На одной из лавок сидела трясущаяся от ужаса Лоранца, незнакомая девочка лет шестнадцати, о которой я знала только, что ее мать — вдова из рыцарского дома Канта, и донна Дженина из дома Дальчи. Нас всех объединяло происхождение из южных областей Италики.

Я перевела взгляд на императора. Около него стоял личный страж и кто-то вроде секретаря. Тип с замученными глазами, блокнотом в руках и золотым пенсне.

— Итак, донны, кто бы это мог быть?

Император не отрываясь смотрел мне в глаза, и я невольно дернулась от вопроса. И обнаружила, что примотана к скамье, как гусеница к ветке нитями собственного кокона. Серебристые магические веревки спеленали меня от плеч до щиколоток.

— Вряд ли это бабуля, — равнодушно заметил секретарь. — Она, конечно, донна хоть куда, но старовата для молодого дракона. Василиску тридцати нет.

Сердце испуганно дернулось у меня в груди.

Все было именно так, как я думала. Око дракона искало убийцу Василиска, вот только… Я тут при чем? Я совершенно точно никакого Василиска не убивала.

— И то верно, — меланхолично согласился Его Величество. — Девочку тоже можно не учитывать. Вряд ли генерал сошел с ума настолько, чтобы запасть на такого ребёнка. Он, говорят, весьма придирчив в выборе партнерши.

Стражник — рослый бородатый мужик в возрасте — нетерпеливо откашлялся, а когда на него обернулись король с секретарем, сообщил:

— Если будет позволено сказать, третья донна тоже не подходит. Она беременна. Когда моя жена понесла, так же ходила, оберегаясь. Особая походка, понимаете?

Все трое уставились на меня. Даже не трое, а шестеро, потому что и Лоранца, и Дженина, и эта девочка тоже взирали на меня с ужасом.

Я мгновенно встряхнулась, выходя из полуобморочного морока.

— Я верно понимаю, что меня собираются обвинить в смерти генерала, прозванного Василиском? — в моем голосе против воли звучало неверие.

Это же просто смешно! Я не всякого комара прихлопну, а тут целый дракон.

— Собираются… — король нахмурился. — Какой интересный выбор слов. Да, донна. Именно. Собираются обвинить.

— На каких основаниях?

Король Эрих с немым изумлением переглянулся со своим секретарем, но после все же ответил:

— Все очень просто, донна. Драконье око реагирует на черную магию, ибо светлой магией убить столь сильного дракона никому не под силу.

О чёрной магии я знала совсем немного. Любая информация о ней блокировалась на государственном уровне, а книги по ее использованию приравнивались к государственной измене.

Ещё я знала, что основными поставщиками проблем с черными заклятьями были маги из королевства Ильва, отвергшие светлый путь. Темная магия была под запретом что у нас, что у драконов, но иногда окольными путями в страну просачивались черные артефакты. И я даже думаю, многие их использовали вопреки жестокости закона.

Но я не использовала! Мне ли не знать — все артефакты в доме Кальви были заполнены моей собственной магией. Все до единого. А у Лоранцы магии было с гулькин нос, да и та была светлая, как у всех италикийцев. Она ее на свои цветочки тратила.

Ум, годами натренированный выискивать выход из самых сложных ситуаций, мгновенно зацепился за очевидное несоответствие:

— Я верно понимаю, что все присутствующие здесь пойманы на использовании черных заклятий? — дождавшись удивленного кивка от секретаря, продолжила: — В таком случае я удивлена, что нас всего четверо. Уверена, нас должно быть больше.

Король Эрих очень холодно улыбнулся.

— Донны других областей допрашиваются отдельно. По одной из северной и западной областей, две из восточной. Двое из них были полгода назад в южной области, чему я не удивлен. Война локализовалась на южных землях.

— А в столице, конечно, никто не использовал черную магию? — уточнила без тени улыбки.

Неподвижные глаза короля уставились на меня со змеиным покоем. Жертва уже была окольцована, но этикет требовал предоставить ей хоть сколько-то приличное объяснение, почему ее съедят.

Я чувствовала, как сжимается невидимое кольцо.

