— Друг мой, уверяю вас, — начала Габриелла, но Альдрих не закончил.

— Альфина была не такая, как вы! — воскликнул он. — Не ведьма с черным сердцем! Она была доброй и чистой. Она пила кровь только потому, что угодила в эту ловушку — ее превратили в чудовище в качестве жестокой шутки! Альфина не интересовалась всеми этими вашими интригами и мышиной возней, но из-за них она погибла! Погибла! А ты все еще ходишь по этой земле! Убирайся!

Он закрыл лицо руками. Габриелла закатила глаза. Ульрику покорежило от столь неприкрытого презрения графини к несчастному дураку — а кто он еще, если повелся на сладкую сказочку? Но тем не менее Ульрике было его жаль.

Габриелла попробовала снова, на этот раз положив руку на мощную шею Альдриха.

— Друг мой, ваш гнев совершенно понятен. Вы абсолютно правы. Альфина погибла в результате интриг. Меня прислали в Нульн как раз чтобы остановить эти убийства, и я от всего сердца сожалею, что не успела спасти вашу жену.

— У тебя есть сердце? — выплюнул Альдрих.

— Ты знаешь, что у Альфины оно было, — ответила Габриелла.

Альдрих снова разрыдался.

— Да, было. Было!

Габриелла подняла его голову и повернула, чтобы заглянуть в глаза собеседнику.

— Я буду честна с тобой, друг мой. Леди Гермиона послала меня успокоить тебя. Зачаровать, соблазнить. Чтобы ты не бросился в своем горе к охотникам на ведьм или к городской страже.

Альдрих моргнул, раскрыв рот от удивления.

Габриелла грустно улыбнулась.

— Вот видишь. Это правда. Но я не так цинична, как мои сестры. Я знаю, что никогда не смогу занять в твоем сердце место Альфины. Я могу узнать истинную любовь, когда встречаю ее. Я не стану пытаться заморочить тебе голову. Я с уважением отнесусь к твоему горю. Услуга за услугу — ты сохранишь наши секреты.

— Я… я вас не понимаю, — пробормотал цеховый мастер.

Габриелла выглядела смущенной.

— Я должна поселиться здесь и делать вид, что держу тебя под любовными чарами. Таков приказ леди Гермионы, и я не могу ее ослушаться. Но я не трону тебя и оставлю тебе твое горе, дам возможность оплакать твою дорогую Альфину так, как она того заслуживает, — если ты дашь слово, что сохранишь обстоятельства ее смерти в тайне и не сдашь нас городской страже.

— Но я не хочу видеть вас здесь! — простонал Альдрих. — Я хочу Альфину!

— Уверяю вас, я тоже не хочу жить здесь, — ответила Габриелла, — Но поскольку выбора у нас нет, я обещаю сделать наше принудительное совместное существование настолько безболезненным, насколько это возможно. — Она положила руку на плечо Альдриха. — Вот. Я клянусь, что ты будешь видеть меня так же часто, как я вижу солнце. Даешь ли ты свое слово?

Альдрих печально покачал головой.

— Кажется, я должен его дать. У тебя есть мое слово. Но… но что мне говорить о смерти Альфины? И как объяснить ваше присутствие здесь?

Габриелла испустила почти неслышный вздох облегчения.

— Обдумаем это все завтра утром. А сейчас, если вы прикажете слугам отнести мои вещи в комнаты Альфины, я оставлю вас наедине с вашей скорбью.

Наверху было еще больше слез — камеристка Альфины, Имма, любила госпожу ничуть не меньше, чем муж, — но Габриелла быстро успокоила девушку. У графини не было времени терпеливо уговаривать ее, как герра Альдриха.

— Не плачь, дитя, — сказала Габриелла, поглаживая ее руку; Ульрика тем временем переодевалась в костюм для верховой езды в дальнем конце комнаты. — Мы будем пить твою кровь так же, как это делала твоя госпожа. Не бойся. Теперь расскажи мне, почему Альфина вышла из дома, хотя Гермиона строго-настрого запретила всем это делать? К Альфине кто-то приходил? Может, ей передали записку?

— Я… я не знаю, госпожа. Ничего такого я не видела.

— И Альфина ничего не говорила перед уходом?

Служанка покачала головой.

— Сегодня вечером она приложилась ко мне от души. Я только недавно проснулась. Я даже не знала, что она ушла.

Девушка снова разрыдалась. Габриелла так сильно сжала руку Иммы, что та вскрикнула.

— Хватит уже слез. Послушай меня. Ты знаешь, где находится бордель мадам Дагмар? Можешь объяснить Ульрике, как туда добраться?

Девушка фыркнула и высморкалась в платок.

