— И здесь никого не было, правильно, Ульф?

— Ни одной живой души, господин, — кивнул кучер, убирая монету в карман.

Он повел лошадей в стойла, а Завитушка, остальные юноши и Габриелла направились к двери в задней части помещения, которая, скорее всего, вела в комнаты второго этажа. Прежде чем скрыться за дверью, графиня улыбнулась и подмигнула Ульрике. Завитушка заметил это и сказал Ульрике раздраженным тоном:

— Тебя не должны заметить из дома, поняла? Если мой отец увидит тебя, он припрется сюда с проверкой.

Ульрика почтительно кивнула, подняла сумку с одеждой, обошла каретный двор и присела на край каменного колодца. Интересно, сколько придется ждать? Собирается ли Габриелла сыграть роль до конца? Но это было бы пустой тратой времени. Ночь на исходе. Или графиня прикончит этих гуляк? Может, она собирается как-то их надуть?

Как только Ульрика подумала об этом, сверху донесся скрип рамы и тихий свист. Ульрика подняла взгляд и увидела в открытом окне Габриеллу.

— Неси одежду! — прошептала она.

Ульрика торопливо обошла каретный двор и проскользнула в дверь. Узкая лестница привела в комнату с высоким потолком, кроватью у дальней стены и очагом, вокруг которого стояло несколько стульев. Юноши лежали, как брошенные куклы, в центре комнаты и мирно храпели.

Габриелла перешагнула через них — ее передернуло — и потянулась к сумке за одеждой.

— Всю дорогу лапали и щипали. Еще чуть-чуть, и я бы им руки оторвала. Животные! Каждый из них!

Габриелла вытащила дорогое платье, в котором еще вчера утром ходила Ульрика, и девушка помогла ей одеться. Наряд оказался слишком длинным, но графиня собиралась встретиться с Гермионой и предстать перед этой расфуфыренной кривлякой в костюме камеристки или служанки не собиралась. Ульрика с тоской посмотрела на одежду спящих юнцов, бесконечно более чистую, чем тряпки, снятые с пьяного бандита, но все костюмы были бы ей малы. Только у парня с сережками оказался подходящий размер ноги. Девушка стащила с него сапоги и примерила — сели почти идеально. Ульрика вздохнула с облегчением, оставила молодому человеку огромные опорки бандита и вслед за Габриеллой поспешила вниз по лестнице.

Когда Ульрика и графиня добрались до особняка леди Гермионы, свет в нем не горел. Опасаясь засады, вампиры остановились и напрягли сверхчеловеческие чувства, чтобы проверить это. Но они не услышали ни стука сердец, выдающего живых людей, ни тонких шорохов, которые сопровождают движения немертвых тварей. Габриелла подошла к дверям и постучала. Ответа пришлось ждать долго. Она уже собиралась постучать снова, но тут щелкнул замок, и дверь приоткрылась. В щель робко выглянула служанка.

— Гебхарт, это?.. — начала она, ахнула и хотела захлопнуть дверь.

Габриелла не дала этого сделать. Графиня приосанилась, смерила девушку презрительным взглядом и произнесла:

— Графиня Габриелла фон Нахтхафен к леди Гермионе.

Глаза горничной расширились, она отпрянула.

— Леди Гермиона сожалеет, но она сегодня не принимает, — сказала служанка. — Их светлости нет дома. О-оставьте вашу карточку…

Габриелла зарычала и распахнула дверь. Горничную отбросило в прихожую, где она и растянулась на полу. Ульрика вытащила украденный меч и быстро осмотрелась на случай, если здесь затаился кто-то еще. Но ничего не услышала. Судя по всему, служанка осталась в особняке одна. Ульрика закрыла дверь, а графиня подошла к девушке и рывком вздернула ее на ноги.

— Нет дома? — прошипела Габриелла вырывающейся девушке. — Или дрожит в своем будуаре? Ей есть чего опасаться. Приведи ее, девочка. Я с ней поговорю.

— Но… но, миледи, — запинаясь, пробормотала служанка. — Леди Гермионы действительно нет дома! Ее светлость уехала!

— Уехала? — Глаза Габриеллы вспыхнули. — И куда же?

Служанка побледнела и задрожала.

— Мне не велено…

Габриелла тряхнула девушку так, что у той клацнули зубы.

