Парочка поднялась по лестнице на второй этаж. Ульрика перевела взгляд на Габриеллу. Графиня подождала, пока проститутка и ее клиент скрылись из виду, и поднялась с места.

— Пойдемте, миледи, — произнесла она и добавила, фыркнув: — Подождем офицера наверху. Я не позволю всем этим забулдыгам пялиться на вас.

Ульрика встала и последовала за ней по лестнице. Некоторые гуляки проводили их взглядами, раздались гнусные понимающие смешки, но большая часть посетителей слишком погрузилась в свое нехитрое веселье, чтобы смотреть по сторонам.

Дамы поднялись на второй этаж и оказались в коридоре, скупо освещенном свечами. Примерно посередине дверь как раз закрывалась за молодым бандитом и его спутницей. Графиня стремительно зашагала вперед, Ульрика поспешила следом. Из-за тонких стен доносилось хихиканье, страстные стоны и вздохи. Вампиры остановились у нужной двери, и Габриелла начала бормотать заклинание.

— Мы убьем их, госпожа? — спросила Ульрика.

Габриелла шикнула на нее, продолжая бормотать.

Ульрика окинула коридор обеспокоенным взглядом и прислушалась, не идет ли кто. Из-за двери тем временем доносились голоса тех, кому скоро предстояло стать их добычей:

— Тр’пки долой, — невнятно произнес мужчина. — Я х’чу видеть т’вар лицом.

— Прямо к делу, да? — ответил грубый женский голос. — Хорошо, вот они. За фунт такие не купишь.

Габриелла закончила бормотать и закатила глаза.

— О, эта высокая поэзия соблазна и искушения!

Ее левая ладонь сжала извивающуюся черную тень. Правой рукой графиня взялась за собачку замка. Его заперли изнутри, но графиня нажала сильнее, раздался щелчок, и дверь открылась. Габриелла и Ульрика вошли в убого обставленную комнатенку. Проститутка как раз забиралась в видавшую виды кровать, когда увидела их.

— Эй! — завопила она. — Пошли вон! Я тут с клиентом!

Бандит усмехнулся, показав пожелтевшие зубы.

— Ч’м больше н’роду, тем весс’лее, как по мне.

Габриелла закрыла дверь, протянула левую руку вперед и разжала пальцы.

— Спать, — сказала она.

Извивающаяся тень распалась, превратившись в облако пыли, которое проворно двинулось в сторону бандита и проститутки. Испугавшись, они отпрянули, но облако накрыло их. Глаза жертв закрылись, головы упали на подушки, на лицах появились блаженные улыбки. Габриелла шагнула вперед.

— Они?.. — с сомнением в голосе начала Ульрика.

Габриелла подошла к сундуку в изножье кровати и принялась рыться в ворохе пестрой одежды, лежащей на нем.

— Всего лишь спят, дитя мое, — ответила графиня. — И бьюсь об заклад, проводят время гораздо приятнее, чем если бы мы не прервали их страстное свидание.

Она указала на храпящего бандита.

— Давай. Раздень его и сама раздевайся. Мы уже полночи проторчали тут.

Ульрика подошла к мужчине и приступила к неприятному делу. Меч бандита оказался сделан из хорошей стали, да и одежда — дублет и бриджи — была сшита из дорогих тканей: красного габардина со вставками из черной парчи. Но, похоже, последний раз их стирали лет пять назад. От них разило немытой плотью и протухшими объедками. Дела с рубашкой и нижним бельем обстояли еще хуже. Как и опасалась Ульрика, они кишели вшами.

— Госпожа, — сказала она. — Я… я не могу…

Габриелла глянула на вещи бандита, поморщилась.

— Так… Вот это возьми.

Она бросила Ульрике белую блузку с оборками.

— Тебе придется взять его дублет и бриджи, но под них ты можешь надеть вот это. На самом деле эта блузка даже больше подходит для роли, которую тебе надо сыграть.

