— Моя кастелянша, Отилия Крохнер, с ней вы уже знакомы, и… — Графиня взяла блондинку под локоть и подтолкнула ее к гостям. — Фройляйн Фамке Лейбрандт, моя… протеже.

Девушка улыбнулась Габриелле и Ульрике, затем застенчиво приподняла юбки и присела в глубоком реверансе.

— Я к вашим услугам, госпожи, — сказала она. — Добро пожаловать в наш скромный дом.

Ульрика нахмурилась. Девушку демонстрировали, словно призового теленка. Может, она любимый донор госпожи? Нет, леди назвала красавицу своим протеже. Фамке — вампир! Воспитанница Гермионы, как Ульрика — Габриеллы. Но почему хозяйка дома чуть не лопалась от самодовольства, представляя ее? Неужели Гермиона хочет сказать, что она обратила для себя кого получше, чем графиня? При этой мысли Ульрика чуть не зарычала.

Габриелла присела в ответном реверансе и указала на Родрика и Ульрику.

— В свою очередь позвольте мне представить вам моего паладина, в бою которому нет равных, Родрика фон Вальденхофа, владельца и наследника Вальденшлоссе. А это боярыня Ульрика Магдова-Страхова из Кислева, моя протеже.

Рыцарь отвесил короткий поклон на военный манер, прищелкнув каблуками. Ульрика же, окончательно запутавшись во всех этих реверансах, начала было кланяться, потом спохватилась и попыталась присесть, а в итоге просто запуталась в юбках. Когда она разобралась с коварным предметом гардероба, то заметила глумливую ухмылку на лице Гермионы и хотела ответить тем же, но перехватила взгляд Габриеллы и почтительно склонила голову, позволяя длинным прядям парика рассыпаться и скрыть выражение лица — перекошенного, разумеется, от гнева.

— О, я вижу, как утомила их дорога, — ровным голосом ответила Гермиона. — Предлагаю переместиться в салон, где они смогут отдохнуть со всеми удобствами, пока мы все обсудим.

Габриелла никак не показала, что заметила тонкую насмешку в ее голосе.

— Конечно, сестра. После тебя.

Когда юные вампиры последовали за своими госпожами в салон, Ульрика заметила устремленный на нее взгляд Фамке. Белокурая фройляйн пыталась сдержать улыбку, но не преуспела. Глаза ее лучились беззвучным смехом. Ульрика хотела возмутиться, что блондинка смеется над ней, но не смогла. Она почувствовала, что тоже улыбается, и девушки вошли в гостиную плечом к плечу, став друзьями с первого взгляда.

Слуги зажгли лампы и развели огонь в отделанном резьбой мраморном камине. Графиня Габриелла и леди Гермиона расположились на изящных позолоченных стульях ближе к каминной решетке. Ульрика и Фамке терпеливо ожидали завершения их разговора чуть позади. Родрик и рыцари из свиты Гермионы обменивались мрачными взглядами из противоположных концов комнаты.

— Ну что же, — сказала Габриелла. — Расскажи мне. Как это началось? Какова ситуация на текущий момент?

— У нас есть все необходимое, чтобы самостоятельно решить проблему, — холодно ответила Гермиона.

Габриелла вздохнула.

— Сестра, я здесь по приказу королевы и исполняю ее поручение. Только и всего. Я обещаю покинуть Нульн, как только ситуация разрешится. Мои амбиции не распространяются на этот город. Я тебя слушаю. Чем быстрее начнем, тем быстрее я уеду отсюда.

Гермиона мгновение смотрела на пламя, затем кивнула.

— Отлично. Я расскажу. Это началось месяц назад. Леди Розамунда пошла в театр со своим возлюбленным, основным донором, генералом Штефаном фон Одинтаалем. Он один из советников графини фон Либвиц по военным вопросам и, через Розамунду, один из наших. После спектакля они расстались. Одинтааль поехал в свой клуб, Розамунда — домой.

Гермиона судорожно стиснула руки.

— По дороге на нее напали. Не имею ни малейшего понятия, кто это был. Знаю только, что ему достало сил одолеть Розамунду и обезобразить ее тело.

— Свидетели есть? — спросила Габриелла.

— По крайней мере, нам их найти не удалось, — ответил фон Цехлин из угла салона.

Габриелла кивнула. На лице ее отразилось сомнение, что паладин Гермионы сильно утруждался поисками.

