— Подъезжаем к Брукештрассе, госпожа, — послышался снаружи голос Уве. — До моста осталась всего пара улиц, но… там люди.

Габриелла закусила губу.

— Пройди вперед пешком, посмотри, нет ли на мосту охотников на ведьм, а потом возвращайся и сообщи мне.

— Да, госпожа.

Они услышали, как Уве спустился с сиденья и затопал вниз по улице. Ульрика выглянула наружу через полузакрытые жалюзи и стиснула зубы. В дверях мастерских стояли люди и, явно забавляясь, наблюдали, как подонки громят соседнюю улицу. Никто пока не обратил внимания на экипаж, но хватит и одного взгляда — и, если кучер не поторопится, к его возвращению они будут мертвы. Улица плыла в потоке солнечного света, который обернулся бы для вампиров океаном огня, окажись они снаружи, у них не было бы ни руля, ни ветрил, чтобы проплыть по нему.

Мгновенья ползли невыносимо медленно. С Брукештрассе доносились крики, смех и другие звуки, которые всегда висят над громящей все вокруг толпой. Ульрика подумала о Шенке — ведь причиной этого разгула страстей были именно он. Сожалел ли он об этом? Старая поговорка охотников на ведьм гласила: «Лучше сжечь десять невинных, чем оставить в живых одно порожденье тьмы». Но сегодня в городе погибло гораздо больше десяти ни в чем не повинных людей, а ни одного порожденья тьмы, скорее всего, Шенк пока не поймал.

Раздались быстрые шаги — кто-то приближался к карете. Это оказался Уве. Он подошел к закрытому окну и сообщил, тяжело дыша от бега:

— Прошу прощения, госпожа, но на мосту четыре охотника на ведьм, а вокруг него полно смутьянов.

Глаза Габриеллы потемнели, но она кивнула.

— Тогда, полагаю, мы должны попробовать перебраться по Железному Мосту. Поворачивай карету.

— Да, госпожа.

Они услышали, как Уве взобрался на козлы и щелкнул поводьями. Карета тронулась и начала поворачивать на узкой улице. Но развернуться до конца не успела. Ульрика услышала крики, смех и топот, приближающиеся с той стороны, куда они собирались направиться. Девушка выглянула в щелочку жалюзи.

Пятеро молодых людей, одетых как подмастерья, бежали по улице, смеясь и оглядываясь назад. В руках они сжимали кочерги и вилы. Крепкий мужчина, судя по кожаному фартуку, кузнец, пыхтя и отдуваясь, бежал за ними и кричал:

— А ну-ка верните это все! Вы ж не заплатили за них!

Подмастерья отвечали издевательским улюлюканьем и не менее непристойными жестами.

— Они нужны нам, чтобы охотиться на вампиров! — крикнул один из парней, светловолосый. — Ты ж не собираешься мешать честным гражданам охотиться на вампиров, а?

Тут они заметили экипаж, преградивший путь.

— Подвинь свою выпендрежную карету! — крикнул светловолосый кучеру.

— С дороги! — поддержал другой.

— Извините, ребята, — ответил Уве. — Улица дальше вся забита. Пытаюсь развернуться вот.

— Очень вовремя ты решил раскатывать по городу, Ранальд тебя побери.

Ульрика слышала глухие удары и ржание встревоженных лошадей. Подмастерья обежали карету. Один из них вскочил на подножку, смеясь, и попытался раздвинуть планки жалюзи.

— Кого ты тут прячешь, а? — спросил он. — Симпатичная хоть?

Ульрика инстинктивно ударила парня по пальцам, тот отдернул руку, и девушка со щелчком сдвинула планки жалюзи.

— Эй! — закричал пацан, отступая на пару шагов. — Надменная сука!

— Дортман, что ты возишься! — крикнул один из его дружков. — Догоняй!

Подмастерье припустил за ватагой, но продолжал жаловаться на бегу:

— Но она ударила меня! Она закрыла окно и…

Его голос стихал по мере того, как парнишка замедлял шаги. И вдруг он снова рванул изо всех сил.

— Эй, ребята! Подождите минутку!

— Merde, — сказала Габриелла и закрыла глаза. — Уве! Гони! Быстро!

— Да, госпожа.

Засвистел хлыст, лошади потащили карету, разворачивая ее — быстро, но недостаточно. Шаги подмастерьев приближались гораздо быстрее — Дортман и его дружки возвращались. Сердце Ульрики упало.

