— Танки? — Улыбка сползла с его лица. — Вот и тут должны быть танки. А я увидел только два. Да и то. Это же старье.

— Старье. — Кивнул я.

— А раз здесь старье, надо понять где новые. И туда вдарить.

— Мост огнем артиллерии… — Начал я.

— Нет брат. Мы думали. — Он негодующе мотнул головой. — Не рванем. Дивизион у нас бравый, но не возьмет. Слишком хороши мосты. Так, сверху покидаем, выведем может из строя. Саперы за день починят. А может и вообще ничего. А вот по скоплению техники или… — Он задумался. — Или хотя бы ГСМ вдарить. Это песня.

— Согласен. Думаю что-то из этого есть на станции.

— Ты прости, Вадим, но думать мало. Знать надо. — Усмехнулся он. — У нас один залп. У фрицев же пушек больше. Бьют они дальше. Авиация. — Махнул рукой в сторону окна. — Ночью то дождь был. Сейчас облачно. Но час, два и к обеду прилетят коршуны.

— И какой план? — Я смотрел ему прямо в глаза.

— План простой. Посмотреть.

— А связь с комбатом есть? — Я припомнил, что на заводе у нас были кое какие сведения. И их батальонный командир, судя по тому что мне сказал видимый комроты, отправился туда.

— Это можно устроить.

— Слушай. А фрицевская техника вами тут не освоена? — Я махнул рукой на стоящую у стены их рацию.

— Э, брат. Так-то можно, только, как и что? Передать открытым каналом? Кому? Позывных мы не знаем. Языком владеем плохо. Послушать — то конечно можно, только что мы услышим.

— Это рация корректировщиков артиллерии. Насколько я понимаю. — Смотрел ему прямо в глаза. — Я в такой технике не силен, но немецкий знаю в совершенстве.

— Ого. — Он аж присвистнул. Добавил. — Еще бы фрица нам со всеми знаниями частот.

— Есть мысль. — Улыбнулся я. — Послушать — то можно. Вдруг что поймаем.

— Они же не идиоты, открытым кодом передавать.

— Ну что-то, да поймем. — Предложил я. — Это раз. А второе. Можно у штаба попросить провести игру.

— Игру?

— Я точно знаю, что к нам в тыл были заброшены диверсанты…

— Откуда? — Лицо его исказила гримаса удивления. — Поражаюсь я с тебя, политрук.

— Мы на них, пока от полка к полку в шестой по расположениям ходили, напоролись в тылу.

— Чудеса.

— Документы я видел мельком. Но, можно попробовать передать что-то открытым текстом. Что мол срочно, не шифруя. Но такое со штабом бы согласовать.

Он задумчиво смотрел на меня.

— Думаешь купятся? И что передавать?

— Да черт его знает.

— Добро.

Мы начали работать с их радистом.

В здание подошли мои ребята, о которых я разведку предупредил. Бережной оказался цел, почти цел. Подранная гимнастерка, синяк под глазом, лицо в ссадинах. Иванов, прокопченный словно черт, видно выбрался из пожара, тоже был здесь. Все они разместились в соседней палате, ждали приказа.

А снаружи бой постепенно затих. Нам приходили неутешительные известия.

Город горел, а облака, наоборот, белели и дождем не пахло вовсе.

Немцы подожгли как смогли южную часть Советского. Откатились назад. Дома с соломенными крышами частных секторов вспыхивали от фугасов очень хорошо. Я видел как это происходит. Выстрел, чирк по крыше, взрыв и полыхнуло уже не потушишь. Еще поработали команды поджигателей. А с нашей стороны тушить все это сил и средств у красноармейцев не нашлось. Полезь люди работать, по ним бы ударили пулеметы. Так что, как не ужасно это признавать, несколько кварталов по донесениям и переговорам по рации пришлось отдать огню.

Пламя перекидывалось, занимались новые и новые дома. Деревянные, несмотря на ночной дождь, все же не могли они устоять против разрастающегося пожара.

Воздух наполнил запах гари. Дышать стало тяжелее.

Время шло. Получилось, что отгородились фрицы и мы друг от друга стеной дыма и пламени. Кое-как пытались биться с распространяющимся огнем, чтобы не пустить его дальше этой разделительной линии в несколько улиц. По факту как-то так получилось, что мы на юге, они на севере, а между нами полоса горящих домов и садов.

