Не знаю, чего он там хотел починить, настроить. Влажность, несовершенство связи тогдашнего времени, удары по коммуникациям, разрушившие телефонную связь со штабом армии. Удары по штабам авиацией в самые первые часы вчерашнего наступления. Отход. Поэтому и нарушилось все. Вряд ли обычный радист мог устранить проблему связности, но ему поставлена задача и он старается.

Хорошо бы вышел на связь с шестой стрелковой, через которую я прошел. Скоординировали бы действия.

Выждав пару мгновений, чтобы не толкаться у выхода, я двинулся за капитаном. Слово «немцы» не было выкрикнуто в панике, и явной не сулило подготовки к бою, это больше предупреждение, а значит пока что опасность далеко. Скорее всего разведка.

Вышел.

Артиллеристы суетились у стоящего рядом орудия. Наводили.

Девятов смотрел в бинокль на холмистый луг, дальше по течению реки, на поле, что раскинулось правее от него, на дорогу за ним.

За невысокими холмами к небу поднимались клубы дыма. Гремела далекая канонада. Звук в утренней тишине расходился хорошо. Что-то там сильно горело, чадило и громыхало. И тянулось это на запад, за реку.

— Бронепоезда, черти полосатые. На прорыв пошли. — Процедил капитан, не отрываясь от бинокля. — Дайте им там жару. Эх! А нам и поддержать нечем. Они же не знают, что на станции фрицы и мост уже в их руках.

Я осмотрелся, пытался понять где же враг.

Позиция защитников моста у реки была не очень-то хорошая. Располагалась в низине слишком близко к реке. Видимо больше рассчитывалась на противодействие диверсантам, парашютистам, а не против удара танковых соединений. Просматривался берег, уходящий направо, на восток, и от него идущая где-то в полукилометре на северо-запад, дорога. На самом горизонте, который был очень уж близок из-за изгибов местности, как раз на полотне дороги виднелось несколько маленьких фигурок.

Прищурился. Мотоциклы, вражеская разведка.

До нас докатился раскат выстрела. Следом, почти сразу, второй. Откуда били не видно. Из-за подъёма, из-за дороги. Краткий перерыв и еще раз, два.

Гремели сорокопятки, иных орудий здесь быть попросту не могло. Я мог ошибаться, все же с такой древней техникой знаком не очень хорошо. Но полкилометра, может чуть больше, судя по грохоту.

Снаряды с востока били туда, где появились мотоциклисты. Расстояние большое, но прицельная дальность позволяла. Видно было разрывы. Фрицы, поняв что им просто так не пройти, куда-то резко делись. Ушли с дороги или отступили слишком далеко. Не разобрать. Как, и получилось ли им нанести потери?

— Молодец, старший лейтенант. Ой молодец. — Процедил капитан. — Только теперь давай, позицию смени. А то тебя уже срисовали эти черти полосатые. Эх… — Он опустил бинокль. — Чую почифанить нам не дадут сегодня. Разведка немецкая. Значит скоро попрут. Обложили, сволочи.

Я припомнил что, судя по словам артиллерийского командира и по карте, которую он мне показывал, дальше на восток есть еще расчеты, удерживающие дорогу. Оборона здесь не сплошная. Некогда такую строить. Прикрывали важные объекты противотанковыми засадами. Растянулись по фронту.

— Там впереди Советский, да? — Решил уточнить я. Смотрел на дымы.

— Да. — Тяжело вздохнул капитан, повернувшись ко мне. — Немцы севернее прорвались, реку форсировали. А мы что?.. — Он сокрушенно мотнул головой. — Три стрелковых батальона на двадцать пять километров фронта, это как? Мы же вторая линия. Дивизион раздерган. Шесть расчетов только собрал. Благо здесь вот отряд прикрытия моста. НКВД. А мы — то. Кто где… — Он махнул рукой. — А, пропади оно все. Бить их будем.

Настроение капитана мне было понятно. Он уперся здесь у моста, у него приказ. Рабочий поселок с мостами в руках врага. Выбить его возможности нет. Чем? Позиция у фрицев хорошая. Мост, возможность снабжения. Оттуда в ближайшие часы пойдет наступление. Куда? На восток — Касторное, и на юг — Старый Оскол. Вот второе, это как раз по позициям капитана и придется.

Что слева?

Никем не прикрытое пространство километров в пять минимум, где враг уже малыми группами перешел Кшень. Что справа? Отступающие оставшиеся части сто девятнадцатой отдельной бригады.