— Дальше.

— Розамунду нашли повешенной на вязе Дойца, что на Рейкплатц, за несколько часов до рассвета, — продолжала Гермиона. — Она выпустила клыки и когти, словно перед смертью отчаянно сражалась за свою жизнь. К сожалению, ее успели снять до восхода солнца и перенести в Железную Башню, так что тело не обратилось в пепел. Лицо не было повреждено, и ее опознали.

— И что произошло тогда? — спросила Габриелла.

— Розамунду здесь все знают, — сказала Гермиона. — Одна из приближенных придворных дам графини фон Либвиц. Немедленно разгорелся скандал. Охотники на ведьм арестовали генерала, ее любовника.

Габриелла глянула на Гермиону.

— И он все рассказал?

Гермиона покачала головой.

— У нас есть друзья и среди тюремщиков. Одинтааль умер от яда, прежде чем его успели допросить.

Габриелла кивнула с облегчением.

— А потом?

— Началась паника, — продолжила Гермиона. — Дешевые газетенки растиражировали случившееся. Все придворные начали подозревать друг друга в вампиризме. Дамы принялись носить с собой зеркала и встречаться только при свете солнца. Как будто этого мало, в городе начали пропадать люди: богачи, бедняки, представители всех сословий. И во всем винят вампиров, конечно.

— И это дело их рук? — спросила Габриелла. — Жертвы обескровлены?

— Ни одного из пропавших до сих пор не нашли, — ответила Гермиона. — Хотя охотники на ведьм обыскали город сверху донизу.

Она вздрогнула.

— Это стало невыносимо. Я удалилась в свое поместье, Мондтхаус, и сказалась больной.

— Королеве ты сообщила об отъезде?

— Карлотта сообщила, — ответила Гермиона.

Теперь перед Ульрикой сидела не надменная дама — но насмерть испуганная, хотя все же красивая до кончиков ногтей женщина.

— Затем Карлотта назначила встречу в «Серебряной лилии», борделе мадам Дагмар. Мы, оставшиеся сестры, собирались избрать ее новой старшей сестрой и обсудить, что теперь предпринять.

Габриелла жестом остановила ее.

— Кто эти «оставшиеся сестры»?

Раздраженная, что ее перебили, Гермиона на мгновение замолчала, но ответила:

— Я, потом леди Альфина. Она замужем за цеховым мастером, он ее основной донор и наше ухо в гильдиях Нульна. Мадам Дагмар, владелица «Серебряной лилии». Ее бордель — бесценный источник слухов и компрометирующих сведений, и наконец… — Гермиона поморщилась. — Госпожа Матильда, неотесанная разбитная девка. Она держит таверну в трущобах к югу от реки и собирает информацию среди черни.

Габриелла кивнула.

— Ах да, новая кровь. Мне еще не доводилось встречаться с ними. Но продолжай, прошу тебя. Ты говорила, что госпожа Карлотта созвала собрание?

— Да, — сказала Гермиона. — Оно прошло бурно. Никто из нас не имел ни малейшего представления, почему Розамунду убили, кто — или что — это сделал. Это случайность? Дело рук наемного убийцы? Связаны ли с этим исчезновения в городе? Мы выбрали Карлотту новой старшей сестрой. Она приказала нам послать соглядатаев, чтобы прочесать город в поисках свидетелей или информации, но…

Гермиона замолчала, облизала губы.

— Но вскоре Карлотта тоже погибла. Ее нашли с колом в сердце на алтаре Шалльи, в монастыре, где она была аббатисой. И опять — с выпущенными клыками и когтями, изуродованным и изорванным телом.

Габриелла нахмурилась, Фамке вздрогнула.

— После этого паника только усилилась, — продолжала Гермиона бесцветным голосом. — Всех монахинь арестовали, толпа начала сжигать женщин на улицах. Охотники на ведьм теперь допрашивают всех благородных дам и жриц. Это весьма нервирует.

— Не сомневаюсь, — согласилась Габриелла.

Гермиона опустила голову.

— После гибели Карлотты стало, по крайней мере, ясно, что все происходящее — не случайность. Карлотта, вторая по старшинству после Розамунды, и погибла второй. Кто бы ни стоял за этим, ему известна структура нашего сестринства, очередность на иерархической лестнице, и…

— И теперь ты — старшая сестра, — закончила Габриелла.