Пазлы с щелчком складывались в картинку.

Женщина, конечно, была перерожденкой вроде меня. В отличие от беспечных италикийских мужчин, она опасалась, что план не сработает, поэтому прятала лицо и не болтала. Айден ее даже магиней не посчитал, поскольку ни драконы, ни люди не чувствуют черную магию.

— Вы сможете узнать эту женщину? По запаху или ауре, или… По другим признакам?

Абель как-то говорил, что драконы хорошо ориентируются по аурам. Это объясняло, почему мой слепой герой беспрепятственно бегает по замку и не сшибает колонны.

— От неё пахло духами, — сказал Айден равнодушно. — Цветочными. Фонило так, что меня тошнило всю дорогу. Учуять реальный запах при такой маскировке практически невозможно, можно различить лишь незначительные мелочи. Человеческие донны имеют обыкновение лить на себя духи флаконами.

Я закрыла глаза. С правдой не поспоришь. На каждом балу каждой второй донне раз в полчаса становится дурно, и та рвется на балкон. Глотнуть кислорода. В конце концов, человеческое обоняние в разу слабее драконьего.

— А аура? — уточнила настойчиво.

Надежда рвалась по чуть-чуть. По волокну в нити.

— На что мне была ее аура тогда? Она была очень слабой. И аура, и сама женщина. Мне дела не было до нее.

Сердце одиноко стукнуло в груди и словно смолкло.

Увы. Доказать, что этой перерожденкой была не я, было невозможно. Говоря откровенно, в глазах драконов это очень даже была я. Подходила по всем параметрам. Женщина, перерожденка, сильный черный маг, проживала в землях Кальви и прекрасно знала расписание Абеля. У меня даже мотив был.

Я закрыла глаза.

На секунду стало все равно. Больше нет смысла о чем-то спрашивать, барахтаться, сопротивляться течению. Оно и так накрыло меня с головой. Можно расслабиться и… тонуть.

— Ты называешь самого сильного мага Италики просто Абелем. Ты… весьма забавная девочка.

Кай отставил стакан на столик и повернулся ко мне, словно пытаясь разглядеть сквозь черную ленту, закрывающую глаза.

— И кто же организовал нападение? Мне интересны твои мысли.

Разговор сворачивал в сторону политики, которая меня вообще не интересовала. Да и сам разговор стал неинтересен, но я послушно ответила:

— Драконы. Вы сами сказали, что вас сбил в небе дракон. Может, он прятался в поле… Человеческие маги не умеют левитировать, их дары всегда предметны и осязаемы. Они могут поменять местами бокалы или опрокинуть их, но они не могут поменять структуру воды в бокале. Или могут управлять частью природы. Натравить волков или проткнуть противника ветвями дерева, но при этом они не могут управлять любыми животными и любыми деревьями. У них есть ограничения. Или они могут формировать огненные шары, подобно драконам, но этот огонь — порождение их энергии, и эта энергия конечна, поэтому огневики используют энергетические зелья или артефакты, работающие на выносливость.

Эта информация находилась в свободном доступе, и ничего нового я не сказала, но Айден явно удивился.

— Ты довольно много знаешь о человеческих магах, — сказал он. — Но мои сопровождающие были слабыми магами, ни среди них, ни в поле не было ни одного дракона. Я не спутаю ауру себеподобного ни с одним другим существом.

Я равнодушно задумалась. Теперь это была чисто математическая задачка. Нисто Таш называл Айдена своим братом, но…

— Вы имеете право на престол?

Кай хмыкнул.

— Формально. У Нисто нет детей. После его смерти императором стану я. Впрочем, теперь неважно. Драконы не потерпят слепца на троне. Если я подтвержу свое право, они меня примут, соблюдая традиции, но начнутся раздоры, драконы будут изыскивать способы снять с меня корону.

Что же это за такие традиции?

Айден замер, и я не сразу поняла, что сказала это вслух.

— Таково право самого сильного дракона. Любой может предъявить право на трон и получить его, выиграв бой у каждого, кто вызовет тебя. Будь он хоть ифритом. Но получить трон и удержать его — не одно и то же. Я калека, и отныне мой удел — служить.

