Габриелла грустно посмотрела на воспитанницу.

— А вот это больше похоже на правду, чтоб его разорвало.

— Да мне по барабану, который из вас! — завопила Матильда. — Они сжигают мой дом из-за вас! Вы приносите несчастье! Обе две!

Она обратилась к служанке:

— Рыжая, выводи всех. Тайными ходами. Хватайте, что можете, остальное бросьте здесь. Встретимся у Сьюки. Поняла?

— Да, госпожа, — ответила Рыжая и выбежала из покоев.

Габриелла шагнула к Матильде.

— Ваши ребята не смогут защитить вас здесь?

Та отстранилась, направляясь прочь из покоев.

— Я тебе говорила. Не сильна я в заклинаниях. Дом обрушится нам на головы — и глазом не успеешь моргнуть. А теперь оставь меня в покое.

— Госпожа, — сказала Габриелла. — Мне очень жаль. Последнее, чего я хотела бы, это…

— Да забудь уже, — ответила Матильда. — Просто валите отсюда. Дверь позади тебя. Надеюсь, тебе повезет, и вы сможете пробраться сквозь пламя — лестница наверняка уже полыхает.

— Но, сестра, — напомнила Габриелла. — Кладбище. Убийца. Мы должны работать сообща.

Матильда безумно расхохоталась.

— Нет, дорогая, спасибо, у меня сейчас и так полна жопа огурцов. Боюсь, ты сама за себя, по крайней мере пока я не разберусь тут со всем этим. А теперь уходи и не возвращайся. Ты просто ходячее проклятие какое-то!

Матильда выбежала из комнаты, оставив Габриеллу и Ульрику одних. Девушка подняла голову — запах дыма, пока еще далекий, уже просачивался и сюда.

— Merde^[2], — выругалась Габриелла и протянула руку. — Любовь моя, накинь вуаль. Нам нужно идти. Мы должны идти.

Ульрика взяла графиню за руку, и они вместе двинулись к двери.

— Но… там огонь, — напомнила девушка, когда они миновали вестибюль и начали подниматься по лестнице.

— У нас нет выбора, — ответила Габриелла.

Ульрика застонала от ужаса. Огонь был таким же жестоким врагом вампиров, как и солнце, — он мог принести смерть, настоящую, окончательную.

— Я надеюсь, карета все еще ждет нас снаружи, — пробормотала она.

— Тише, дитя, — сказала Габриелла. — Мне надо сконцентрироваться на этих подпорках.

Они продолжили подниматься по ступеням, которые, как и в прошлый раз, разветвлялись и сдвигались перед ними так, чтобы идущий перестал понимать, где находится, — Ульрика, по крайней мере, быстро запуталась. Графиня, закрыв глаза и держась за руку воспитанницы, двигалась вперед медленно, но ни разу не ошиблась в выборе пути.

С каждым лестничным пролетом запах дыма становился гуще, звуки царящей вокруг неразберихи — громче. Вопли ужаса и крики боли доносились из-за стен, смешиваясь с треском, ревом и жаром огня. Ульрика старалась сохранять спокойствие, хотя мысли и видения, как они погибают здесь, в лабиринте заполненных дымом лестниц, осаждали ее, как назойливые поклонники. Ей хотелось разодрать стены когтями, но она знала, что так как раз и окажется в объятьях пламени.

Жалобные крики и лязг прутьев, которые трясли запертые на подземном этаже черной гостиницы похищенные люди, умоляя выпустить их, заставили Ульрику поежиться. Безумным смехом и истерическими рыданиями встретили пожар люди на следующем этаже, где находился наркоманский притон. Последний пролет оказался, как и опасалась девушка, полностью задымленным. Чад стал красным от отсветов огня. Вампир даже не могла разглядеть дверь наружу, которой должна была заканчиваться лестница. И она, между прочим, могла быть приперта с той стороны.

— Прикрой голову плащом, дорогая, — невозмутимо произнесла Габриелла, закутываясь в накидку.

Спокойствие графини передалось воспитаннице, и та последовала совету. Они снова взялись за руки и вместе взбежали по ступенькам. Плащ до некоторой степени защитил глаза и горло, но дым все равно лез в них, а жар близкого пламени обжигал лицо и руки. Последние ступени с треском сломались, когда вампиры пробежали по ним, и Ульрика с Габриеллой рухнули на раскаленные доски. Девушка вскочила и потащила за собой графиню. Они метались, совершенно ослепленные, пока внезапно не врезались в дверь. Та оказалась не заперта и распахнулась. Беглянки вывалились, шатаясь, на грязный двор.

Выглянув из-под края накинутого на голову плаща, Ульрика увидела, что карета все еще здесь, а кучер прилагает все усилия, чтобы успокоить перепуганных лошадей. Вампир вздохнула с облегчением. Они с Габриеллой пробились к экипажу сквозь толпу бандитов и проституток, которые метались по двору, как тупые курицы, крича и вопя. Полыхала не только таверна, но и все прилегающие дома. Несмотря на то что время близилось к полудню, стояла темень, как глухой ночью. Огромные клубы дыма, исторгаемые горящими зданиями, заволокли двор, который освещали только языки пламени — они вырывались из окон, подобно дыханию рассерженного дракона.

— Очень тонко и аккуратно работают эти спасители человечества, — проворчала Габриелла на ходу.

Лотта распахнула дверь, когда они подошли к карете.

— О, госпожа, вот и вы, — закричала горничная. — Я тут уже вся испереживалась!

Не успели Ульрика и Габриелла сесть в экипаж, как со стороны потайных ворот раздался грохот и скрежет и во дворе оказался отряд охотников на ведьм с мечами наголо. Они просачивались в образовавшуюся щель, длинные плащи развевались. Их товарищи продолжали отодвигать ворота. Среди охотников шествовал боевой жрец с тяжелой книгой и еще более внушительным молотом в руках. Толпа подозрительного сброда во дворе подалась назад перед незваными гостями, в воздухе зазвенели мольбы о пощаде. Но охотники на ведьм пришли сюда не за ними. Ульрика выругалась, увидев, что их ведет капитан Майнхарт Шенк. Тот самый охотник на ведьм, с которым они столкнулись нос к носу в гостиной Гермионы, когда только прибыли в Нульн. В руке Шенк сжимал дымящийся пистолет. Габриелла застонала. Шенк указал на нее дулом.

— Та женщина сказала правду! — закричал капитан. — Она здесь!

Шенк двинулся к графине, продолжая на ходу:

— Леди, вы арестованы по подозрению в вампиризме!

Из строя вышел еще один охотник на ведьм и заявил твердо, указывая на Ульрику:

— Арестуйте и вторую — она точно вампир, капитан. Я видел ее истинную мерзкую сущность.

Сердце Ульрики упало. Охотник на ведьм поднял голову, из-под широких полей шляпы показались пронзительные серые глаза. Это был храмовник Фридрих Хольманн.

— В карету! — рявкнула Габриелла, запрыгивая внутрь.

Ульрика последовала за ней и захлопнула дверь. Габриелла забарабанила по стенке.

— Уве, гони! Дави их!

— Да, графиня! — крикнул кучер и вытянул лошадей кнутом.

Кони заржали и рванулись через заполоненный людьми двор. Карета зашлепала колесами по грязи.

Снаружи донеслись выстрелы и крики охотников на ведьм. Ульрика боялась, что Уве застрелят раньше, чем карета доберется до ворот. Но ни одна пуля не попала в цель, и экипаж продолжал двигаться. В окне появилось лицо охотника на ведьм — он пытался открыть дверцу. Лотта вскрикнула, а Ульрика двинула ему в нос, и мужчина свалился в грязь. К сожалению девушки, это оказался не Хольманн.

Сильный удар сбросил их на пол с сидений, когда карета промчалась сквозь полузакрытые ворота, царапнув бортом стену — по обшивке побежала трещина. И вот наконец экипаж выскочил в узкий переулок и понесся, подпрыгивая на кочках. Дымящиеся деревянные стены мелькали в нескольких дюймах от окон. Сзади доносились крики и буханье тяжелых сапог по слякоти — охотники на ведьм кинулись в погоню.

Габриелла вцепилась в борт кареты, глядя в никуда.

— «Та женщина была права», — произнесла она. — О ком это говорил капитан Шенк?

— Да кто это может быть, кроме Гермионы, — предположила Ульрика.

Графиня покачала головой.

— Она как раз единственная, кто вне подозрений. Она не может донести на меня, не подставив под удар себя. Я ведь назвала ее кузиной в присутствии Шенка. Указав на меня, она призналась бы в связи с вампиром.