На фоне последних событий разговоры о помолвке вызывали у него зубовный скрежет. Дошло до того, что Давиан затащил его в искусственную тьму прямо на балу и начал рекламировать Ладвану.

— Больше нельзя тянуть, — сказал он прямо. — Не каждому дано встретить истинную, а ты…

Он больше всех топил за брак с Ладваной. Его истинную убил пять лет назад у него же на глазах его собственный отец. С тех пор его несчастный друг шатался по вейрам неприкаянный, а ночами заваливался к нему, чтобы напиться. Смерть любимых сблизила их настолько, что Ланд, занимавший до этого дня место бесспорного фаворита, начал по-детски дуться.

Но Айден уже не мог остановиться. Он слишком близко подошел к грани.

— …правда-правда не заинтересована в Айдене? — поймав голос Ладваны в темноте, он коротко вздрогнул. — Клянись! Все вы одинаковые.

Давиан тут же сжал его за плечо и попытался подтолкнуть в верном направлении, но он не поддался.

И очень хорошо сделал. Потому что совершенно незнакомый ему голос сообщил, что его, Айдена, рейтинг недостаточно высок, чтобы набиваться к этой невидимой особе в мужики.

— И корона тяжеленная, — язвила особа, — доходный дом лучше.

Айден едва не улыбнулся: что-то подобное вполне могла бы сказать его песочная девочка, если бы…

Если бы.

Давиана согнуло пополам от бесшумного хохота. В полной темноте, нос к носу, смотреть, как его друг бьётся в конвульсиях, было жутко. То ли он хохочет, то ли рыдает.

Наверно, это сблизило их окончательно.

— Её метка гаснет, — сказал Айден неожиданно для себя. — Как я вернулся, так и начала гаснуть, словно за ночь ластиком по завитку стирает.

— Чья метка? — изумился Давиан, а после ужаснулся: — У Ладваны? А твоя что?

Айден взял его за плечо и выволок к лунному свету, задрав рукав.

Его метка пылала, словно её поставили только вчера, и это было необъяснимо.

— Значит, метка у кого-то другого, — совершенно буднично сказал Давиан. — Метку можно забрать обманом, силой или магией. По крайней мере на какой-то срок. Но есть и другие способы.

Давиан буквально придавил его тяжелым взглядом к каменному балкону.

Айден понимал, что это ненормально, но где-то в глубине души считал, что боги здорово накосячили, объединив его с Вайш. Это же всё равно что лечь в постель с единокровной сестрой. Ему нравилось о ней заботиться, нравилось немножко угождать, но ему и в страшном сне не могло прийти в голову, что однажды он будет её целовать. Вот только страшный сон с каждым годом становился все ближе.

Он бы смирился.

Но теперь, когда он знал, как бывает по-настоящему, мириться было все тяжелее.

— Это из-за неё? — вдруг спросил Давиан, мотнув головой в сторону бального зала.

Айден даже не сразу понял, кого он имеет в виду: его песочную девочку или фальшивую куклу. Его дракон рехнулся настолько, что пытался их объединить.

— Конечно, нет, — сказал с усмешкой.

И верил в это семь дней, семь часов и двенадцать минут. Ровно столько времени прошло до начала экзамена.

Он понял чувства своего дракона, когда эта дура приехала в Академию, расправила кружева на платье и начала говорить стародраконьими трактатами. Айден смотрел в её холодные глаза, слушал ровный спокойный голос, а его дракон сходил с ума. Обманка, фальшивая кукла — его не-Беатрис — обманула их всех.

Ей удалось зацепить его. Не просто зацепить, а по-настоящему. Поддеть стальным крюком едва поджившую рану и вывернуть мясом наружу. Маленькая дрянь била и била в одну точку, вымогая чувства, которые он считал давно умершими.

Ему казалось, он жил в двух мирах одновременно.

Тело выполняло необходимый церемониал, настойчиво и планомерно подбираясь к цели, а его дракон семимильными шагами шел к саморазрушению.

Хуже. Он начал ей дорожить. Он стал бояться её потерять. Особенно в тот день, когда вытащил её из потайного хода с вдребезги разбитым охранным ожерельем.

Он свихнулся настолько, что пошёл на сделку с совестью.

