Хуже всего приходилось на ребрах. Пальцы временами проваливались в пустоту, прослеживая кость, бинт провисал. Дракон откашливался кровью, но не издавал ни звука. Скорее всего, осколки ребер задели легкое. Отсюда хрип и внутреннее кровотечение.

В войну я часто лечила и людей, и животных. В самый страшный период войны крестьяне жили в нашем замке, а старая Лоранца объезжала округу, раздавая помощь и помогая делом. Мы были единственными женщинами дома Кальви, и таков был наш долг. Я научилась зашивать раны, бинтовать, накладывать шины и знала толк в лечебных зельях. Разве что магию использовать не удавалось: та работала на бессознательном уровне. Подобно ученому, я должна была переспать со своей проблемой.

Возможно, если бы я обучалась магии на профессиональном уровне, смогла бы использовать ее более рационально, но в Италике далеко не каждая донна могла позволить себе путь магини.

— Все, я помогу лечь, — дракон тяжело дышал, но когда потянулась, чтобы помочь ему опуститься, отстранился.

Неловко повернулся боком и опрокинулся на постель.

— Я не дозволяю ложиться в мою постель нечистой, — сказал глухо. — Прими ванну, вея. В ванном гарнитуре есть набор масел и мыльных смесей, воспользуйся ими. Мне по нраву запах розы. Сменную одежду можешь брать в Серебряной комнате.

Десять дней, напомнила я себе, скрипнув зубами. Десять дней, в течение которых мне надо постараться не добить высокомерную ящерицу, а наоборот, вылечить.

— Да… — сказала и вдруг поняла, что не знаю, как к нему обращаться.

Вейр? Ваше Высокоблагородие тире Неблагодарие? Дракон мне не представился и, судя по всему, не планировал. Больше того, прямо сейчас проклятый снежный Кай понимал природу моей паузы, но не собирался мне помогать.

— Да, конечно, так и сделаю, — выкрутилась я, на что темные шелковистые брови дракона недовольно сошлись на переносице.

— Да, Ваша Светлость, — напряженно поправил он. — Ты ведь ведаешь, кто я?

Вот мы и добрались до сути.

Эти два неполных дня дракон отмалчивался, собирая на меня данные по неочевидным признакам и избегая разговора.

— Надо наложить шину на руку, — сказала глухо.

Вместо ответа дракон здоровой рукой с силой сжал и дернул под странным углом больное плечо, и то с сухим щелчком встало на место. Рука, все ещё сломанная в месте сгиба, повисла плетью.

— Отвечай, — сказал холодно.

Дракон снова повернул голову ко мне. Темнота в глазницах сформировалась в подобие глянцевых демонических глаз, неотрывно глядя на меня.

Что я ему отвечу? Что я вытащила его из тюрьмы наудачу? Что меня привела руна, которую, к слову, никто, кроме меня, не видит? Или что я шмякнула первого генерала Вальтарты (но на самом деле это не я, не верьте им, ваша честь)?

Или выложить ему все три варианта: пусть выберет тот, который ему понравится.

Правда в том, что я устала, хочу есть, спать и в ванну. Хочу надеть чистое платье и выпить липового чаю, болтая с Марибет в яблоневом саду. Домой хочу.

— Не знаю, — сказала искренне. — Да мне и плевать. И на вас, и на ваши капризы, и на весь этот страшный замок. В тот день, когда вы снимете с меня проклятье, я исчезну как фея, и мы больше не увидимся. Не ищите в моих словах двойного смысла, вейр… Ваша Светлость. Его нет.

— Утверждаешь, что спасла меня наугад?

— Да, — я пожала плечами, избегая прицельного взгляда темноты.

Мне было не по себе.

— Твое сердце не лжет, — задумчиво согласился Кай. Опустил веки, и страшная темнота уступила место почти покою. — Что же, я поверю тебе, вея, но знай: если ты единожды мне солжешь, я уже не буду столь добр. Больше всего на земле я ненавижу лжецов.

Он сказал это спокойно и почти любезно, словно мы обсуждали погоду или мирно болтали о ценах на пшеницу.

В груди противно дрогнуло.

Непослушными руками я натянула на Его жестокую Светлость одеяло, взяла Марибет и задумчиво вышла из комнаты. Мой путь лежал в купальню.

