Абель все понял о Василиске в первой же стычке, когда они схлестнулись. Он, привыкший к легким победам, и Василиск с безразличными, привыкшими ко всему на свете глазами. Уже на подлете, когда до огневой атаки остались считаные секунды, генерал просто трансформировал хвост и коротким ударом переломал Абелю ребра. Отшвырнул его и взлетел:

— Ты хочешь мира между людьми и драконами, — сказал он, равнодушно наблюдая, как Абель выблевывает собственные внутренности. — Я желаю того же. Обеспечь договор, который устроит нас обоих, и я его подпишу. Я, последний из Фалашей, даю тебе шанс спасти Италику.

Восхищение тесно переплелось с завистью и ненавистью к драконьей силе. После- с уважением к самому Василиску, который шел наперекор своему императору и головы не склонял.

Они назначили встречу на седьмую ночь месяца априла, да только шестого числа взорвали склад боевых артефактов близ черной речки, в сутках пути от человеческой крепости Бестия. Абелю пришлось отбыть.

Он отослал срочное донесение в крепость Морав, в которую накануне прибыл Василиск, но…

Вместо донесения к драконьей крепости Морав в полночь седьмого дня месяца априла прибыли пятеро всадников. Василиск вышел навстречу один, сел на своего коня, но до крепости Бестия он не доехал. Три часа спустя пятеро воинов прибыли в Бестию около трех ночи, напились воды и, отговорившись срочными заданиями, отбыли вглубь земель Кальви и словно исчезли. Их лиц никто толком не видел и не запомнил. А Василиск канул в лету где-то на квадрате этого дурацкого цветочного поля, оставив окровавленный плащ и мертвого коня.

От коня несло темной магией с такой силой, что простые артефакты ломались на расстоянии в несколько метров. А это значило только одно. Среди пятерых всадников была женщина. Перерожденка. Ибо только перерожденкам дана черная магия такой силы.

— От крепости Морав до крепости Бестия всего одно цветочное поле, — задумчиво сказал Эрих, словно подслушал его мысли. — Ни леска, ни деревца, ни хоть кустика. Где там можно пропасть?

Голос Эриха накатывал мягким прибоем, и Абель как вживую видел далекое цветочное поле под тихой луной, пятерых одиноких всадников, покачивающихся в седлах. Самоуверенного молодого дракона, идущего к людям с миром, но нашедшего лишь смерть.

Блок-пост драконов — крепость Морав с востока, человеческая крепость Бестия на западе, на север и юг уходят бесконечные лысые холмы на два дня пути, где не скрыться всадникам от драконьей погони. У крепости нет тайных ходов, у коней нет крыльев, а человеческие маги владеют лишь предметными дарами. Ни одному из них не под силу испепелить дракона или поднять его в воздух дольше, чем на пару минут.

Но дракон, однако же, куда-то делся.

Морав напал на Бестию утром, требуя вернуть им задержавшегося на переговорах Айдена Фалаш, но солдаты, конечно, ничего не могли им ответить. Они ничего не знали ни о каких переговорах, а в крепости не было ни Василиска, ни самого Абеля.

Драконы рыскали по полю неделю, пытаясь отыскать своего генерала, но нашли только след черной магии — и только. Абель после возвращения практически все силы бросил на поиски, но…

— Кто-то очень не хотел, чтобы мы нашли Айдена Фалаш, — почти безразлично сказал Абель.

Он уже пережил эту потерю. Прожил потерянный мир с драконами, потому что та бумажка, которую подмахнул император драконов, годилась только на розжиг. Мир, заключенный с Нисто Ташем, был миром только на словах. Условия пакта лишь отсрочивали падение Италики.

— Смерть Василиска была выгодна драконам, а не людям, — гнев, который Абель держал в узде, вырвался коротким ударом по столу. — Они будут доить нас, пока мы снова не станем простыми веями на их землях. Будем отдавать руду, артефакты, изделия наших мастеров, наших женщин… Знаешь, почему за эти пять лет они нас не выжгли, Ваше Величество? Никто не убивает полезных слуг. Их учат покорности.

Абель вскочил, тяжело дыша, уперевшись кулаками в кружевной стол. И только когда молчание стало затягиваться, вдруг понял, что обратился к Эриху на «ты».

