— Говорят, драконы могут протянуть без воды несколько месяцев, давай проверим, сколько протянешь ты, — короткий пинок опрокинул кувшин с узким горлом, и вода короткими толчками напоила камень.

Пленник сухо сглотнул, но не пошевелился.

Мужик в черном продолжал упражняться в ледяном остроумии, но ум словно отключил звук. Взгляд сосредоточился на молодом мужчине, стоящем на коленях в сырой камере. Его не портили ни тяжелые цепи, перевившие тело, ни кровавые полосы на груди, ни вымокшая в крови повязка, закрывающая глаза. Взгляд метался по телу, словно пытался усвоить его фрагментарно: гигантское золотое крыло, полого спущенное на каменный пол, уродливые черные пятна на груди, словно тело протыкали насквозь чем-то вроде гигантского вертела. Неловко вывернутая рука. Почти наверняка сломанная.

Но даже так он был похож на сказочного принца, плененного черным колдуном. На повзрослевшего Кая, навеки запертого в темнице, где лишь тусклый ночник ласкает светом серебряные волосы. Ложится тенью на безупречные скулы. Трогает лучом обветренные губы.

Меня словно током тряхнуло.

Сбоящие, полуотключенные системы организма вошли в ускоренную перезагрузку. Я почти физически чувствовала, как мигают перегруженные датчики и невидимые кнопки. Мозг, так удачно проспавший мою казнь, наконец включился в работу.

Красота так уязвима. Так хрупка. Ничего не стоит ее изувечить. И этому мужику в черном, кажется, очень нравилось этим заниматься.

Я отступила в темноту коридора — к ступеням лестницы, уходящей обратно в замок. Мне удалось вернуться наверх, не попавшись. Было совершенно очевидно, что подземные друзья считают замок давно заброшенным, поэтому никому и в голову не придет туда подниматься. Не зря же я жила тут почти неделю, шарахаясь по всем залам и оставаясь незамеченной.

Видимо, в темнице был автономный проход.

Плотно прикрыв дверку, я вернулась в один из центральных залов, запертый в ловушке колонн и некогда цветущих клумб, и без всякого стеснения забралась в громадное кресло на центральном постаменте. Вполне возможно, что в этом кресле сидели короли и императоры, но да ничего. Теперь тут посижу и я.

— Иди сюда, — сказала холодно.

Несколько долгих минут ничего не происходило. От жесткой спинки трона у меня успела затечь спина и ноги, не достающие до пола, но я ждала. Я была уверена, что она откликнется.

— Если не придешь, — надавила скучающе. — На мою лояльность не рассчитывай. Я умею быть упрямой, тебе ли не знать.

Последнее ее всё-таки проняло.

Руна неохотно расцвела у меня под ногами, словно соглашаясь вступить в диалог.

Я внимательно рассмотрела ее и объяснила принцип взаимодействия:

— Красный означает «нет», золотой — «да». А теперь говори: ты мной управляешь?

Руна тут же полыхнула красным. Обиделась.

— Ты можешь мне лгать?

Руна словно задумалась, мигая несколько секунд, но после снова стала красной. Это значило, что лгать она не может.

— Допустим, я беру твои слова в систему уравнений как окончательный факт, тогда… Ты хотела, чтобы я пришла в этот замок? Или ты хотела, чтобы я спасла этого мужчину? Я ведь не просто так здесь оказалась?

Я едва сдерживалась, чтобы не засыпать руну вопросами, хотя понимала, что ей, в отличие от человека, не удастся ответить на все три вопроса.

Но руна смогла. Просто трижды мигнула золотом, подтверждая мои предположения.

— Ты… — сказала помедлив. — Моя судьба?

Золото вспыхнуло ярче.

У меня была ещё примерно сотня вопросов, но едва сформулировала первые слова, накатила дурнота вплоть до потемнения в глазах. Пошатнувшись, я сползла с кресла, неожиданно ощутив резкую слабость. Тошнота накатила с такой силой, что меня вывернуло прямо у подножия местного трона.

Возможно ли, что меня так вымотал разговор с руной?