— Шустрее крепите! — Взревел капитан. — Фриц вон уже рожи свои показывает! А у нас не готово ни черта!

Видно было, что бойцы все понимают, работают на пределе возможного. Но взбодрить их было нужно.

Девятов вновь повернулся ко мне.

— Ну что, товарищ политрук? Дело будет жарким. Час, может два. — Он посмотрел на небо, чернота туч на нем сменилась еще ранним утром серостью. К обеду точно распогодится. Жди беды, авиация пойдет. — А потом жарко будет. Ой жарко. — Он провел ладонью по лицу.

— Мне в штаб ваш надо, с пакетами. — Повторил я, всматриваясь вдаль. — У меня приказ. — Не давала мне покоя полоска леса, идущая вдоль речушки. Вроде бы… — Товраищ капитан, разреши? — Я указал на его бинокль.

Он вскинул бровь. Усмехнулся.

— Ну погляди, политрук, погляди. Пока правда смотреть — то не на что.

Протянул мне.

Я приложил инструмент к глазам. М-да. Это не современная техника. Сколько? Вряд ли больше шести. Но и этого хватило.

— Ага. Есть на что посмотреть. — Ухмыльнулся я, не отрываясь от бинокля.

Близ реки было движение. Где-то с километр, может больше. Продвигалась группа. Если бы я не знал, что мои пойдут с другой стороны и просто не могут быть здесь, решил бы что они. Тоже несколько человек.

— Что там?

— Наши навроде. Или?.. — Лицо мое стало более серьезным. — Диверсанты переодетые.

Он принял у меня обратно бинокль.

— Вон видишь, ложбинка, за ней деревья и там такая сосна разлапистая.

— Вижу. Точно. Да ну… — Он всмотрелся, задумался. — Идут, да. Вроде наши.

— Вроде, подтвердил я.

В этот момент на той стороне реки, откуда я пришел, раздались крики. Резко повернулся и понял, что это мои бойцы. Вроде бы находившихся там НКВД-ов и их командира предупредил. Проблем быть не должно. А вот немцы куда-то делись. Видимо не решились на преследование. У них иная задача. Не рваться вперед, а, скорее всего, перерезать дорогу. Плюс разведка. Благо дорогой этой особо никто не пользуется уже.

— А вон мои парни идут. — Улыбнулся я. Махнул рукой.

Далеко, конечно, но может приметят.

— Вижу. Зайди, на карте все глянем. Решим. — Лицо капитана было хмурым. Очень хмурым. — И этих…

Пока мои бойцы перебирались на этот берег, мы вернулись в штаб, и капитан выдал указание старшему лейтенанту отправляться с группой на перехват идущего от Советского отряда.

— Ты там осторожней. Возьми пол отделения, на всякий. У нас там передовая группа. Мои корректировщики. И охрана. Ну ты знаешь. Нечего к ним никого подпускать. Проверь. Наши, так пусть открыто идут.

— А если дезертиры? — Вступил в разговор политрук.

Капитан посмотрел на него придирчиво.

— У меня каждый боец на счету. Если дезертиры, то ты с ними поговоришь и вон. Лопаты им вручим, пущай копают, а мои отдохнут перед боем.

Политрук пожал плечами, я не вмешивался. Старший лейтенант козырнул и вышел. Послышались выкрики сбора группы.

Капитан тем временем вновь развернул карту.

— Штаб бригады должен быть тут. — Проговорил он, ткнув пальцем правее Советского. Село называется Большая Карповка. Близко, конечно, к фронту. Но зато связь. — Голос его стал еще более злым. — Связь, чтобы ее черти полосатые пожрали, должна быть. — Зыркнул на радиста, но тот не понял, что упрек нацелен в его сторону, возился с оборудованием.

Капитан тем временем продолжал:

— Сбили нас с позиций, товарищ политрук. — Палец провел полосу по реке. Значительную по длине. — Может уже и штаб не там. С севера просочились, через нашу горе оборону. — Он саданул кулаком по столу. — Двадцать пять километров! Двадцать пять! — Ну что ты на меня смотришь, а? — Как тремя стрелковыми батальонами такое прикрыть, а? Ладно.

Успокоил, вдохнул, продолжил:

— Комбриг Савченко приказал, чтобы выполнить боевую задачу, прикрыть всеми силами Советский. Он же Кшенский. — Капитан провел рукой по карте. Показывал дальше. — Прорыв был севернее. Они нас рассекли. В город ворвались с севера. Мы их оттуда и не ждали. А там. — Он сморщился. — Сам понимаешь, городок вокруг станции. А тут танки на околице. Паника началась.