Габриелла надвинулась на Родрика, в глазах ее сверкала ярость.

— Ах вы инфантильный ревнивец! Мы расстались на три дня — и вы уже предали свои клятвы защищать меня?

— Итак, Родрик не подтверждает ни единого твоего слова, — сухим официальным голосом, но явно наслаждаясь происходящим, сказала Гермиона. — Ты утверждаешь, что он лжет? Или он действительно не может засвидетельствовать, где вы были и что делали?

— Нет, он действительно не может, — процедила Габриелла сквозь зубы и посмотрела на Родрика в упор. — Но он, безусловно, мог доверять правдивости того, что видел. Он, конечно, мог устранить сомнения, возникшие насчет его госпожи.

— Ага! — снова сказала Гермиона. — То есть у тебя нет свидетелей!

— Но и у тебя тоже! — возразила Габриелла. — Родрик, может, и отказался поручиться за нас, но точно так же он не в состоянии утверждать, что мы делали что-то другое, не то, что мы говорим. Его там не было.

Габриелла повернулась к рыцарю.

— Но кое-что он может подтвердить.

Графиня вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.

— Итак, скажите: когда-либо в вашем присутствии упоминала ли я о заговоре против Гермионы или любой другой ламии, в котором участвует и мадам Матильда или замешаны фон Карштайны?

Родрик заколебался, нахмурился.

— Ну же, рыцарь, — надавила Габриелла. — Говори!

Родрик расправил плечи.

— Нет, миледи, ничего подобного вы не говорили, но последнее время я нечасто находился при вас.

Габриелла ухмыльнулась и собиралась обратиться к Гермионе, но Родрик продолжил.

— Но я слышал, как вы говорили, что, по вашему мнению, леди Гермиона — самый худший кандидат на управление сестринством в Нульне, — произнес он ровным голосом. — И что вы очень сожалеете, что вместо всех остальных сестер тварь не прикончила ее.

Габриелла замерла, словно кот, подбирающийся для прыжка, и начала надвигаться на Родрика, не сводя с него глаз.

— Ах вы испорченный ребенок! Мелкий засра…

Гермиона встала между ними, подняв руки.

— Ты не тронешь его, сестра. Он теперь под моей защитой. Отойди.

Габриелла зарычала, выпуская когти и клыки.

— Ты еще поучи меня, что мне делать с моим донором!

Гермиона попятилась, глаза ее горели торжеством, хотя, судя по лицу, она была все же несколько напугана.

— Она напала на меня! Она точно заодно с убийцей! Паладины, к оружию!

Ульрика заняла позицию за спиной Габриеллы, готовая к драке. Воины фон Цехлина мгновенно вскочили, обнажая шпаги, сон слетел с них, и толпа окружила гостей. Фамке встала рядом с Гермионой. На лице девушки отразилась тревога. Экономка Отилия ретировалась к дверям.

— Родрик, займитесь фон Цехлином, — сказала Габриелла. — А мы с Ульрикой разберемся с этой сучкой и ее шавками.

Родрик обнажил меч, но встал в шеренгу людей Гермионы, окруживших графиню и Ульрику.

— Извините, миледи, — ответил он и оттянул край воротника, обнажив две свежие ранки на шее, из которых еще сочилась кровь. — Но я больше не повинуюсь вашим приказам.

Габриелла уставилась на следы укусов, затем повернулась к Гермионе.

— Как ты смеешь пить кровь моего донора!

Гермиона засмеялась.

— Он больше не твой. Ты слишком долго пренебрегала им. Я не могла видеть его таким несчастным.

— Предатель! — прорычала Габриелла, обращаясь к Родрику. — Клятвопреступник!

Родрик поднял меч и наставил на нее с самым благородным видом.

— Я покинул вас, миледи, только после того, как вы оставили меня.

Фон Цехлин протолкался вперед.

— Хватит разговоров! Атакуй!

Он набросился на Габриеллу, замахиваясь шпагой. Приспешники последовали его примеру.

Габриелла отбросила клинок в сторону и ударила напавшего когтями, но фон Цехлин увернулся, а его воины зашли графине с боков, не позволяя уклониться от ударов.

На Ульрику тоже набросились трое, но ей удалось уклониться. Девушка страстно желала, чтобы на ней был костюм для верховой езды, сколько угодно окровавленный и порванный, а на бедре висела сабля. Вооруженная и не скованная дурацкими юбками и корсетом, она бы одним махом разобралась с окружившей семеркой. Но теперь эти семеро превратились в непростую задачу. Девушка опрокинула на противников стол тонкой тилийской работы, заставив двоих споткнуться. Позади них Ульрика увидела Гермиону — та тащила Фамке к выходу.

— Гермиона бежит, госпожа, — крикнула Ульрика через плечо. — Мне последовать за ней и убить?

— Нет, — проворчала Габриелла, отрывая руку соседу Родрика. — Только с разрешения королевы. Мы должны просто выбраться отсюда.

Ульрика хмыкнула с досады.

— Хорошо, госпожа.

Оставаясь законопослушными, они могли погибнуть.

Ульрику снова атаковали трое. Бойцы оказались действительно хорошими фехтовальщиками, как и хвасталась Гермиона. Каждый нападал со своей стороны, и остановить всех Ульрика не смогла бы. Но она и не стала. Девушка позволила двоим поразить ее руку и ногу, уворачиваясь от третьего, который метил в сердце. Пронзила мучительная боль, но это не беда. Один глоток крови — и от ран вскоре останутся только воспоминания. Она ухватила за запястье того, кто целился в ее грудь, и когтями распорола предплечье до костей. Противник завопил и рухнул, Ульрика выхватила у бойца шпагу. Теперь у нее появилось оружие, наконец-то! Двое других уже собирались наносить новые удары. Прямым выпадом девушка пронзила сердце одного, выдернула клинок и приняла на него нацеленный в голову выпад второго. Воин попятился. Глаза его широко раскрылись, когда лезвие Ульрики скользнуло к шее. Разгоряченная дракой и витающим в воздухе запахом крови, вампир хотела погнаться за ним, но удержалась. Габриелла приказала выбираться из этого дома, а не убивать всех подряд.

— Сюда, госпожа!

Габриелла отпрыгнула от Родрика, фон Цехлина и еще одного воина. Она тоже успела обзавестись клинком, а один из людей Гермионы лежал в кресле, пачкая кровью дорогую обивку.

— Отойдите! — крикнула Габриелла противникам.

Но те атаковали снова. Ульрика парировала выпад воина фон Цехлина, а графиня выбила оружие из рук Родрика и самого фон Цехлина. Ей, никогда не обучавшейся фехтованию, сверхчеловеческая скорость позволяла восполнить недостаток навыков и мастерства. Она отпихнула фон Цехлина на нападавшего, с которым билась Ульрика, и они оба рухнули на узорчатый ковер. Но тут Габриелла столкнулась с Родриком. Рыцарь тяжелым мечом выбил шпагу из руки графини и замахнулся для удара.

— Госпожа! — закричала Ульрика и попыталась пробиться к ней, но их разделяли бойцы фон Цехлина — те, кто еще держался на ногах.

Ульрика разбросала фехтовальщиков в стороны. Габриелла тем временем развела руки, словно для объятия, и произнесла, вздернув подбородок:

— В самом деле, сэр рыцарь? Вам хватит одного чужого укуса, чтобы зарубить даму, которой вы клялись в верности?

Родрик заколебался. Меч дрогнул в его руках, в глазах промелькнула боль. Габриелла зарычала. Со звуком, похожим на грохот выстрела, она ударила предателя по щеке с такой силой, что сбила с ног. Ошеломленный рыцарь распростерся на полу, задыхаясь и глядя в потолок. Кровь хлынула из глубоких ран от когтей на его щеке, располосованной от уха до подбородка.

Ульрика проткнула двух своих противников и пробилась к Габриелле. Та собиралась прикончить Родрика, но тут позади графини мелькнул голубой шелк.

— Сзади, госпожа!

Габриелла проворно обернулась. Гермиона прыгнула, и вампиры, сцепившись, рухнули на низкий столик. Тот разлетелся фонтаном позолоченных осколков, к которым добавились обрывки кринолинов. Гермиона схватила графиню когтями за горло.

— Госпожа! — Ульрика прыгнула вперед, замахиваясь, чтобы проткнуть Гермиону шпагой.

— Нет! — выдохнула Габриелла.

Ульрика выругалась, отшвырнула клинок, схватила Гермиону за волосы и платье на спине и отодрала от графини. Леди выкрутилась в ее руках, шипя и плюясь, и впилась когтями в лицо девушки. Ульрика пыталась оторвать вампира от себя, но та продолжала драть когтями ее голову и шею.