Несколько страшных секунд мне хотелось ее пожалеть. Кто-то — старше и умнее — должен был остановиться первым.

— Тебе нечего бояться и не о чем переживать, — сказала с тяжелым сердцем. — Его Величество лишь поинтересовался, как мне живется в клане Арха. Я не заинтересована ни в нем, ни в любом другом драконе. Я никому не собираюсь причинять вред или требовать каких-то немыслимых и невыполнимых вещей. Признаться, я и замуж-то не очень хочу и выйду только по великой нужде за человека, который будет соответствовать моим требованиям.

Вместо того чтобы воспарить от радости, Ладвана неожиданно разрыдалась. Я, уже не особенно задумываясь, как это выглядит со стороны, схватила ее за руку и потянула вглубь дворца.

Не дай бог решат, что я обижаю местную королевишну. Плакала тогда моя репутация безопасной дурочки.

Здесь, в черной утробе коридора, куда не добирался бальный шум, было холодно и тихо. И темно настолько, что я не видела собственных рук. Скорее всего, сумрак был искусственным, наведенным магически, чтобы драконы не уединялись парочками, а продолжали веселиться в зале. По крайней мере, мне даже драконье зрение не помогало.

Почти наощупь я достала платок и промокнула Ладване глаза, как ребёнку. Потом усадила на одну из каменных приступок и следом вынужденно села сама. Она намертво вцепилась мне в руку.

— Это все равно не поможет, — вдруг зашептала она горячо. — Айден слишком изменился после возвращения. Он больше не приглашает меня в свои покои, отложил свадьбу и… словно ищет кого-то. Я слышала, как Ланд и Давиан говорили о какой-то италикийской ведьме, а когда я начала расспрашивать, сказали, что я все неверно поняла. Что… что мне делать теперь? Что делать, если он любит эту мертвую ведьму?

Как я в это вляпалась?

Сижу на полу с будущей императрицей и вытираю ей слёзы.

— Ну как любит, так и разлюбит, — сказала равнодушно. — Мужская любовь вообще недолговечна. А ведьма уже мертвая. Самая безопасная из соперниц.

Сердце билось в груди тяжело и размеренно.

— Говорят, он хранит в спальне ее вещи. Платье, портрет и несколько личных вещей, но мне не удалось удостовериться. После возвращения он закрыл свои покои для всех, даже…. для меня.

Я против воли насторожилась.

Дела обстояли хуже, чем я думала. Что происходит? Айден не поверил, что я мертва? Или его мучает отсутствие самого прямого из доказательств — мертвого тела?

Теперь мне стало понятно, почему так распсиховался Ланд. Они солгали императору, руководствуясь моей незначительностью, а в результате обман с каждой секундой прибавлял в весе. Мы все, включая меня саму, считали, что Айден выкинет меня из головы в течение месяца, но… Если он действительно вытащил из Италики несколько моих личных вещей… Даже платье!

Ладвана вдруг резко и с неожиданной силой схватила меня за плечи, заглядывая в лицо. В полутьме ее глаза блестели черными сапфирами. Я поспешно выкинула из головы странноватые мысли. Дома с ними разберусь.

— Скажи, что правда-правда не заинтересована в Айдене, — потребовала она гнусаво. — Поклянись! Все вы одинаковые. Поете, что вам ничего не надо, а сами уже корону перед зеркалом примеряете.

Серьёзно. Этому ревнивому ребёнку больше не пить и спать в девять вечера под мамкиным контролем.

Надо проводить ее до спальни.

— Дружочек, я если и выйду замуж, то только согласно собственному списку с перечнем в сто сорок пунктов, — сказала раздраженно, напоминая об уже сказанном. — А Его Величество, не в обиду будь сказано, даже десяти пунктов не набирает. У него слишком низкий рейтинг, чтобы пробоваться ко мне в любовники. А корона тяжеленная, кто в здравом уме ее наденет? Нынче выгоднее купить доходный дом и играть на акциях. А теперь, давай-ка поднимайся. Вот так…

Я потянула Ладвану вверх за локоть, помогая подняться.

— Мне нужно вернуться, — трепыхнулась она вяло, когда я повела ее по коридору к комнатам. — Как ты смеешь трогать меня? Я особа императорского значения!

Да-да.