— Не знаю. Но Уве, кучер герра Альдриха, тоже был донором моей госпожи. Он всюду ее возил.

— Очень хорошо, — сказала Габриелла. — Тогда мы разбудим его.

Графиня повернулась к Ульрике, которая как раз пристегивала к поясу свою старую кавалерийскую саблю.

— Не подведи меня, любовь моя, — сказала Габриелла. — Держи себя в руках. Если тебя схватят здесь, я не смогу тебя защитить — на Нульн мое влияние не распространяется, здесь тебе не Сильвания.

Ульрика отвесила четкий и резкий поклон на коссарский манер.

— Я не подведу.

Спускаясь вслед за Иммой к конюшням, девушка с трудом удерживалась от радостного вопля. Свобода! И у нее есть задание!

Наконец-то!

Кучер герра Альдриха, конечно, знал дорогу. Через ворота Альтештадта он доставил Ульрику в университет — Имперская оружейная палата и Инженерный колледж возвышались над крышами остальных домов, подобно задумчивым великанам. Дальше путь лежал на юг, в Гандельбезирк — купеческий район средней руки. Здесь сосредоточилась вся деловая жизнь Нульна. На стенах высоких каменных зданий, мимо которых проезжала карета, висели гербы и торговые знаки коммерческих компаний, бирж, цеховых гильдий и адвокатов. Стояла глухая ночь, и все продавцы уличных газет и амулетов разошлись по домам. В квартале царила тишина, разве что мелькнет фигура одинокого прохожего да патруль городской стражи со своими длинными дубинками и фонарями в руках совершит обход, хлюпая по снежной каше. Когда карета углубилась в переулки, стало еще тише. Здесь находились частные особняки, не такие красивые и надежные, как в Купеческом квартале, но все еще вполне респектабельные, с настоящим стеклом в окнах и свежей краской на дверях.

«Если „Серебряная лилия“ находится в этом квартале, — подумала Ульрика, — это высококлассное заведение для избранного круга».

Миновав еще несколько улочек, кучер остановил экипаж.

— Прямо за углом, леди, — сказал он.

Нервно улыбаясь, Ульрика поднялась и открыла дверь, затем осторожно оглядела улицу в обоих направлениях. Было темно и тихо. В такое время все бюргеры мирно спят в кроватях со своими женами. Ульрика вышла из кареты и направилась к перекрестку.

— Мне подождать, госпожа? — прошептал кучер. — Сложновато вам будет добраться обратно в Альтештадт пешком.

Ульрика оглянулась, замедлила шаг. Казалось разумным попросить кучера подождать, но она по горло пресытилась каретами, платьями, париками и реверансами. Самостоятельно найти путь к дому Альдриха было бы гораздо интереснее.

— Езжай, — сказала она. — Я не знаю, как долго тут провожусь.

— Как пожелаете, госпожа, — ответил кучер и начал разворачивать лошадей.

Ульрика подошла к перекрестку, чувствуя, словно сбросила с плеч еще фунт-другой невидимого груза. Она высунулась из-за угла, чтобы глянуть вниз по улице, на которой находилось заведение мадам Дагмар, и немедленно отпрыгнула назад. Перед фасадом невзрачного здания посредине улицы толпились люди. Над дверью не было вывески, и красные лампы не светились в окнах, но Ульрика сразу поняла, что это бордель, — во-первых, потому что в каждом окне все же горел свет и, во-вторых, потому что толпой у входа были фон Цехлин и его щеголи.

Ульрика очень удивилась, увидев эту компанию. Графиня Габриелла и ее свита покинули дом Гермионы больше двух часов назад. Но если фон Цехлин с дружиной был здесь, то они только что добрались до места преступления.

Ульрика хмыкнула под нос и подкралась поближе, чтобы понаблюдать за посланниками леди Гермионы. Фон Цехлин с таким пылом обещал осмотреть место преступления, решимость и целеустремленность переполняли его — но, судя по всему, они с дружками заглядывали в каждый попадавшийся на пути кабак и теперь под завязку наполнились кое-чем другим. Один из них даже переполнился — его рвало прямо на ограду из железных прутьев, окружающую бордель. Ульрика не сомневалась, что эта самая ограда, на которой нашли госпожу Альфину. Фон Цехлин стоял у входа в «Серебряную лилию», разговаривая с привратником. Тот указывал вверх и вниз по улице. Соратники фон Цехлина бродили по заснеженной мостовой, напоминая хвативших лишку ученых, потерявших в сугробах очки. Ульрика раздраженно фыркнула. Если убийца и оставил следы, сейчас люди фон Цехлина окончательно затопчут их щегольскими эстальскими сапогами.