На висках собрался холодный пот, корсет давил на грудь невидимой силой, дыхание обрывалось, но ум был на удивление трезв.

— В столице найдено двенадцать виновных, и каждый из них понесет соответствующее наказание. Донны уйдут в монастырь, доны — солдатами на войну. Никаких привилегий, никакой пощады, ибо перед законом все равны. Но, видите ли, донна…

Король побарабанил пальцами по ручке кресла и задумчиво взглянул на секретаря, словно передавая ему эстафету.

— Видите ли, донна Венци, — послушно продолжил секретарь. — Эти заклятья уровня приворота или наведения красоты. Их сила столь незначительна, что вызывает в Драконьем оке только пузыри. Вейр Фалаш — был самым сильным драконом империи, его невозможно убить пузырьками. Даже наш лучший воин, Абель Кальви, уступил ему в силе. Однако… Айден Фалаш, которого вы изволите называть Василиском, мертв. И два часа назад эта информация была обнародована среди драконов.

— Найдено его тело? — уточнила педантично.

Король недовольно поморщился, но кивнул секретарю.

— Император обменялся перед войной с названым братом Айданом Фалашем перстнями, и в каждом перстне был заключен осколок души дракона. Несколько дней назад камень в кольце оплавился, а это значит только одно. Дракон Айдена Фалаша мертв.

Донна Дженина разрыдалась. Красивое лицо пошло пятнами, грудь дергалась от плача, но стражник был прав: она словно оберегала совсем ещё плоский живот, обняв его ладонями.

— Я вдова, — выдавила она сквозь рыдания. — С долгами и без земель. Я продала наследственные реликвии, подарки моего дона и заложила поместье, чтобы купить артефакт на зачатие. У дона Ренчи нет детей, и он возьмет меня женой сразу, как закончится срок траура по моему мужу. Осталось всего две недели, и…. вот.

— А я, наверное, случайно использовала, — подала голос девочка. — Мы с мамой разбирали старье на чердаке, и там было несколько незначительных артефактов. Все со светлой магией, правда, мы смотрели. Только один был странный, в виде брошки. Я вертела-вертела и порезалась об иглу, и… Он развалился, а ещё через день стал черным пеплом. Но ничего не произошло, правда, я… я ведь не знала.

— Кто-нибудь умер? — устало уточнил секретарь.

— Нет… А, тетка! Мамина сестра из северных областей. Мама сказала, что теперь сможет собрать мне приданое и даже купить два поля у леса у разорившихся крестьян.

— Артефакт на жизнь и артефакт на смерть, — резюмировал секретарь. — Хуже не придумаешь.

Девочка хлопала глазами, бегая удивленным взглядом по лицам. Скорее всего, она даже не понимала, что произошло, и искренне верила, что ее отпустят.

Вот только вряд ли. Использование черной магии каралось с редкой жестокостью. Практически всегда — смертью. В высокородных семьях — изгнанием, отправкой на войну солдатом или заключением в монастырь при условии, что это были слабые артефакты. Говори потом, что ты случайно.

Но. Я. Не использовала. Черную. Магию.

Никогда.

— Я не использовала никаких артефактов, кроме домашних, — растерялась Лоранца. — Только самые обычные. Бытовые. На свет, на воду, на посев, цветочки вот подкармливала. Но я понемножку. Совсем грамулечку.

Она виновато посмотрела на меня. Обычно я экономила энергию артефактов и не разрешала вкладывать энергетический приток в сад, хотя знала, что Лоранца нет-нет, да возьмет немного. Но закрывала глаза. Сад у Кальви и впрямь был на загляденье.

Взгляды вновь сошлись на мне.

— Я никогда не использовала черные заклятья, — сказала холодно. — Я никогда никому не причиняла вреда, не лгала, не предавала и уж тем более не соблазняла.

Король утомленно прикрыл глаза и откинулся на кресле.

— Уведи этих.

Он кивнул куда-то в сторону, но стражник его каким-то образом понял и в бодром тепле освободил от пут всех кроме меня. Дженину вывели первой, следом немного испуганную девочку, только Лоранца задержалась. Вцепилась старческими пальцами в плащ стражника: