На задней двери дома, тоже выкрашенной в черный цвет, красовалась белая «X», а все окна были заколочены. Ульрика чуяла, что чума гостила здесь — но давно; теперь от нее остались только мертвые тела, уже успевшие разложиться. Еще пахло падальщиками, питающимися трупами. Но больше — ничем. Дом покинули и забросили во время эпидемии, и с тех пор он пустовал. Ульрика шагнула вперед, приложила ухо к двери и замерла. Пустовал, да не совсем. В глубине здания слышалось биение одного сердца и шорох осторожных шагов.

Ульрика задумалась. Один смертный не мог представлять для нее серьезной угрозы. Но все же стоило вести себя осмотрительно. Вдруг это тот толстый маленький чернокнижник? Коротышка может ускользнуть прежде, чем она успеет схватить его, или метнуть в нее заклинание. Девушка внимательно осмотрела дверь. Замок взломали, притом совсем недавно: дерево на сколах оставалось светлым и не успело начать гнить. Ульрика тихонько толкнула дверь. Та подалась, заскрипели петли. Ульрика придержала створку рукой, проскользнула в щель и закрыла за собой. Ноги угодили во что-то рыхлое. Вампир осмотрелась. Она стояла в груде полуразложившихся тел. Все они лежали около входа, словно умерли, царапаясь в последней безнадежной попытке выбраться. Бедняги, подумала Ульрика. Запертые здесь, чтобы умереть.

Она находилась в узком коридоре, который тянулся прямо к фасаду здания. С каждой стороны Ульрика заметила несколько дверей, в середине слева — лестницу, ведущую в подвал. В противоположном конце коридора, у парадной двери, громоздилась еще одна куча трупов. Как и их товарищи по несчастью, собравшиеся у черного входа, они не смогли выбраться из дома.

На толстом слое пыли, покрывающем все вокруг, Ульрика заметила недавние следы. Они принадлежали разным людям. Один был в сапогах, второй босиком, а третий… Холод пробежал у нее по позвоночнику. Третий комплект принадлежал женщине — отпечатки были маленькие, аккуратные, и туфли она носила с заостренным носком.

Сверху донесся шорох, напомнив, что среди следов в пыли есть и очень, очень свежие. Кто бы это ни был, человек находился на втором этаже и двигался крайне осторожно. Ульрика прислушалась изо всех сил. Шаги, хотя и аккуратные, казались тяжелыми, и каблуки сапог негромко постукивали при ходьбе, несмотря на все усилия владельца. Итак — мужчина, притом крупный. Ульрика вынула саблю из ножен и принялась красться вперед так бесшумно, как только могла. Половицы заскрипели, но негромко. Сердце человека над ней билось все так же ровно и спокойно.

На пути к лестнице Ульрика миновала несколько распахнутых дверей, и ей стало ясно, в каких целях использовался этот дом. В комнатушках рядами стояли низкие койки, и на каждой покоилось завернутое в грязные простыни тело, уже почти лишившееся плоти и превратившееся в скелет. В проходах между койками, а иногда и на них, поверх тел пациентов, лежали трупы в белых одеждах сестер Шалльи. Смерть настигла их, когда сестры продолжали исполнять свой долг. Ульрика задумалась — остались ли они с чумными по доброй воле или заразились, ухаживая за больными, и их заперли вместе с остальными. Она не знала ответа на этот вопрос, но благородство жриц, которые, даже обреченные на жуткую смерть, продолжали помогать страждущим, тронуло ее. Ульрика свернула на лестинцу и заглянула на второй этаж. Слабый желтый отблеск и прыгающие по стенам тени сообщили ей, что у человека наверху есть фонарь. Свет резко исчез, шаги стали приглушенными. Человек вошел в комнату. Отлично.

Девушка как кошка скользнула вверх по лестнице. Держась поближе к стене — в этих местах ступеньки обычно почти не скрипят, — она добралась до второго этажа. Туда вела дверь, а лестница шла выше, на следующие этажи. Ульрика притаилась за дверью в коридор и прислушалась. Шаги стали громче, в коридоре снова мелькнул свет. Неизвестный покинул комнату, которую осматривал. Ульрика подалась обратно во мрак, окутывающий лестницу, ожидая, пока мужчина заглянет в следующую комнату, но он этого не сделал. Свет фонаря приближался. Человек возвращался к лестнице. Ульрика поднялась на две ступени вверх и крепко сжала саблю, подобравшись для прыжка. Шаги замерли за дверью. Ульрика почти слышала, как он обдумывает, куда двинуться теперь. С такого расстояния она уже могла учуять запах незнакомца, вдохнула его, да так и застыла.

Это оказался вовсе не незнакомец.

Храмовник, охотник на ведьм! Тот самый, с которым она столкнулась в канализации!

Ульрика невольно попятилась. И что теперь делать? Бежать? Убить его? Поговорить с ним?

Охотник на ведьм вышел на лестничную клетку, светя под моги фонарем, и повернулся, собираясь подняться на следующий этаж. Увидел Ульрику, готовую броситься на него, и остановился как вкопанный.

— Ты, — сказал он.

Ульрика сглотнула.

— Храмовник Хольманн. Мы снова встретились.

Хольманн опасливо сделал шаг назад. Лоб его прорезали морщины.

— Что вы здесь делаете, фройляйн Магдова? — спросил он.

Ульрика выпрямилась и опустила саблю. Похоже, убивать храмовника она не станет.

— Полагаю, то же самое, что и вы, — ответила она. — Продолжаю поиски, начатые прошлой ночью.

Но Хольманн продолжал хмуриться.

— И снова я встречаю тебя во мраке и без фонаря, — сказал он. — Очень странно.

Ульрика стиснула рукоятку сабли.

— У меня была свеча, но я задула ее, когда увидела свет твоего фонаря. Я подумала, что тут бродит мародер, и не хотела обнаруживать свою позицию.

Девушка улыбнулась.

— Я… я собиралась прыгнуть на тебя, когда ты выйдешь из двери.

— Хм-м, — ответил Хольманн, все еще оставаясь напряженным. — Вы не пришли в «Оружейную». Я ждал.

Ульрика чуть не прыснула ему в лицо. Навело ли это Хольманна на подозрения насчет нее либо охотник просто задет тем, что они не встретились?

— Мне пришлось отбыть по семейным делам, — ответила девушка. — Да и тогда, утром, я потеряла след. А тебе, кажется, повезло больше?

Хольманн опустил фонарь. Лицо его несколько смягчилось, хотя оставалось настороженным. Он покачал головой.

— Нет, я тоже ничего не нашел в канализации. Мне пришлось вернуться домой, чтобы поспать в конце концов. Мы, охотники на ведьм, работаем в основном по ночам.

— А как ты забрел сюда? — спросила Ульрика.

Лучше, если он станет отвечать на ее вопросы, чем задавать свои — как всегда, неудобные.

— Я вернулся в этот район вчера после смены и поговорил с местными стражниками, — ответил Хольманн. — Они рассказали, что некоторые горожане жаловались на громкий шум драки на этом перекрестке. Но когда стражники прибыли на место, то никого не нашли. Я хотел поговорить с жителями, но оказалось уже слишком поздно, все улеглись спать.

Ульрика улыбнулась.

— Значит, сегодня ты прогулял дежурство, чтобы прийти сюда пораньше?

Хольманна, казалось, глубоко потрясло подобное предположение.

— Нет, конечно. Я подал прошение капитану, чтобы он разрешил расследовать это происшествие. Мою просьбу удовлетворили.

Ульрика обеспокоенно повернула голову, прислушиваясь. Неужели весь дом забит охотниками на ведьм? Могла ли она не услышать биение других сердец на дальних этажах?

— Так ты здесь сегодня не один?

Хольманн снова покачал головой.

— Капитан не мог больше никого снять с дежурства. Мы по-прежнему опрашиваем знакомых женщин, которые оказались вампирами.

— А, ну да, конечно, — с большим облегчением сказала Ульрика.

— Сегодня я поговорил с несколькими местными жителями, которые слышали шум драки, — продолжал Хольманн. — И смог более точно определить, где она случилась.

Он повел свободной рукой вокруг.

— Этот дом, единственный в квартале, пустует. И только его не проверяли стражники.

— И неудивительно, — заметил Ульрика, наморщив нос. — А ты смелый. Кто другой не сунулся бы в зачумленный дом.

Хольманн коснулся амулета в виде молота на своей шее.