Желая отчасти проверить предположение, отчасти узнать, насколько руна готова помогать мне, потребовала:

— Здесь наверняка остались какие-то артефакты. Покажи их мне. В приоритете, конечно, те, у которых остался заряд.

Руна тут же радостно ускакала вперед. В отличие от меня. Я тащилась за ней раненым осьминогом, вписываясь неповоротливым телом во все косяки и приступки. Стало понятно, что каждый вопрос обходится мне дорогой ценой.

Руна легких путей не искала, поэтому я пересчитала все ступени, пока поднялась на второй этаж. На этот раз руна соблаговолила отвести меня в жилую часть для высокородных, куда я до этого момента попасть не смогла. И судя по горе костей, перемешанной с тряпьем и металлом, воинственные особи, напавшие когда-то на замок, — тоже.

Руна метнулась по нескольким точкам, словно показывая мне комбинацию цифр, и я, привалившись к стене, вяло нажала указанные места. Правая створка двери услужливо клацнула, открывая проход в темный коридор. Магия полыхнула белой сетью нитей и погасла.

Здесь не было сражения. Комнаты, спальни, залы и кабинеты стояли в идеальном молчании. Ни пылинки, ни неловко сдвинутой мелочи, ни откинутого покрывала на кровати. Все было на своих местах, словно хозяева лишь задернули шторы, чтобы солнце не нагрело комнату за время их отсутствия.

Тишину нарушало лишь гудение артефактов, очевидно хранивших эту часть дома в музейном великолепии. А я сама чувствовала себя жабой, пришлепавшей в принцесскины покои, чтобы шантажировать венценосную жертву золотым мячиком.

Руна довела меня до пугающе идеального кабинета, в котором синий бархат беззастенчиво сочетался с золотом, и буквально носом ткнула в невысокую этажерку, на которой прямо в золотых ящичках и подносах были навалены различные артефакты.

В артефактах я разбиралась. Хотя неизвестных мне вещиц было примерно девяносто процентов, из остальных десяти я выгребла себе на целый сундук.

Я озолотилась десятком сонных артефактов, десятком атакующих, двумя взрывными, двумя накопителями и камнем регенерации. После некоторых раздумий выгребла и обезболивающие. Мужику в подземелье явно плохо, а у меня на него планы.

Остальные артефакты выглядели втрое круче, но, увы. Я не знала, как их использовать.

— Он безопасен для меня? — уточнила у руны, покрутив в руках один из восстанавливающих артефактов.

Руна согласно мигнула, и я, не дав себе времени на раздумье, сжала его в ладони, разрушая хрупкую структуру залитого внутрь зелья. Следом использовала на себе обезболивающее. Тело мгновенно обдало теплом, боль отступила. Облегчение было таким сильным, что я едва не расплакалась от примитивной физической радости.

Уже резвее собрала все артефакты, показавшиеся мне полезными, в одной из спален, выбранной чисто интуитивно. С собой взяла три артефакта с мгновенным снотворным эффектом и зелье восстановления и рванула обратно в казематы.

По пути завернула за Марибет, спрятанной под подушкой в моей новой кровати, и чистыми платками из хлопка, пропитав один из них зельем и повязав наподобие балаклавы.

Нужно было торопиться. Время работало против меня. Неизвестно, когда вернутся те двое и доломают пленника, на которого я уже имела некоторые планы.

Мужик в черном не имел воображения.

Когда я вернулась, он занимался тем, что рассказывал пленнику его ближайшее будущее, оперируя такими понятиями, как могила, пика и топор.

— Твои дни закончатся здесь, высокомерное животное, — с наслаждением рассказывал мужик. — Ты умрешь, отдав вещь. Или просто умрешь, и тогда вещь сама перейдет по праву новому наследнику.

Он даже не заметил меня, хотя я уже ступила на залитый водой порог.

К моему удивлению, меня увидел пленник. Бессильно обмякший в цепях до этого момента, он резко поднял голову, хотя не мог меня видеть. Его глаза закрывала неаккуратная окровавленная тряпка, намотанная на голову.

Мужик в черном, считав язык тела, обернулся следом. Только опоздал. Я активировала разом все три артефакта мгновенного сна и тут же поглубже вдохнула зелье восстановления, чтобы самой тут не свалиться.