— Служу Советскому Союзу. — Ответили оба устало.

— Мы бы без вас…– Я смотрел на них и понимал, что своими жизнями, своим здоровьем эти парни выручили нас, прикрыли. Не пощадили себя. Получили по орудию очередь из пулемета, и видимо не одну. — Пропали бы мы без вас. Не устояли.

Они глупо улыбнулись, потупились. А чего сказать? По глазам я видел, что остались там еще у орудий их друзья. Вечным сном они уснули под огнем противника. Но не дрогнули, не отступили. Били что есть мощи. Да и сейчас в канонаде боя слышались редкие раскаты работы сорокопяток. Поредевшие расчеты продолжают сражаться.

Прошел дальше и стал рядом с ополченцами.

Те подтянулись, как-то оправили свои пиджаки. На троих не было формы, а значит не были они из действующей армии, и опыта никакого еще не имели. Либо охрана мостов, либо вообще те, кого с бору по сосенке собрать смогли из жителей города для его защиты.

— Молодцы. — Проговорил я спокойно. — Справились мы.

Лица их выражали страх, растерянность, но все же бой был окончен, они остались живы. Скоро шок пройдет и они поймут, что многие из тех, с кем они пришли сюда биться против фрицев, мертвы. Поймут, что друг или родственник пал в бою, ранен, и тяжелым грузом это ляжет на душу и сердце их. Но пока они еще находятся в легком шоковом состоянии. Недавно по ним били пулеметы, рядом гвоздил танк. А они же не кадровые военные, которых хоть как-то учат, готовят противостоять всему этому.

— Мы… Мы… — Дрожащим голосом заговорил один из них. — Мы отошли, как и приказ был.

М-да. Не по уставу, конечно, но им простительно.

— С вами боец был? Бережной. Которого я главным над вами оставлял.

— Был. — Кивнул один из них.

— И где он?

— Так это… — Они начали переглядываться.

— Погиб? — Просил я холодно.

— Да вроде нет. Не помню. — Ответил один.

Второй и третий вторили ему, кивали. Что мол не знаю, не ведаю.

Подошел Петров, вскинул руку в воинском приветствии. Замер, понимая что я говорю с этими тремя не просто так. Мой отряд собирался. Утомленные, но довольные проделанной работой. Уверен. Сейчас адреналин начнет выходить и нелегко им будет, совсем нелегко. Они — то тоже, как и я, спали мало. И если для меня неким подарком была эдакая перезагрузка, в которую я провалился, воспоминания прошлого «Я», после чего уже обновленный я оказался полон сил. То они такой радости лишены были.

— Думаю… Думаю у пушек он остался. Там же… — Глаза ополченца уперлись в землю. — Погибли и раненые были. А он. Вроде не далеко был.

Так.

Я помассировал виски. Что мне нужно?

Приказ основной никто не отменял, штаб сто девятнадцатой бригады. Но! Здесь идет бой. Я в целом уже влился в бригаду. Рация! Связь есть у разведчиков, они в здании. Надо бы с ними поговорить. Может как-то наладим контакт со штабом, ударим и бронепоездом, и артиллерией, и пехотой. Всем, что есть. Потесним немцев.

Так.

Вообще странно, что против нас на юг города они послали всего несколько ханомагов и пару танков. Да и то только после того, как мы им дали здесь прикурить. Судя по всему, наступление у фрицев идет не так уж и хорошо. Вспомнить бы, черт, где наши их контратаковали и чем!

И Бережной.

— Так, бойцы мои, молодцы. — Повернулся к подоспевшей троице. — Надо нам вернуть Иванова и найти Бережного.

Вперед сделал шаг Петров.

— Иванова видел, живой. Прикрывал нас.

— Почему остался?

— Не могу знать. — Пожал плечами бывший бригадмил. — Решил.

— Так, давай за ним. Встречаемся в здании больницы. Пулемет туда ко входу. Там оставь.

— Понял. Нам бы только… Ствол скоро сменить надо будет. А то для хорошего боя, может для одного еще потянет, а дальше… Как бы беды не вышло.

Оказывается, красноармеец мой крепкий вполне неплохо разбирался в этом деле.

— В мотоциклах надо глянуть. Как Иванова вернешь, займись.

— Вы простите, товарищ политрук, я когда мы там еще… На дороге я это…

Не забрал видимо он все имущество. Патроны успел, сам MG прихватил, а вот сменные стволы не вышло.