Крупные капли пота собрались на спине. Гнев выключился.

— Простите, Ваше Величество, — Абель с усилием склонил голову, спрятав черный от гнева взгляд. — Я посмел забыться.

— Не бери в голову, друг мой. Нами владеют одинаковые печали.

Эрих просветлел лицом и щелкнул пальцами. Из тени с каменным лицом выступил королевский камердинер. Хмурый дед, прямой, как спица в колесе кареты, старый, как фрески в драконьих замках. И только гуляющее в глазах пламя говорило, как близок он к драконьему обороту.

Маги — произошли от драконов, не стоило забывать. Война дала Абелю титул, почесть, милость двора и любовь италикийцев, но нельзя забывать, что Италикой правят те же драконы, отличавшиеся от вальтартцев лишь уровнем магической силы. Маги могли держаться против драконов лишь потому, что недостаток силы искупался ее искусным владением. Дракон мог позволить себе атаковать сырой силой, тогда как магу приходилось включить все доступные ему ресурсы, чтобы отбить атаку или хотя бы не умереть. Ум, отвагу, знания сотен поколений, накопленные предками ещё в драконьих землях, артефакты, математический расчет атаки, дозированный баланс щита и силы, учет внешней поддержки, наличие или отсутствие медицинского сопровождения… Дар.

Многие драконы владели даром. Но когда-то, благодаря поддержке богини Веды, и маги получили шанс обрести дар.

Абель — обрел. И с той секунды его участь была решена. Дар стал его козырем и могилой.

Но он все ещё недостаточно силен, чтобы встать вровень с Эрихом и потребовать милости для всех своих солдат и их семей. Он всё ещё опасался, что однажды Эрих поднимет руку, раздастся два щелчка, и из темноты огромного зала на него набросятся около сорока воинов-магов, достигших уровня драдеров и наделенных даром.

Абель… пока не готов.

Камердинер выставил на стол поднос с двумя чарками и бутылку старого вина. На просвет стекло играло золотым рубином и будило жажду удовольствий. Именно то, чего жаждут молодые быстрые доны, сделавшие молниеносную военную карьеру. Вина, девиц, земель и чтоб кланялись им в пол.

Идиоты.

Странно, что Эрих считает идиотом его. И сидит Абель тут, живой и наглый только потому, что Эрих считает его опасным идиотом. Полезным. Приручает его, как норовистого коня. Держит при себе на золотой коновязи.

Ах да…

Следует уточнить приятную мелочь для полноты картины.

— Кто та дева с черной магией, что ты отдал драконам? — спросил он скучающе.

Личность перерожденки его уже не интересовала, но следовало закончить эту историю для себя. Ставить точку — важно.

Лицо Эриха дрогнуло. Взгляд метнулся зайцем.

— Друг мой, видишь ли… — он картинно замялся, подбирая слова. — Это Беатрис Венци.

Беатрис.… Венци?

Драгоценная чарка, расписанная золотом и изумрудами, выскользнула из пальцев. Но он ещё не понял. Не смог. Беатрис Венци — какое… знакомое имя. Его Биче тоже…

— Биче? — наконец вырвалось из пересохшего горла. — Ложь! Я знаю свою невесту с детства!

Стальной самоконтроль покрылся сетью мелких трещин. Неизвестное пламя обожгло грудь.

Биче с головы до ног принадлежала ему. Он знал ее, как знают зачитанную до дыр любимую детскую сказку. Как белую вишню за окном. Как сладкий шепот в темноте.

Она не могла!

Пальцами он впился в запястье второй руки, чтобы не выломать кус из кружевного кованого столика, за которым сидел король.

— Твоя милая бывшая невеста сломала Драконье око, — король ненавязчиво выделил голосом слово «бывшая». — Драконы, по-твоему, слепые? Беатрис Венци — черный маг невиданной силы. Я отдал ее драконам вместе с солдатами и, полагаю, ныне она мертва. И слава Веде, не так ли? Я закрыл все долги Венци и выплатил им откупную. По южным землям пущен слушок, что она пыталась тебя окрутить своими чарами, но ты не поддался. Твоя репутация отныне белее снега, и ты вправе жениться хоть на собственном коне.