Странно, что этого не понимал Халцид.

— И он пришлет сюда отряд драконов, чтобы проверить, — сказала безмятежно. — Или потратит портал и придет сам. Я поеду.

— Байриша, ты понимаешь, что он может тебя узнать? — Глен поднялся и шагнул ко мне вплотную, опустив руки на спинку стула. Голос его звучал глухо и умоляюще. — Он был слеп, но его пальцы помнят твое лицо, губы, волосы.

Я поспешно отстранилась. После устало поднялась. Аккуратно свернула свиток, отметила руной прочтения и вдвинула в знакомую стеклянную дымку, наблюдая, как та пожирает императорский приказ.

— Хватит, Глен. Я ценю твое… содействие, но остановись сейчас. Не говори вещей, которые причиняют тебе боль.

— Тебе они тоже причиняют боль? — спросил он глухо.

Я уже дошла до двери и взялась за ручку, и несколько секунд бессмысленно смотрела в дверное полотно.

— Остановись сейчас, — сказала уже откровенно холодно. — Я скажу только один раз. Тот факт, что я вошла в твой клан, не дает тебе права лезть ко мне в душу или манипулировать моей уязвимостью. Я вижу в тебе друга, а не бога. Солнечного дня, Глен. Я буду обедать в кабинете, а ужин прикажу подать в спальню.

Чеканным шагом я прошла к кабинету. Прислуга пялилась на меня квадратными глазами. Когда-то, очень давно, я сказала те же слова Абелю. Почти те же. Абель тогда обиделся и пытался продавить меня около месяца, играя в детский бойкот. Халцид старше и уложится в несколько дней.

А потом… мы поладим.

«Ты его обидела, — сказала Марибет. — Но я рада, что ты пришла в себя. Рядом с тем… драконом ты была сама не своя».

«Я стала жестокой», — согласилась безмятежно.

«Ты была жестокой всегда, — поправила Марибет. — Просто не замечала этого. Это часть твоего обаяния».

В столице мы остановились в Изумрудном дворце, который трижды переименовывали только на памяти Глена. Он принадлежал Фалашам, но теперь там проживала только прислуга. Сам Айден переехал в центральный Золотой дворец.

Глен принял милость с практичностью человека, привыкшего к лишениям.

Я ходила по золотым коридорам, как зачарованная. Это был не дворец, это был дом, который не старался нравиться своим визитерам. Он был красив, как и его хозяин. И как его хозяин, он был холоден и жесток.

Поднимаясь по лестнице, скользя ладонью по перилам, я покалыванием в пальцах считывала чужую ауру. Этих перил касался мой Кай. Ещё юный, умеющий смеяться и не научившийся заточать людей в смертоносные монастыри. Дом был пропитан им, как старая ткань пропитывается драконьей кровью.

Жить им, дышать его воздухом, ходить по его следам — это почти как войти без разрешения в его сердце. Или стоять на краю пропасти, убеждая себя, что головокружение пройдет, если не смотреть вниз.

Забег по лавкам я планировала как полководец. Рассчитала бюджет, маршрут и время, но мечты разбились о железобетонную уверенность Глена, что я умру даже от глотка свежего воздуха. Или меня убьет микроб. А ещё в столице есть опасные насекомые, звери и вейры.

Он даже выстроил витиеватую логическую цепочку: столица опасна, кругом вирусы и враги, а я — нежный чахлый цветок, нуждающийся в усиленной реабилитации и заботе.

В ответ я трансформировала руку в когтистую лапу и нежно поскребла диванную обивку.

— Я больше не беззащитна, Глен.

Он не нашелся с ответом, и я натянула легкий плащ и выскользнула за дверь. Я хотела одиночества. Хотела побыть один на один со своими демонами, которые по кусочку рвали мое сердце. Одиночество было мне необходимо, как первый глубокий вдох после долгого бега.

Столица полнилась запахами цветущих цветов и странной, почти неестественной тишиной. Пылающая светом, согретая солнцем, она цвела подобно выпестованной розе и напоминала заброшенный сад, за которым исправно ухаживает невидимый садовник. Маленькие крафтовые лавочки, похожие на сказочные миниатюрные замки, шли вдоль чисто вымытых мостовых, от пестроты нарядов рябило в глазах. Декоративные деревья и цветы самых удивительных оттенков и форм лепились к белым стенам домов. Улочки змеились под невиданным углом, затекая во дворы, образуя арочные проходы, поднимаясь на холмы и снова стекая к городским огням. Каждая тропинка казалась квестом.