Страшная картина. Бегущие люди, потерявшие все. Местные жители, прокопченные, запуганные, ревущие погорельцы. Они — то думали, ну придет немец, ну что, бывает и так. Проживут, отсидятся, а потом и красная армия их обратно вернет. А тут оказалось, городской бой. А это дело совсем уже иное и ужасное. Кто-то погиб в огне, кому-то удалось выбраться. Ну а кого-то из тех, кто был ближе к немцам, косили очередями. Не разбирался фашист беженцы это или ополчение. Люди в домах, где пожар. Вдруг это какая-то уловка хитрых Иванов. Били очередями по улицам в черте горевшей застройки. Не давали никому подойти к их позициям.

Атаки наши, естественно, захлебнулись. Нужно было время, чтобы пожар хоть немного поутих. Хотя бы по основным направлениям.

Фрицы отступили к МТС, это оказалась их самая южная, выдвинутая вперед точка. С крыши больницы кое как было видно, что огонь туда подошел, но благодаря работе немцев, на здания не перекинулся. Да и в целом более-менее стали понятны очаги их обороны.

Я это все видел работая с рацией, помогая разведчикам.

Где-то за час мы переговорили и с комбатом по связи и со штабом. Ситуация прояснилась. На севере, далеко за горизонтом, гремела канонада. Получалось так, что там какие-то силы, с которыми связи пока не было, пошли в контратаку. Далеко ли? А черт знает. Но видимо сила удара была приличной. Не как здесь, батальон сборной солянки и ополченцев, и батальон кадровых парней из сто девятнадцатой. Что-то ощутимо серьезнее.

И туда основная мощь удара танковой дивизии, что была против нас, развернулась.

А мы тут пока получается ей во фланг дышим.

За этот час я слушал немецкие переговоры, пытался понять о чем речь. Радист помогал, работал с настройкой. Слушали мы самые близкие к нам передачи. Как раз тех, кто устраивал здесь встречный пал. Многое было непонятно и без пленного офицера никак не могло проясниться. Но в общих чертах наши мысли о том, что основные силы дивизии ведут бой севернее, подтвердились.

Командование разработало план. Лихой, бесшабашный, но позволяющий нам выиграть время. А еще помочь тем, кто пытается контрударом остановить врага где-то севернее. Он сковал его силы, а мы ударим под брюхо. Силы то есть, применить их только нужно.

Общая идея была проста.

Немцы отгородились от нас пламенем. Атаки в ближайшие часы не ждут. Активных действий тоже. Они видят в нас слабого противника, пехотные части, которые не могут эффективно наступать против танковой дивизии. Наша задача, во-первых, понять что происходит на станции рабочего поселка Советский. Есть ли там ГСМ, боеприпасы, резервы. Далее оперативно передать, и тогда командование решит бить или нет сюда всей силой дивизиона. Не то чтобы это прямо великая мощь, но если стоят машины и составы, можно все это повредить и уничтожить нанеся удар по хозяйственной части наступающих сил противника. А это уже хорошо.

Далее в дело вступал бронепоезд.

Будет артобстрел или нет — железный монстр выдвигался для удара. В него грузили раненых и была надежда, что он пройдет через огонь, а потом через не ожидавших его противников, сможет пересечь мост на восток, выйти на оперативный простор и умчаться к Касторному.

Я вызвался действовать с разведывательной группой.

Пакет с вестовым был отправлен в штаб. А мы, отряд улыбчивого лейтенанта и мой, слушали последние слова плана. Впитывали кто и что должен делать в сложившейся ситуации.

— Ну что, товарищи красноармейцы! — Проговорил я. — Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!

— Ура! — Разнеслось по опустевшим палатам и коридору больницы.

— Выдвигаемся. — Выдал лейтенант. — Действуем как оговорено.

Мы спустились по лестнице. Вышли во двор. Впереди нас ждала дорога в огонь.

Артист из 90-х очутился в нашем времени в теле молодого парня-неудачника. Вместо красных дорожек утренники, гонорар — шаурма. Но он вернет себе славу и популярность! https://author.today/reader/623501