Осторожно обследуя камень перед собой, Ульрика надеялась обнаружить поворот туннеля, но вместо этого пальцы скользнули по зазубренному краю. Ульрика провела рукой по грубому каменному козырьку. В стене была пробита дыра. Вампир засунула туда руку, коснулась гладкого мрамора, ощупала узкий квадратный туннель, облегченно вздохнула и посмеялась над собственной недогадливостью. Упыри прокопали проход из одного склепа в другой и оба входа спрятали в погребальных нишах. Она протолкнулась через дыру в мраморной стене. В конце ниши, разумеется, обнаружилась бронзовая табличка, преграждающая проход.

Девушка нажала на доску. Ее затрясло при мысли, что упыри могли вспомнить про запасной выход и запереть его снаружи. Или по крайней мере завалить наружную дверь и из этой усыпальницы тоже.

Табличка дернулась и начала падать. Дрожащими руками Ульрика успела схватиться за край, прежде чем доска рухнула на пол. Вампир аккуратно положила ее и огляделась. Через дверь слева в помещение падал свет. Ульрика находилась в склепе, очень похожем на тот, который покинула, — три стены увешаны мемориальными досками, в четвертой дверь, за ней видна лестница. Вот только здесь не было ни упырей, ни костра.

Ульрика выскользнула из дыры, поднялась на ноги и повернулась к лазу.

— Хольманн! — громким шепотом позвала она. — Иди сюда!

Некоторое время девушка прислушивалась, гадая, достигнет ли ее голос ушей храмовника через все повороты. Вскоре в туннеле послышались возня и шорох. Ульрика вздохнула с облегчением, вытащила меч из ниши, направилась к лестнице и поднялась к выходу.

Надземная часть этого мавзолея была круглой, а во всем остальном склеп очень походил на тот, в котором обосновались упыри, за одним важным исключением. Сквозь пустой проем выломанной двери виднелось небо. Ульрика задрожала от волнения. Свобода оказалась на расстоянии вытянутой руки.

Вампир на цыпочках спустилась в склеп и стала ждать у выхода из потайного туннеля. В глубине лаза вспыхнул огонек, появилось лицо Хольманна. Охотник широко открыл глаза от напряжения и обливался потом. Увидев Ульрику, рыцарь заметно успокоился и продолжил ползти к выходу.

— Дверь наверху открыта, — сказала она и помогла выбраться из узкой ниши. — Мы свободны. Пойдем.

Ульрика направилась к лестнице.

— Подожди, — сказал храмовник.

Девушка, сгорая от нетерпения выбраться, повернулась к нему.

— Ну что? Мне надо идти. Сейчас же!

— И я должен пойти с тобой.

Ульрика заскрипела зубами.

— Я тебе уже сказала. Об этом не идет и речи. Возможно, там в засаде сидит только тварь, с которой мы уже сталкивались. Но я должна защищать госпожу — и от чудовищ, и от охотников на ведьм. От всего, что может причинить ей вред.

Хольманн шагнул вперед и принялся стряхивать грязь с коленей и пол длинного пальто.

— Сколько ворот отделяет тебя от этого поместья в пригороде? Сколько до него миль? Летать умеешь?

— Ты о чем? — переспросила Ульрика.

Он постучал по краю своей шляпы.

— Охотник на ведьм — это ключ к любым воротам, — произнес Хольманн. — Для исполнения обязанностей ему может понадобиться лошадь или повозка, и никто не посмеет отказать. Если хочешь добраться до места как можно быстрее, я — твой пропуск.

Ульрика задумалась, взвешивая слова храмовника. Она знала по опыту, что может перебраться через стену Альтештадта и, скорее всего, даже через главную городскую стену. Но каждое такое восхождение отнимет много времени — к тому же это довольно опасно даже для нее. И хотя Ульрика быстрее и выносливее любого человека, она не быстрее и не выносливее лошади. Хольманн прав. Путешествовать с ним гораздо более быстро и удобно, чем без него.

Ульрика поджала губы, но кивнула.

— Ты можешь пойти со мной, но при одном условии.

Настала очередь Хольманна напрячься.

— И каком же?

— Ты поклянешься Зигмаром и своей честью, что не причинишь вреда моей госпоже и всем, кто там будет с ней, и не попытаешься схватить ее — ни сегодня, ни когда-либо.

Лицо храмовника потемнело.

— Я не могу дать такую клятву.

— Ты должен, — сказала Ульрика. — Ради всех богов, Хольманн. Пожалуйста. Оставь это дело Шенку. Если он сочтет их виновными, пусть будет так. Но ты не будешь пытаться обличить их сам. Вот и все, что я прошу.

