Гнездо Арха — именно так называли свои родовые поместья драконы — прилепилось краем к одной из гор, нависая всем весом над обрывом. Ночами здесь было страшновато, а днем тихо-тихо. Я ступала по прелым листьям, которые в горном лесу сменялись круглогодично, и часами бродила звериными тропами.

Звери меня не трогали. Звери боялись меня. Я перекинулась из добычи в хищника, и они признавали мое право на нападение.

Мне выделили одну из закрытых главных спален в центральном крыле замка, и две мужиковатые горничные, бывшие в подчинении у такой же высоченной экономки, за считанные часы вычистили его до хрустального блеска. Обе девицы были из драдер и владели искусством бытовой магии. Я даже подучилась у них парочке редких формул, о которых в Италике и не слышали.

Халцид, которого я кое-как приучилась называть Гленом, срочно улетел в столицу, чтобы получить разрешение на прием иномирянки в клан. Сроки мы, конечно, поменяли, чтобы не создавать себе проблем.

В моей голове осел целый ворох древних знаний, к которым я ненароком получила доступ, чем и пользовалась, сочиняя себе биографию. Попала в Вальтарту три месяца назад, скрывалась в горах, меня нашли и приютили Арха. Писать, кто именно меня инициировал, мы не стали, опасаясь завраться, но между строк просвечивала кандидатура собственно Глена.

Документ был составлен с соблюдением всех поправок, и придраться к нему было почти невозможно.

На исходе десятого дня я устроилась в маленькой гостиной, куда обычно даже мухи не залетали. В силу экономии в клане не использовалась примерно половина комнат, а часть из них и вовсе была запечатана.

Мне нужно было подумать о будущем.

Я необратимо изменилась. Запах, цвет, внешность, голос. Отыскать в моем теле Беатрис будет сложно, но… можно. Количество вопросов, сходств и странностей в моей новосозданной судьбе будет расти и, рано или поздно, перевалит за допустимую норму. Как в судоку. Когда останется всего одна незаполненная клетка, ты будешь вынужден поставить в нее одну-единственную цифру. Правильную.

Да и влюбленностью Халцида не стоит обманываться. В наших отношениях неизбежно напряжение. Оно будет расти, и надолго в клане Арха я остаться не смогу.

«Страна черных магов или Альгана, — неохотно откликнулась Марибет. — Ты черный маг, тебе там самое место».

— Нам, — поправила с улыбкой.

Марибет согласно промолчала.

Но Альгана подходила даже лучше. Она не ладила с Италикой и привечала драконов, с которыми предпочитала вести дела через матримониальные союзы. Ей было чем торговать в отличие от аграрной Италики.

«Замуж придется выходить», — попугала Марибет.

— Ну не сидеть же век в девках, — откликнулась безмятежно. — Хочу сына и дочку.

Как в детских мечтах. Чтобы сразу все и побольше.

Дверь тихо скрипнула.

В гостиную сунулся любопытный нос знакомой горничной. Хотя точнее было бы сказать, знакомого горничного.

— А я корреспонденцию принес, вейра, — отчитался он бодро и плюхнул на стол стопку. — Мы используем малую гостиную для хранения писем. Принести чаю?

— Ни в коем случае, — отказалась вежливо.

Я не для того здесь уединилась, чтобы мимо меня вереницей ходили любопытные драдеры.

Слуга скосил на меня веселый карий глаз и отчалил, что-то счастливо насвистывая.

С горничными здесь, конечно, беда. Мало того, что они почти все мужики, так ещё и с дурью в удалой голове. Не место молодцам на кухне. Надо будет озаботиться этим вопросом.

Взгляд скользнул по небрежно сложенным письмам, выхватив желтый уголок императорского вестника.

Что ж. Это справедливо. Желтая пресса во все века была желтой. Иногда даже буквально.

Я извлекла из стопки сложенный вчетверо листок, и тот угодливо распахнулся на центральной статье.

— Династия Фалаш дорвалась до власти, — прочла с недоумением.

Что значит дорвалась, если Айден — единственный кровный родственник Ташей?