Ульрика с облегчением приняла блузку и нижнее белье, которое Габриелла нашла в сундуке. Поношенное и местами драное, оно хотя бы оказалось немного почище. Ульрика сбросила костюм благородной леди и натянула блузку проститутки и верхнюю одежду, которую сияла с бандита. Немного жало в груди и бедрах, но в целом село хорошо. Вес чужого меча на бедре ощущался немного непривычно, а обувь оказалась велика. Ульрика разорвала найденную здесь же юбку и набила тряпками носки сапог — теперь в них можно было ходить. В качестве завершающего штриха — и чтобы хоть немного облегчить муки, которые испытывал ее нос, — девушка порылась на хлипком туалетном столике и среди расчесок и баночек с румянами нашла флакон с духами, который и вылила на себя. От нее все равно несло — но теперь хотя бы дешевой розовой водой.

Закончив, Ульрика повернулась к Габриелле и обнаружила, что скромная камеристка исчезла, а ее место заняла дерзкая развратница. Грудь ее чуть не вываливалась из желтого лифа с глубоким вырезом, на вульгарно накрашенном лице сияла улыбка.

— Хоцца спробовать, м’лорд? — произнесла Габриелла на грубом сленге обитательницы Трущоб.

Ульрика против воли улыбнулась.

— Я начинаю думать, госпожа графиня, что вы не всегда были графиней.

Габриелла хмыкнула в ответ.

— Служба королеве заставляет нас играть множество ролей.

Графиня подошла к окну, открыла ставни и выглянула наружу.

— Собери свои вещи, положи их в эту сумку вместе с моими, и пошли.

Пока Габриелла и Ульрика пробирались по пустынным улочкам трущоб Фаулештадта, графиня полностью вжилась в свою нынешнюю роль. Хотя ее игру могли оценить только редкие случайные прохожие, она дефилировала, пошло покачивая бедрами и томно отбрасывая с лица пряди волос. Ульрика предположила, что и сама неплохо справляется с ролью: она следовала за Габриеллой строгой, слегка деревянной походкой и непрерывно бросала по сторонам угрюмые настороженные взгляды. Причем абсолютно натуральные, не наигранные.

— На мосту нас все равно остановят охотники на ведьм, госпожа, — сказала Ульрика. — Даже в этих костюмах.

— Если мы сунемся на мост в одиночку, конечно, остановят, — ответила Габриелла. — Как раз поэтому мы должны найти спутников.

Графиня посмотрела вперед, на перекресток.

— Я как раз подыскиваю подходящее заведение, где мы сможем встретить нужных людей. Ага! Вот та таверна выглядит многообещающе!

Графиня расправила плечи и двинулась к зданию, увешанному красными фонарями по самую крышу. Оно, подобно маяку, светилось в темном океане полной кошмаров ночи. Вывеска над дверью сообщала, что заведение именуется «Жерло пушки». Перед ним на улице выстроилась вереница дорогих экипажей.

Габриелла оглянулась на Ульрику.

— Пойдем, мой лихой селезень. Глазом не успеешь моргнуть, как мы окажемся в Альтештадте.

— И что же привело таких ут’нченных благ’родных людей, как вы, м’лорды, к нам сюда, на южный берег реки? — спросила Габриелла.

Четверо пьяных юношей, в окружении которых расположилась графиня, засмеялись. Ульрика пряталась в тени колонны поблизости и сомневалась, что юнцы принадлежат к аристократам. Их одежда и украшения, хоть и дорогие, выглядели настолько безвкусными, что ни один настоящий дворянин в жизни бы такое не надел. Скорее всего, перед ней сидели сынки зажиточных купцов, вертопрахи, прожигающие родительские деньги. «Жерло пушки», судя по всему, как раз и рассчитано на такую категорию гуляк. Таверна с грубо сколоченными столами и черными от копоти балками пыталась копировать истинное убожество «Кувшина и болта», но проститутки здесь казались гораздо симпатичнее, позади главного находился зал, где играли в карты и кости, и огромные вышибалы в дверях наблюдали за порядком. Место для богатых мальчишек из-за реки, которые приходили пощекотать нервишки — но так, чтобы настоящей опасностью их маленькие беспечные забавы не грозили. Сегодня они хотели оторваться на полную. Так же как в «Кувшине и болте», в кабаке яблоку было негде упасть. Голова Ульрики кружилась от резкого смеха и громких разговоров. Словно все те же дикари собрались вокруг костра, чтобы избавиться от страха перед темнотой.

— Мы пр’шли охотиться на вампиров, — невнятно пробормотал самый пьяный из купеческих сынков.

Рыжий, с лицом круглым, как луна, он был одет в дублет и бриджи небесно-голубого цвета.