть, наша сила и порождена богами Вальтарты, но в конечном итоге мы становимся отдельной расой. И тебе придется считаться с ней.

Халцид что-то говорил во время танца… Что-то про драдеров. Я спросила, что значит вейра, и он ответил.

Вейр и вейра — обращение к магически одаренным дворянам, потенциально способным разбудить первичную ипостась. Драдер и драдера — прослойка высокоранговых служащих, которых драконий бог одарил способностями и магией, но не дал дракона. И, конечно, веи — практически люди. Мы.

Выходит, самые одаренные наши маги находятся на уровне драконьих драдеров? Высокоранговых служащих, чей удел обслуживать драконов, чтобы те не забивали красивую голову, откуда берется в шкафу одежда, и кто ведет скучную бухгалтерскую книгу.

Это было ужасно глупо, но я вдруг представила Абеля за такой книгой, и едва удержалась от смешка. Да ему самому нянька нужна. Вечно путает, какой платок к какому камзолу и какой формы браслеты и запонки сочетаются с рубашкой. А уж просчитать меню на вечер и вовсе за гранью его умений.

Даже мысль, что человеческая раса — производное от драконов, меня почти не задела. Я попала в страшноватое фэнтези с уклоном в триллер и бояръ-аниме. Меня уже нечем удивить.

— Считаться с людьми? — император открыто засмеялся. — Ты хочешь, чтобы ворон считался с цикадами, мой нелюбезный друг. Я иду на этот мир, сцепив клыки и усмирив когти, и это — моя воля, Эрих Ротондо. Моя. А от Эриха Ротондо зависит только цвет салфеток на банкетных столах, ибо все остальное зависит от меня и подчиняется мне. Ты сидишь над людьми, пока подчиняешься и отдаешь дары Италики в обмен на ещё один день вашей жалкой жизни.

— Тебе тоже нужен этот мир, Нисто Таш, — голос короля Эриха зазвенел от…

Ярости? Ненависти? Или страха?

Мой ум склонялся к последнему предположению. Я видела его лицо в тонкой щели отошедшей от камня портьеры — белое от напряжения и тщательно заретушированной тревоги.

— Нужен, — равнодушно подтвердил император. — Но у этого мира есть плата, Эрих. Дай ее мне, и мирный договор продлится на этот год. Ни один дракон не тронет и травинки на твоих землях.

Я застыла от напряжения, словно оно транслировалось по воздуху от короля и топило в себе любую особь, попавшую в ареал воздействия.