Нагнав ее в начале кипарисовой аллеи, рыцарь нахмурился и принюхался.

— Это от тебя пахнет розовой водой?

Ульрика поежилась от неловкости.

— Мне пришлось позаимствовать одежду. Не бери в голову. Прибавь шагу.

Когда Ульрика и Хольманн прошли по кипарисовой аллее и остановились, осматривая заполненную туманом чашу долины, охотник на ведьм озадаченно произнес:

— Почему я не мог сюда попасть?

— Чары, — улыбнулась Ульрика. — Это называется сотрудничеством. Ты разговариваешь со жрецами. Я вижу то, что скрыто колдовством.

Вампир напрягла сверхчеловеческие чувства, пытаясь обнаружить в тумане впереди слабо мерцающее тепло сердец, услышать шаги, но ничего подобного не нашла. Она крадучись двинулась к склепам внизу, что окружали пересохший фонтан.

Хольманн, все еще в замешательстве, последовал за девушкой.

— Ничего не понимаю, — сказал он. — Зачем вампиру охотиться на другого вампира?

Ульрика затаилась за статуей крылатого святого с мечом в руках. Она подняла голову и принюхалась. Здесь стояла настолько сильная трупная вонь, что остальные запахи не ощущались.

— Ну, попробуй вообразить, что мы тоже умеем объединяться ради общей цели. Как люди, — объяснила она. — Между вампирами случаются ссоры. Среди вампиров бывают убийцы и сумасшедшие, которые бросаются на своих же, убивают сестер. И тогда другим приходится выяснить, в чем дело, что случилось, — ради общего блага, ради спасения остальных.

Ульрика двинулась дальше.

— Не бывает хороших вампиров, — сказал Хольманн, крадясь следом. — Все они — чудовища, которые пьют кровь людей. Даже ты.

— Но если эту кровь отдают по доброй воле? — спросила Ульрика.

Храмовник сердито хмыкнул.

— То есть ты сначала зачаровываешь человека до состояния безвольного раба, а потом говоришь, что кровь тебе отдали по доброй воле?

Ульрика собиралась ответить столь же резко, но осеклась на полуслове. Слова охотника на ведьм неприятно перекликались с ее собственными впечатлениями от общения с донорами, чью кровь девушке доводилось пить. Квентин и Имма превратились в безвольных кукол после того, как она угостилась их кровью. Откуда Ульрике знать их истинные желания и намерения до того, как эти двое попали под чары своих хозяек, Альфины и Габриеллы?

— Предлагаю тогда просто остановиться на том, что одни вампиры хуже других, — наконец произнесла Ульрика.

«Как и охотники на ведьм», — добавила она про себя. Эта мысль породила другой вопрос.

— Почему ты пришел сюда один? — обратилась Ульрика к Хольманну. — В прошлый раз ты убедился, что в одиночку здесь не справиться. Тебе следовало вернуться с подкреплением. Где твои товарищи по оружию?

Хольманн фыркнул.

— Капитан Шенк уверен, что все городские вампиры ему уже известны. Он продолжает охоту на них в Фаулештадте. Мы отправились в «Голову волка», потому что какая-то женщина сообщила: там рассадник вампиров. И действительно, нашли там вас. Вы сбежали, но когда я напомнил Шенку об этом склепе, он даже слушать не стал. Капитан сказал, что чудовища не могут жить на освященной земле. — Хольманн снова фыркнул. — Так что я вернулся сюда один.

Ульрика почти не слышала его слов. Она схватила его за плечо и спросила:

— Какая женщина? Кто сказал ему о «Голове волка»?

Хольманн пожал плечами, сбросив ее руку, и отстранился.

— Не знаю. Меня там не было.

Ульрика выругалась под нос. Гермиона? Кто еще мог это быть? И все же, как сказала Габриелла, могла ли леди оказаться настолько глупой, чтобы навлечь подозрения на себя, разоблачив кузину?

Вскоре Ульрика и Хольманн спустились на плоское дно долины. Теперь только широкая полоса, заросшая травой, отделяла их от склепов вокруг фонтана. Ульрика остановилась, огляделась и двинулась к тыльной стороне одного из мавзолеев. Хольманн, пригнувшись, следовал за ней. Мавзолей тонул в зарослях лопуха и колючих роз, на стенах, как язвы лишая, светлели влажные пятна мха и плесени. Ульрика внимательно прислушалась, но и сзади, и спереди было тихо. Девушка обошла гробницу и по заросшей аллее направилась к следующему зданию. Добравшись до усыпальницы, охотники присели на корточки, чтобы осмотреться. Все здесь давно нуждалось в ремонте. По закопченным мраморным стенам бежали трещины. Статуи, что украшали гробницы, под воздействием дождя и ветра превратились в бесформенные глыбы. Тяжелые деревянные двери прогнили, медные — позеленели от времени. Но одна, ведущая в склеп прямо за фонтаном, оказалась распахнутой настежь. Черный проем напоминал разверстую пасть, и оттуда лилась тошнотворная вонь — она висела в воздухе густым облаком и маслянистой пленкой оседала на коже Ульрики.

— Это здесь, — сказала девушка, задыхаясь.

Хольманн кивнул. Рыцарь достал платок и повязал на лицо, чтобы хоть как-то защититься от смрада, проверил пистолеты и взвел курки, прежде чем вернуть пистолеты в кобуру.

— Готов, — сказал он.

Охотники прокрались вперед, миновали высохший фонтан и добрались до открытой двери. Ульрика не слышала внутри ни шороха, ни пульса. Но вампиры умели останавливать сердца и при желании соперничали неподвижностью с трупами. Ульрика и Хольманн встали по обе стороны от проема и снова прислушались. Ни звука не доносилось изнутри. Девушка жестом показала Хольманну оставаться на месте и заглянула в склеп. Там находилось квадратное помещение, каждая сторона не больше пяти шагов. На стенах висели медные таблички с выгравированными именами похороненных. В центре начинался спуск, ступени исчезали в темноте. Ульрика не обнаружила ни поджидающих упырей, ни вампиров — только кучи сухих листьев, наметенные ветром по углам, да следы грязных когтистых лап, которые тянулись к лестнице. Девушка двинулась к спуску, поманив Хольманна за собой. Остановившись у ступеней, они заглянули вниз. Трупная вонь била оттуда, как жар от печи. Лестница вела еще к одной открытой двери. Скорее всего, та находилась прямо под тыльной стеной мавзолея. На грязных плитках пола за дверью мерцали оранжевые отсветы пламени, мелькали неясные тени.

— Тут подземный этаж больше, чем надземный, — сказал Хольманн.

Ульрика кивнула и начала спускаться по ступенькам. Хольманн достал пистолет и последовал за ней. На полпути вампир снова напрягла чувства, пытаясь обнаружить противника. Теперь она слышала медленное биение сердец упырей.

— Пять или шесть, — пробормотала она. — Может, и больше.

— Да хоть сотня, я не убоюсь, — ответил Хольманн.

От самого входа открывался вид на остальную часть помещения, и Ульрика остановилась, чтобы осмотреться. Оно действительно оказалось больше мавзолея наверху. Так же как и в верхнем зале, на стенах висели медные таблички с именами усопших. Несколько величественных саркофагов стояли в ряд. Крышки гробов украшали изваяния древних рыцарей в полных доспехах — герои прошлого покоились, скрестив руки на груди. В каждой из боковых стен имелось по двери. Ульрика подошла к одной вплотную, чтобы получше рассмотреть обстановку. Мерцающий желтый свет исходил из дальнего конца комнаты. Там в грубом очаге горел костер, около него расположились совершенно чуждые этому месту лежбища из веток, на которых спали упыри. Однако у другой стены склепа стояла настоящая кровать с резным изголовьем и одеялами. На одной из стоек висел небрежно брошенный ночной чепец. Слева от ложа обнаружился письменный стол, заваленный бумагами и книгами, и даже чернильница с пером там была. Очень странно было видеть такие привычные вещи в склепе, в обиталище упырей. Еще более неуместным выглядел открытый гроб справа от кровати. Размер предполагал, что гроб сделан для орка или зверолюда — не меньше восьми футов в длину и четырех в ширину. Ульрика сглотнула, вспомнив чудовище, с которым они с Габриеллой сражались в противоестественном мраке, окутавшем особняк цехового мастера Альдриха. Домовина вполне подходила для пристанища этой твари. Но где существо сейчас? Ульрика стояла слишком далеко, чтобы заглянуть внутрь. Монстр вполне мог спать в гробу.