А мгновение спустя активировался полученный при перерождении в драконицу бонус. Перед глазами мгновенно развернулся старинный свиток с семейным древом кланов Таш и Фалаш, которые тысячелетиями свивали свою ДНК в единую нить.

Фалаши претендовали на престол из века в век, отдавая дочерей в жены или наяры императорам. Наяра была в Вальтарте кем-то вроде узаконенной наложницы, и ее положение зависело не столько от мужа, сколько от родового клана. Часто выходило так, что наяра из Фалашей стояла по значению выше законной супруги. А слово главы Фалаш перевешивало слово императора.

Вот только ни разу Фалаши трон так и не получили. Отец-дракон покровительствовал Ташам, Мать-драконица — Вархам и Винзо, интересы Леяш лоббировала Арахна, тогда как Фалаши кланялись богине Смеха, хотя та не играла даже в первой божественной лиге.

Даже странно.

Фалаши жили на этой земле, ещё когда не было ни Ташей, ни Винзо, ни многих других родовитых кланов. И вдруг такая маленькая, можно сказать, камерная богиня в идолах.

Но… Дальше в голове стояла черная стена, за которой не было видно ни зги.

Божественный бонус, открывавший мне практически любые знания по запросу, заканчивался на этой стене. Наверное, большего мне знать было нельзя.

Я тряхнула головой, заставляя вернуться себя к вестнику, у которого уже сидела умненькая Марибет, водя пуговичными глазками по тексту.

«Айден Фалаш взошел на трон без боя, — старательно прочла Марибет. — Делегаты расположились во дворце, покинув ставки. Грядет великое празднование.…»

В краешке страницы пульсировала маленькая фотографическая вкладка, и я машинально придавила ее пальцем. Она мгновенно развернулась, и я с болезненной ясностью увидела Айдена близко-близко.

Парадный тонкий венец на пепельных волосах, тяжелый багровый плащ и прохладный нечитаемый взгляд. Он вернул зрение и получил трон.

— Достаточно, пойдем прогуляемся, здесь слишком много лишних глаз, — резко поднявшись, задвинула стул и невозмутимо вышла из комнаты.

Я взглянула на вестник коротко, но с болезненной ясностью проследила, куда его положила Марибет. Я знала, что к ночи вытащу его из стопки корреспонденции и буду до рези в глазах вглядываться в ставшее незнакомым лицо.

Глен улетел. Некому поймать меня за руку.

Я отдала своей слабости одну ночь.

Я все ещё любила Айдена, и жестокий приказ не изменил моих чувств. Самообман — для подростков, а я жила слишком долго, чтобы не понимать самых простых вещей. Айден полюбил меня — той страшной мучительной любовью, которую рождает только ожесточенное сердце. Сердце, привыкшее отказывать себе в самых базовых потребностях.

Утром я поднялась с сухими глазами. Сожгла запретный листок, наблюдая, как огонь выжигает любимые черты, а после потребовала принести расходные книги за последний год. А также кредитную и вексельную документацию, которая, как известно, сразу и наглядно показывает экономику любого… Гнезда. Именно так называли свои дома драконы.

— Это все? — спросила у несчастного драдера, припахивающего горничной, экономкой и, время от времени, поваром.

Его звали Панс, и он, при всей своей любознательности, был немного дуралей. Возможно, в силу юности. Но также он был необычайно силен и на редкость сообразителен в вопросах безопасности. Настолько сообразителен, что Глен приставил его ко мне личной нянькой.

Панс кивнул и вывалил на стол вексельные и закладные книги, балансовую сводку за последний год и тощие данные по горной охоте.

Я только-только начала разбираться в экономике клана, но основное было ясно и без документов. Клан Арха долгие годы стоял в коленно-локтевой перед кланом Варх, закрывая отважным тылом часть теневой экономики. Неудивительно, что Вархи плевать на них хотели. При любой попытке пошевелиться, Архи рисковали не просто обанкротиться. Они рисковали умереть.

В конце концов, именно через их юридические счета шли кудрявые платежки и странноватая прибыль от горных охот и благотворительных взносов на благоустройство клана.