— Ты всего лишь просишь, — сказал Хольманн, — чтобы я отрекся от обетов, которые дал, и перестал быть храмовником Зигмара.

— Нет, — возразила Ульрика. — Гораздо меньшего. Просто… просто выбери другие цели. Обрати внимание на культистов, ведьм, некромантов. Тех, кто мне безразличен.

Хольманн заколебался, затем отвернулся.

— Я… я не могу. Храмовник Зигмара не может выбрать другие цели, кроме проявлений зла, что находятся прямо перед ним. Извини.

Ульрика вздохнула.

— Что ж, тогда здесь мы и простимся. Удачи.

Она повернулась и двинулась к лестнице. На полпути Хольманн окликнул ее:

— Стой!

Ульрика оглянулась, абсолютно уверенная, что увидит наведенные на нее пистолеты. Но не увидела. Хольманн стоял в дверях маленького зала, опустив голову, не в силах встретиться взглядом с вампиром.

— Клянусь, — сказал охотник.

Ульрика пристально посмотрела на него.

— Правда?

— Да. Этих тварей нужно уничтожить.

Ульрика развернулась и подошла к храмовнику.

— Тогда я хочу услышать твою клятву. Полностью. И смотри мне в глаза.

Хольманн неохотно поднял голову и встретил ее взгляд. Он выглядел несчастным.

— Я клянусь, — произнес рыцарь, — Зигмаром и моей честью не причинять вреда и не пытаться задержать твою госпожу и любого, кто там с ней будет, ни сегодня, ни впоследствии.

В голосе храмовника слышалась такая боль, что Ульрика содрогнулась. Затем коротко поклонилась ему на военный манер.

— Благодарю, герр Хольманн. Вы оказали мне большую честь, дав эту клятву.

Ульрика повернулась к ступенькам.

— Поспешим же. Больше нельзя терять время.

Последние уцелевшие упыри сидели на надгробиях, сваленных перед выходом из мавзолея. Увидев Ульрику и Хольманна, выходящих из соседнего склепа, твари завопили и кинулись врассыпную. Не обратив на них никакого внимания, вампир и храмовник бросились бегом по холмам и долинам покрытого туманом кладбища, пока не добрались до стены, утыканной поверху кольями. Ульрика легко запрыгнула на нее, а затем без заметного усилия втащила наверх Хольманна, словно ребенка, а не крупного мужчину. Охотник на ведьм во время этой демонстрации нечеловеческой силы бормотал под нос проклятия, но негромко. Спрыгнув со стены, они поспешили вниз по улице.

Хольманн знал таверну в дальней части Храмового квартала, хозяин которой держал лошадей. Туда они и направились. Ульрика осталась ждать снаружи, а Хольманн явился к владельцу и потребовал двух оседланных лошадей «для нужд Храма», каковых и предоставил напуганный до полусмерти мужчина совершенно бесплатно.

Теперь продвижение к цели заметно ускорилось. Ульрика опасалась неприятностей на большом мосту, южную часть которого все еще патрулировали четыре охотника на ведьм. Но Хольманн махнул им рукой и крикнул:

— Новости для капитана Шенка! Дорогу, братья! — и караул расступился.

Всадники пересекли Фаулештадт по Брукештрассе, и перед южными воротами им впервые пришлось спешиться. Городские ворота запирались на ночь, но для охотника на ведьм стражники отворили небольшую калитку, слишком низкую, чтобы в нее мог проехать верховой. Ульрика и Хольманн в поводу провели лошадей за ворота, а затем снова запрыгнули в седла. Они мчались по широкой дороге меж заснеженных холмов в свете луны.

Ульрика хорошо представляла себе, что ждет их в Мондтхаусе, но это не мешало наслаждаться поездкой. Снег на дороге растаял, слежавшаяся грязь стала плотной — то есть идеальной для стремительного галопа. Как давно она последний раз ездила верхом? Похоже, что с Феликсом, еще во владениях отца. Но это по-прежнему оставалось совершенно чудесным ощущением. Ульрика отпустила поводья и позволила лошади самой выбирать путь. Резвое животное предпочло перепрыгивать через глубокие лужи плавными, уверенными скачками. Ульрику то поднимало на теплой спине, то снова опускало. Конечно, местность, по которой они ехали, — поля, накрытые снежным покрывалом, с торчащими тут и там голыми черными деревьями — не могла сравниться с дикой суровой красотой ее родины, где равнина под ярким небом тянулась насколько хватало глаз. Но после недели блужданий в лабиринте узких улочек Нульна эта долина казалась размером с весь Кислев.