— Вернешься сразу, как помоем тебе личико и попудрим носик, особа. Где это видано, чтобы императрицы ходили с красным носом?

Надеюсь, завтрашний день будет лучше сегодняшнего. Потому что сегодня мое сердце заново раздавили и переехали.

Слух, истончившийся в темноте до дельфиньего, на миг поймал какой-то звук. Шорох или хмык. Я резко обернулась в темноту, но ничего не увидела. Тьма стояла сплошной стеной, надежно отгораживая меня от мира.

Я совершенно не помнила, как вернулась домой.

Вечер остался в памяти разрозненными фрагментами. Первое, что я сделала, расставшись с Ладваной, — нашла ближайшее зеркало и попыталась увидеть руну. Но зеркало отобразило гладкое фарфоровое личико с широко распахнутыми глазами. На белом лбу не было ни морщин, ни покраснений. Что уж говорить про руну.

Следом меня нашел Глен, протанцевал со мной положенный танец, чтобы закрепить за собой наше партнерство, а после напоил гремучей смесью меда и алкоголя, перезнакомил с какими-то солдафонами, которые тоже рвались со мной танцевать, а после увез домой.

Айдена я уже не увидела. Глен сказал, что он явил свое присутствие, а дальше увел италикийскую делегацию в старую библиотеку, где испокон веков велись деловые переговоры. Италикийцам было не до танцев, учитывая договор, подписанный с прошлым императором.

Как я поняла, Айден собирался сдержать данное мне слово и подписать мир на выгодных Италике условиях. Глен меня привез, а сам улетел. Наверное, помчался страховать моего венценосного бывшего на переговорах.

Проснулась я с больной головой. Отчасти потому, что меня разбудили силой горничные.

Горничные были приставлены от дворца и напрямую подчинялись вообще неизвестно кому, так что ругаться не было смысла.

— Вставайте, вейра Арха, — с новой силой потеребила меня одна из них. — Вас ожидают в зеленой гостиной.

Я с трудом приподнялась.

В зеленой гостиной? Да тут все зеленое. Это же Изумрудный дворец!

— Кто? — спросила я коротко.

— Вейр Лиандор из клана Протонци, лорд малых Огней. Прошу, поторопитесь.

Я вяло поднялась и позволила себя собрать, тем более, что и собирать было особо нечего. Платья у меня были самые простые, вне балов я плела косы и не красилась. А прихорашиваться перед Ландом не видела никакого смысла.

В гостиную меня настойчиво сопроводили, видимо, опасаясь, что специально сверну не туда и усвистаю под крылышко к Глену. И совершенно напрасно. Глен ещё не вернулся после ночного совещания.

Ланд стоял у окна, покачиваясь на носках, как человек, который планирует очень быстро закончить малоприятное дело.

Зря он так.

На стук двери он резко повернулся и… растерялся. Бывшее миг назад напряженным и злым лицо смущенно расслабилось. Лицо сделалось робким, как у неопытного щенка. Карие глаза полыхнули звериным желтым блеском, как у большинства драконов, испытывающих противоречивые эмоции.

— Вы… очень красивы, — вдруг сказал он. — Грех убивать такую драконицу.

Я чинно присела в кресло, расправила платье и неспешно отправила прислугу за утренним чаем.

— Чайничек ягодного сбора, тарталетки, масло и мармелад. Ты завтракал? — спросила, не оборачиваясь, и неспешно дополнила, слушая мычание Ланда: — Яйца пашот с обжаренной свининой и немного зелени. Мне отдельно кофе. Черный, без сахара.

Когда прислуга вышла, взгляд у меня автоматически похолодел. Я почти чувствовала, как напряглась моя драконица, приняв атакующую позу.

— И выбирай слова, — голос приобрел металлический отзвук. — Даже если ты пришел убить меня, для начала надо выставить прислугу, принести пожелания доброго утра, а уж после переходить к угрозам. Присаживайся.

Ланд отвел глаза, запоздало склонился в приветственном поклоне и сел напротив.

— Светлого рассвета, вейра Арха. И, конечно, я не буду вас убивать.

Конечно. Я же сильнее. Даже с учетом моей полной боевой неопытности. Даже с учетом трех далеко не безоружных горничных. Я просто убью всех четверых и, наверняка, раскурочу половину дворца.