Первый восторг утих, и я каждые пять минут останавливалась то у фонаря, то у скамейки, стараясь утрамбовать впечатления.

Вальтарты было… слишком много.

Швейный салон я нашла на стыке двух тропок. А когда зашла, остро захотела выйти обратно. Во-первых, слишком дорого, во-вторых, слишком ярко. Кислотные ткани текли с манекенов, ослепляя бликами и блестками. Камни светили с юбок как сигнальные огни. Кружево накладывалось на кружево и свисало до колен.

— Что желает прекрасная вейра?

Ко мне тут же шагнула вымуштрованная прислуга. Глаза у неё горели, как у кошки, встретившей любовь всей своей жизни.

Мне было жаль ее расстраивать, но деваться было некуда.

— Мне нужно готовое платье или заготовка с минимальной подгонкой, — сразу обозначила свои требования.

На меня тут же обернулась стайка девиц, окружавшая черноволосую вейру, смотревшую ткань, а после и сама вейра. Красавица. Волосы как смоль, глаза синие, кукольное лицо, грация лебединая.

Синий взгляд ощупал меня с головы до ног.

Несчастная была одета в карнавальный торт, стекающий блеском и позвякивающий обилием декора. Я мысленно примерила его на себя и содрогнулась. Умру под весом или упаду лбом в паркет, запутавшись в юбках. Если тут все платья такие, надо сматываться.

Но надо хотя бы посмотреть готовые наряды.

Я отвернулась и прошла в угол, где на деревянных плечиках висели полураскроенные платья, и терпеливо прошлась пальцами по ткани. Я уже сделала выбор, когда моего плеча коснулась черноволосая вейра.

— Вы ведь ищете платье для бальной недели? — голос у неё оказался низким и хорошо поставленным. — Я могу помочь.

Она смотрела на меня холодными синими глазами и меньше всего походила на благодетельницу. Ее свита почтительно отступила на шаг и разглядывала меня с открытым пренебрежением.

— Возьмите мое. Я все равно собиралась его отдать на обмен или перешивку.

Я мысленно хмыкнула. Знаменитая вальтарсткая щедрость: возьми себе боже, что нам не гоже. Оскорбление, завернутое в серебряную бумагу.

Волшебная красавица, не привыкшая конкурировать, каким-то образом обнаружила во мне соперницу.

Беглая аналитика определила в девице высокопоставленную вейру. Ссориться с такой глупо, а спускать оскорбление с рук — ещё глупее. Заклюют. Вальтарта не любит слабых. Я уже побывала в горниле, которое переработало в себе тысячи таких, как я.

В салоне мгновенно стих щебет. Даже прислуга и швейки, привычные к великосветским истерикам, навострили ушки.

Бесплатное зрелище — оно такое. Чего ж не взять, коли дают.

Я не стала разочаровывать публику.

— Благодарю, но вынуждена отказаться, — сказала скучно. — Платье мне велико, а ушивать выйдет слишком долго.

Зрачки у красавицы вытянулись в нить, под розовыми губками мелькнули клыки. Ответный укол достиг цели. Драконицы славились гренадерским ростом и крепким телосложением, тогда как вейры очень ценили в женщинах хрупкость. Моду на карманность и изящество ввели иномирянки, что сильно досаждало драконицам.

— Как ты посмела… — к моему удивлению, сказала это не красавица, а одна из ее подружек, храбро разглядывающая меня на безопасном расстоянии.

Судя по регалиям, баронская дочь, если не ниже, способная по праву рождения на первородную ипостась, но пока ее не раскрывшая. Слабая.

Я позволила золоту затопить радужку глаза. Пройтись золотым чешуйкам по скуле. Легкая демонстрация силы сделала тишину более живой и емкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍После неспешно повернулась к швее:

— Возьму вот эти два. Бархатное синее и дымчатое.

Главная швейка заторможенно сдвинулась с места и мелко-мелко закивала, словно опасаясь меня разгневать.