— Не беда. Мы здесь несколько пулеметов затрофеили. Уверен, все найдется. Действуй.

Он начал выполнять, а я повернулся к двум оставшимся.

— Шишкин, рация немецкая все еще в здании больницы?

— Да, все так, товарищ политрук.

— Вы вдвоем… — Я с трудом поборол в себе желание самому лезть и искать Бережного. Дорог мне стал этот боец. Один раз уже вытащил его и как-то видимо решил, что все они, все пятеро мои. Терять кого-то, передавать в иные отряды ни в коем случае не хотел. Но, война дело такое. Хочешь, не хочешь, а старуха с косой бывает сама приходит. — Вы вдвоем за Бережным. Он у артиллеристов вроде. У дороги. И тоже в здание. Я туда.

— Есть.

Мы двинулись вместе. Только я, добравшись до крыльца, замер.

— Под пули не лезьте. Туда и назад.

— Есть. — Они вдвоем пригибаясь к земле рванулись к передовой.

Ну а я зашел в здание. Здесь лежала пара трофейных винтовок и покоился занесенный Петровым пулемет. Наверху слышались голоса. Я двинулся туда. Под лестницей меня встретил боец. Поднялся, как только приметил меня.

— Товарищ политрук, вы… — Начал было он.

— Политрук Вадим Морозов. Командирован в сто девятнадцатую бригаду из штаба сороковой армии еще вчера утром. Вот, вроде бы наконец-то добрался до тех, кто связь с вашим штабом имеет. — Улыбка на моем лице была вполне радушная.

Красноармеец замешкался немного.

— У нас приказ. — Начал было он.

— Мне с вашим главным поговорить и сведения передать. В штаб. У меня для вашего начальства пакет из шестой стрелковой. Через них шел. Мы там на немцев налетели.

Лицо его было напряженным.

— Да что ты его там мурыжишь, Семен? Пропусти! — Раздалось сверху.

— Так, приказ же… — Семен явно хотел проявить бдительность.

— Какой приказ? Говорят тебе, политрук. Наш. — Голос был зычным, смешливым. — Поднимайся, политрук. Давай только рывком. Лестница простреливается хорошо.

Он был прав и я быстро, перепрыгивая через три ступеньки, взлетел наверх. Тут же встал так, чтобы меня от внешних стен отделяли еще и перегородки, присел, осмотрелся.

Было здесь пыльно. В комнатах, что были ближе к северной части здания, стояла пыль. Кое где я видел осколки. А в одной из перегородок коридора торчал металлический остов снаряда. Танки били бронебойными, словно иглами протыкали передние стены. Дальше осколки штукатурки, пыль, кирпичное крошево, влетали в комнату. Сам снаряд наносил минимальный урон. Попробуй им попади в человека. Но зато летел дальше и все что ломал, разлеталось и било по засевшим бойцам. Но когда-то он все же замирал.

На пыли виднелись следы. Красноармейцы-разведчики натоптали тут прилично.

— Тут мы.

Я двинулся на голос. Вошел все в ту же комнату, кабинет главного врача. Лейтенант разведки, улыбчивый парень лет двадцати пяти, крепкий, плечистый, хорошо сбитый. Даже, пожалуй, лучше по комплекции моего Петрова будет. Явно занимался либо борьбой, либо боксом. Лицо круглое. Этакий сельский простой паренек. Уши чутка торчком стоят и глаза широкие, малость глуповато выглядевшие.

Он козырнул мне и сразу протянул руку.

— Здравствуй, товарищ политрук. Слышал ты к нам. А еще слышал ты тут фрицев останавливал, нас ждал.

Интересно, кто это ему успел напеть.

— Есть такое дело. — Ответил ему крепким рукопожатием.

Еще двое бойцов были здесь, осматривались, ждали приказа. Радист, четвертый, возился со своей рацией.

— Что у тебя за пакет?

— Из штаба шестой передали. Приказано доставить в штаб сто девятнадцатой бригады.

Он хмыкнул.

— Связи — то нет. Плохо с ней у нас. Между дивизиями никак.

— А со штабом есть?

— Есть. — Он заинтересованно смотрел на меня. — Но, политрук. Мы же с тобой пакет вскрывать не можем.

— Не можем. Я на словах ситуацию на фланге передать могу. Мы с дивизионной разведкой ходили в рейд. — Улыбнулся. — Пощипали малость немцев, но… Там щипать — то тяжело. Танки.