— Расскажи мне всё, — сказал тихо, словно боясь спугнуть. — Сейчас.

Но она только смотрела на него холодными прозрачными глазами и молчала.

— Прости, — сказала потом.

Даже не сказала. Выдавила.

Айден вдруг понял: она не верит ему. Она никому не верит. Кто-то планомерно вытравливал из неё базовое доверие к миру, пока не превратил в тень Беатрис Венци.

До расфигаченного магией коридора руки у него дошли только через сутки. Сразу после того, как он обвинил её в использовании чёрной магии и шпионаже. Он пошёл ва-банк, провоцируя её на признание, но Бише не поддалась.

Авторитет её сообщника был выше, чем авторитет императора драконов.

Гнев ещё гулял по венам, когда он вышел из её покоев и встал напротив разбитого тайного хода. Того самого тайного хода, где едва не погибла его немного фальшивая любовница.

— Здесь присутствуют фоновые следы только одного человека, — отчитывался замотанный юный маг, которого Айден взял на замену старому. — Видите?

Маг тыкал куда-то в камни.

Айден тащился рядом. Сердце у него горело.

Он ради этой фальшивой магички перекроил все планы. Всю жизнь перепахал ради возможности оставить её живой. А она ему что?

«Я, — говорит, — ещё не придумала, где купила огнецветы».

— Ты дальше веди, — оборвал он мага.

Допустим, потайной ход был пустым. Проще говоря, Бише не успела провести по нему убийцу. Возможно, хотела для начала опробовать ход сама. Но почему именно в тот день? Это было просто-напросто глупо. Он до ночи сидел в малой гостиной, перетасовывая факты.

А потом проклятая драконья связь дёрнула его, как висельника на верёвке. Поволокла, как пса, по свистку хозяйки.

Маг добрался до разбитых витражей и там застрял. Долго копался, а после охотничьей рысью бросился вперёд. Айден, не ожидавший от него такой прыти, прибавил ходу. За ним чёрными тенями нёсся его личный отряд.

Полоумный юнец, взятый на должность тёмного мага при дворе за немыслимый талант, провёл его по совершенно необъяснимой траектории. Бише шла к этому потайному входу непредсказуемыми зигзагами. И не просто шла — бежала.

Разрушенные статуи, разбитые стены, вывернутые с мясом дверные петли…

Кто-то преследовал её.

Кто-то осмелился преследовать его вейру. На его территории.

Айден по-звериному оскалился, покрывая мягкими скачками чужой путь от обратного. От коридора, где текла его кровь, от разбитых витражей до маленького полузаброшенного сада, взятого в каменное кольцо коридоров.

— Вот здесь, — маг сосредоточенно остановился у переломанных кустов гиацинтов. — На вейру Байришу напали здесь.

Айден проследил взгляд мага, от цветов до разбитой коридорной стенки, с трудом осмысливая происходящее.

Допустим, на Бише напал её собственный сообщник, который… Который… Зачем он вообще напал? Ссориться с козырной картой, затащившей в постель императора, немного тупо. А узнать о тайном императорском проходе и использовать его для убийства пешки — ещё тупее. Убить мечом гораздо эффективнее.

В груди противно затряслось. Если бы он не нацепил на неё в последний момент охранное ожерелье, треклятая магиня была бы уже мертва. Лежала бы в сером проходе, глядя стеклянными глазами в безликий потолок. А ведь решение дать ей артефакт было интуитивным.

Пусть теперь сидит в императорских покоях под защитным коконом магии Фалашей и Ташей, объединённых в многосетевой купол. Уж там-то до неё никто не доберётся, пока он жив.

Айден невольно остановился. А что, если он поторопился с выводами?

Возможно, у Бише были собственные мотивы. Сначала она успешно усыпила его бдительность, после успешно сдала экзамены, и если бы он не заблокировал ей пути отхода… Она была бы уже далеко отсюда.

Сейчас Айден даже не был уверен, что это она его затащила в постель. Если мыслить трезво, большинство утех инициировал он сам, наивно полагая, что является для неё очевидной целью. Возможно, он даже не мил ей, как бы он себя ни оправдывал. Она ведь сказала, что любит кого-то там. Какого-то незначительного дурня, которого сам Айден превосходит просто по факту рождения.