— Мерзкая ящерица, — сказала я хрипло, предварительно закрыв за собой тяжелую дверь в купальню. — Рептилия. Розы ему нравятся.

«У него заблокировано обоняние, — бесстрастно заметила Марибет. — Даже если ты обольешься розовыми духами, он об этом даже не узнает».

Усталость и гнев требовали выхода. Я буквально содрала с себя платье, успевшее присохнуть к израненному телу, и ступила в воду.

— Надо будет — обольюсь, — сказала зло. — Я собираюсь выжить любой ценой. Руна привела меня сюда, а раз она именно моя судьба, то и заботиться о моем благополучии. Так?

Я требовательно уставилась в стену, на которой медленно высветилась золотая руна, подтверждая мои слова.

Смешно, но такая простая вещь, как полыхнувший золотом иероглиф, меня успокоила. У меня есть Марибет, у меня есть руна. У меня есть руки, ноги и неплохо соображающая голова. И даже черную магию можно считать своим активом — у других донн и того нет.

«Рассказывай, хозяйка», — поторопила Марибет.

Следующие полчаса я структурированно излагала свои приключения, стараясь не вдаваться в подробности. Но Марибет смотрела на меня круглыми пуговичными глазами и все видела сама — черные пятна укусов, обезображенное лицо, огрубевшие, изрезанные руки, тело, все больше смахивающее на анатомическое пособие.

— Как думаешь, кого мы спасли? Он представился как Его Светлость и сказал это так, словно знал, что я знаю, кто он, — объяснила немного путано, но Марибет меня поняла.

Марибет вообще умная.

«Герцогский титул, — тут же выдала куколка. — Выше только император».

Выше только император. То есть рептилоид был кем-то вроде брата императора Вальтарты? Или очень даже близкой по крови родней. Получается, Айден Фалаш теоретически приходится ему… кем-то.

— Мы ведь сейчас находимся в заброшенных землях Фалаш, — голос у меня дрогнул.

По виску скатилась холодная капля пота. Даже в теплой воде меня накрыло ознобом. То есть неосторожно спасенный мной Кай — просто офигеть какая близкая родня Василиску.

«Для заброшенных земель здесь весьма оживленно, — скупо заметила Марибет. — Не протолкнуться».

Надо бы очень нежно вызнать имя Его змеиной Светлости.

Я злобно посмотрела на стену, но благоразумная руна уже успела смотаться. И самочувствие у меня было не настолько классным, чтобы допрашивать ее снова. Да и что я спрошу? Она ясно дала понять, что в моих интересах спасти этого мужика. Видимо, мой путь к счастью был несколько извилист.

Со вздохом выбралась из купальни, испытав мимолетную радость от чистого тела и приятно рассыпавшихся по спине влажных волос, и побрела в Серебряную спальню. Я уже успела выудить из сундука плотную и неожиданную простую ночную рубашку и подобрала вполне милые домашние туфли.

Одна беда. Ночнушка все время съезжала с плеча, потому что была мне великовата, а туфли шлепали по мраморному полу. Но делать нечего. Мне на работу надо. Отдавать магию Светлости и надеяться, что он снимет с меня проклятие раньше, чем узнает, кто я.

В комнату я вошла почти крадучись. Мне очень хотелось, чтобы дракон спал и не ставил меня в неловкое положение, пока я унизительно отчитываюсь, сколько раз намылилась и в какой цветочек у меня рубашка.

Я поставила светильник на прикроватный столик и наклонилась над драконом, вглядываясь в пугающе-прекрасное лицо. Нормальному мужику просто противопоказано иметь такую внешность.

Со вздохом обошла кровать и забралась под бок к дракону. Рядом с ним я чувствовала себя совсем холодной и очень маленькой. Вчерашний стресс сошел на нет, и я испытывала почти девственную неловкость, прижимаясь к нему. Я говорила с ним, видела его, прикасалась. Из средства достижения Кай становился в моих глазах человеком.

Это.… было плохо.

— Марибет, — сказала тихо. — Проверь все крыло. Я бы хотела отыскать кухню или похожее помещение.

Я не умирала от голода или жажды, но мое самочувствие ухудшалось. В конце концов, зелье Халцида не спасет меня от обмороков и слабости. Мне нужно отыскать что-то из еды или найти способ спуститься в сад.