— Ты смеешь со мной спорить? Я тебе сейчас пальцы поотрываю, фаланга за фалангой! Где она?

Девушка заплакала от испуга.

— За город она уехала, миледи! — завопила она, безвольно обвиснув в руках Габриеллы. — В Мондтхаус, свое поместье! Фрау Отилия посоветовала леди Гермионе переждать там, пока в городе все утихнет!

— За город, значит, — повторила Габриелла. — А фон Цехлин и его люди? Господин Родрик? Госпожа Фамке? Где они?

— Миледи взяла с собой господина фон Цехлина, — ответила горничная. — Его ранили во время беспорядков. Все остальные тоже поехали с ней.

Габриелла кивнула, обдумывая ее слова, затем снова посмотрела на служанку.

— А Гебхарт, которого ты ждала, — это еще кто?

Девушка заколебалась. Габриелла схватила ее за шею.

— Отвечай.

— Он… он лакей! — пролепетала горничная. — Перед отъездом фрау Отилия отправила его в город с поручением.

— Каким поручением?

— К мадам Матильде, — сказала горничная. — Пригласить ее в Мондтхаус, чтобы вместе с леди Гермионой переждать там беспорядки.

Габриелла уставилась на девушку.

— Что? После всего, что произошло между ними? Быть того не может!

— Так сказала фрау Отилия, миледи.

Графиня нахмурилась и погрузилась в глубокие раздумья. Затем, вспомнив, что все еще сжимает горло служанки, отпустила ее, поставила на ноги и поправила на ней платье.

— Прошу прощения, дорогая. Не вини себя, ты не предавала свою госпожу. Это она во всем виновата — она заставила тебя солгать.

Габриелла погладила девушку по руке.

— А теперь расскажи мне, как добраться до этого Мондтхауса.

— Да, миледи.

Ульрика приглядывала за выходом, пока Габриелла записывала объяснения горничной. Поместье находилось всего в десяти милях к югу от Нульна, дальше начинались виноградники Виссенланда.

Габриелла отпустила служанку, похлопав напоследок по руке, и повернулась к Ульрике. Лицо графини стало очень серьезным. Она указала на дверь. Вампиры вышли на крыльцо.

— Здесь мы расстанемся, — сказала Габриелла. — Я не знаю, что за игру ведет Гермиона, но боюсь, что Матильда воспримет ее приглашение как прямой вызов к началу военных действий. Я найду в гардеробе Гермионы что-нибудь подходящее для путешествия, поеду к ним и постараюсь не дать убить друг друга. Ты же отправишься обратно в Сады Морра. Ты должна найти что-нибудь — любое доказательство, — которое убедит эти двух мегер, что ламий в Нульне уничтожает кто-то другой.

— Извините, госпожа, — сказала Ульрика. — Но я бы не хотела, чтобы вы ехали к ним в одиночку. Позвольте напомнить, что при вашей последней встрече госпожа Гермиона пыталась убить вас.

Габриелла вздохнула.

— И мне бы не хотелось отправлять тебя прямо в логово этой твари. С ней никому не стоит сходиться один на один. Но у меня нет выбора. И то и другое надлежит сделать немедленно.

Она твердо махнула рукой, отсылая Ульрику. Та спустилась с крыльца. Графиня окликнула ее. Девушка обернулась. Габриелла протянула ей листок с указаниями, как добраться до Мондтхауса.

— На, возьми. Теперь они у меня в голове. Когда ты найдешь что-нибудь, мчи ко мне туда во весь опор.

— Но если там нет ничего из того, что мы ищем? — спросила Ульрика.

— Должно быть! — отрезала Габриелла.

Ульрика еще никогда не видела свою госпожу такой измученной и растерянной.

— Я не знаю, что еще, кроме доказательств вины этого чернокнижника, может остановить сестроубийственную войну.

Ульрика спешила по безлюдным улицам Альтештадта.

Она настолько погрузилась в мысли, что даже не замечала, где находится.

Графиня Габриелла въехала в этот город на прекрасной карете — и еще одна повозка везла ее дорогие наряды и прочие мелочи, необходимые благородной даме. За ней следовали верный паладин, камеристка и воспитанница. Габриелла пользовалась заслуженным уважением среди соратниц и обладала влиянием. Казалось, что она полностью держит ситуацию в руках.