Его голос звучал ровно. Это было ещё не смирение, но почти пугающий расчет. Объективность. Тот уровень самосознания, когда человек ставит себя на доску одной из фигур, чтобы оценить перспективы.

Страшное качество.

— Тогда… кто эти Гранаты? — уточнила без особого интереса.

Я окончательно расслабилась.

Безразличие накатывало волнами. Отныне и до могилы мне суждено ходить со знаком смертницы на шее, шипеть, как змея, и лгать, как метеорологические сводки. Бороться за каждый новый вдох. Есть ли на этой чужой земле уголок для меня?

Да и плевать. Я слишком далеко зашла.

Я расслабила спину, с удовольствием откинувшись Василиску на руку, а после перекинула ему через колено и вторую ногу. Зачем терпеть неудобство, если его можно не терпеть?

Мой личный Кай тихо зарычал, сжав лапой плечо. Но несильно. Предупреждающе. Вероятно, ему в голову была вмонтирована функция рыцаря, который не может обидеть барышню, даже если она не принцесса.

И как я сразу не поняла?

Не поняла, потому что думала о нем как о красивом мужике, от которого сердечко закорачивает. А надо было думать как о персонаже из красивой сказки. Видит око, да зуб неймет. В него можно влюбиться, о нем можно мечтать. Он безопасен, потому что никогда не сойдет со страниц чужой истории.

— Не наглей, девочка, — выдохнул он мне в лицо.

За обветренными, но все ещё идеальными губами мелькнули белые резцы, неслышно клацнув около моих собственных губ.

Теперь, когда я разглядела настоящего Айдена, его запугивание выглядело откровенно умилительным.

— Не буду, — согласилась покладисто. — Так что там с Гранатами?

Гранатами были обычные люди. Почти обычные. Маги с редкими дарами. Проще говоря, наемники на сложную работу. Знали они мало, работали за большие деньги и сидели на дофаминовой игле, с удовольствием рискуя своей шкурой.

Но когда Айден до них доберется, они будут сидеть уже в другом месте. Сначала сидеть, а потом сразу лежать. На два метра вниз от поверхности земли. В глубине души я не исключала возможность, при которой я тоже прилягу неподалеку.

Ну а пока этого не случилось, можно позволить себе любое безумие в пределах нормы, если можно так выразиться.

— Считаете, что в вашем похищении участвовали только люди?

— Это ты так считаешь, — шелковым голосом сообщил Айден. — А я пока ничего не считаю.

Его дар переходить от бархата к рыку почти завораживал.

Я засмеялась… Ну как засмеялась. Закаркала. С моим экзотичным голоском смеяться по-другому было сложновато.

Покопавшись в голове, я обнаружила, что толковых вопросов больше нет.

— Давайте я лучше ваши глаза посмотрю, — сказала со вздохом. — Только отпустите. Спина затекла.

Вместо ответа Айден неожиданно резко наклонился, крепче сжав меня в руках, и я остро ощутила свою беспомощность.

Ни вырваться, ни отвернуться. Только смотреть, как надменные губы изгибаются лукавым полумесяцем:

— И это все, что ты хотела спросить, мой маленький лекарь?

Я глупо зависла на этой улыбке, беспомощно моргая и чувствуя себя фаянсовой куклой. Страничка с данными в голове не погружалась.

«Оттолкни его!» — сурово скомандовал далекий голос Марибет.

Голос-то я слышала, но слов не понимала. Мне было тесно внутри собственного тела. Страшно, жарко и почти болезненно хорошо. Пульсирующий горячий ком прокатился по телу и завис где-то внизу живота.

— Неужели эти губы не хотят узнать меня ближе? — болезненно-сладкий шепот коснулся щеки, после — уголка рта.

Хотелось выгнуться навстречу, буквально вкладывая себя в руки человеку, который… Нет, не человеку! Дракону. Позволить ему делать со мной все, что заблагорассудится. Погрузить пальцы в серебряный шелк волос, отдаться запаху горячей крови и стали, и древней силе, которая была до нас и будет после нас…

А потом меня в лоб шарахнуло молнией. Да так, что вместо сердечек у меня из глаз посыпались искры. Сладкую негу как рукой сняло.