— Она закрыла окно, говорю вам! — кричал Дортман. — Закрыла окно от солнца!

— Карета из гостиницы была черной, не так ли? — произнес другой голос.

— Да, — подтвердил третий. — И они ее так и не нашли!

— Эй, кучер! — закричал еще один, и по голосу Ульрика узнала светловолосого нахала. — Ну-ка, придержи коней!

Уве в ответ вытянул лошадей вожжами, и экипаж рванул вперед, набирая скорость. Подмастерья бросились за ним как гончие, почуявшие лису. Они вопили и кричали, сзывая всех, кто оказался рядом:

— Вампиры! В карете! Остановите их! Убейте их!

— Закройте окна и закрепите жалюзи, — сказала Габриелла.

Перед тем как выполнить приказ, Ульрика бросила последний взгляд наружу. За ними уже неслись человек двадцать — люди выскакивали из каждой лавочки, мимо которой проезжал экипаж, и присоединялись к погоне. Девушка закрыла жалюзи на защелку. Тут карета резко повернула, вампира бросило вперед, а сзади навалилась и вцепилась в плечи хнычущая Лотта.

Снаружи раздался треск — карета во что-то врезалась, рев сердитых голосов аккомпанировал движению. Кто-то закричал, экипаж снова обо что-то ударился, теперь уже другим боком. Уве выругался.

— Прошу прощения, госпожа, — крикнул кучер. — Я ошибся. Улица слишком узкая.

Карета резко сбавила ход, борта заскрежетали по стенам, звуки погони приблизились.

— Сейчас станет пошире, — сказал Уве. — Держитесь!

Экипаж рванул вперед, но слишком медленно. Топот и крики теперь раздавались уже не позади, а вокруг.

— Лошадей держи!

— Да стащи ты его!

— Лотта, — тихо сказала Габриелла. — Иди сюда. Обнажи шею.

Служанка испуганно посмотрела на графиню, затем неохотно отпустила Ульрику и подошла к скамейке Габриеллы, сдвигая в сторону причудливое кружево воротника, который совсем недавно красовался на графине.

Карета толчком остановилась. Габриелла обняла камеристку и впилась в ее шею. Лотта застонала и закрыла глаза, обвив руками талию графини. Снаружи Уве хлестал нападающих кнутом и кричал на толпу:

— Назад, вы, шакалы! Прочь или я стреляю!

Карета раскачивалась под градом тяжелых ударов, резкие голоса требовали, чтобы пассажиры открыли двери. Ручки задрожали и сломались. Грянул выстрел, завопил раненый.

— Убейте его! — взвыли хором несколько голосов.

Габриелла встала и усадила Лотту на скамейку рядом с Ульрикой. Девушка все еще была без чувств.

— Поешь, — сказала графиня. — Теперь нам понадобятся все силы.

Ульрика поколебалась, чувствуя себя абсолютно несчастной, затем выпустила клыки и запустила их в свежие отверстия на шее Лотты. Тело горничной безвольно обмякло, она рухнула на Ульрику, постанывая от наслаждения. Графиня вернулась на место и принялась бормотать под нос, причудливо сплетая и расплетая пальцы.

— Отпустите меня, сволочи! — рявкнул Уве снаружи. — Отпу…

Он захлебнулся на полуслове, заорал от боли. Раздался тошнотворный звук ударов — дерево и железо опускалось на мягкую плоть. Шум разрушил убаюкивающее, сонное спокойствие, которое несла кровь Лотты, вливаясь в жилы вампира.

— А теперь карета! — крикнул кто-то.

Удары по стенам стали еще сильнее. Дубинка расколола жалюзи. Лучи солнечного света, пробившиеся сквозь трещины, пронзили внутренность экипажа подобно копьям.

— Хватит, — сказала Габриелла. — А теперь отдай ее мне.

Ульрика подняла глаза и удивленно моргнула. Графиня стала почти невидимой — смутной тенью на скамейке. Она поднялась на ноги. Ульрика перевела взгляд на себя и обнаружила, что тоже теперь полупрозрачная.

— Отдай ее мне, — повторила Габриелла. — Когда я скажу, откроешь дверь, заберешься с ногами на скамейку и будешь сидеть тихо, как мышка. Все понятно?

Ульрика сглотнула, кивнула и поставила одурманенную Лотту на ноги. Габриелла взяла горничную за руку и расположила перед левой дверью. Очередной удар разбил жалюзи, осыпав вампиров обломками. Карета раскачивалась во все стороны, почти опрокидываясь.