Гермиона раздраженно глянула на дам.

— Это волчья шерсть! — объяснила она. — Также Бертольт нашел следы лап!

Габриелла нахмурилась, как будто впервые слышала об этом, хотя благодаря Ульрике уже все знала.

— Ты предполагаешь, что на госпожу Альфину напал волк? — спросила она. — В центре города?

Фон Цехлин фыркнул в ответ, Гермиона закатила глаза.

— Моя дорогая графиня, — сказала она. — Ты, очевидно, не настолько владеешь сведениями о наших сестрах в Нульне, насколько должна бы. Я ведь рассказывала тебе о вульгарной шлюхе, Матильде?

— Которая владеет таверной в трущобах к югу от реки? — уточнила Габриелла. — Да, я помню.

— Так вот, — продолжала Гермиона. — Матильда — грязное животное. Когда ее кровь бурлит, она может принять вид огромной черной волчицы. Волчицы, наделенной силой вампира. В этом своем облике она с легкостью разорвет любую из нас.

— Сестра, вы хотите сказать?.. — ахнула Дагмар.

Гермиона кивнула и указала на клочья шерсти.

— Это она, и никто другой. Матильда убила Розамунду, Карлотту и Альфину. Она хочет подмять Нульн под себя. Мы должны остановить ее прежде, чем она завершит затеянный переворот. Надо убить до того, как она перегрызет горло каждой из нас.

Ульрика хотела рассказать про маленького чернокнижника, которому удалось удрать, обратить внимание собравшихся на то, что от тела госпожи Альфины волком не пахло — этот запах обнаружили только на следах у борделя, но решила промолчать. Ведь сообщить об этом означало расписаться в том, что Габриелла отправила ее туда, прямо нарушив приказ Гермионы.

Габриелла нахмурилась еще сильнее.

— Это серьезное обвинение, сестра, — сказала она. — Ты точно уверена, что это именно Матильда? В мире есть много существ, которые умеют менять шкуру.

— Но чтобы это существо имело зуб на нас? — с горящими глазами возразила Гермиона. — Нет, оборотни — волки и медведи — живут в лесах, среди настоящих волков и медведей. Им нет до нас никакого дела. А у Матильды полно причин завидовать своим прекрасным сестрам. У нас есть красота и стабильное питание, а у нее нет ни того, ни другого. Мы живем в замечательных домах, она — в грязной хижине. Мы слизываем сливки общества, а она питается его отбросами.

Ненависть исказила красивое лицо леди Гермионы.

— Может быть, и так, — спокойно сказала Габриелла. — Но мне все еще трудно поверить в это. Как я уже говорила, ни одна ламия не вытащит на свет божий другую ламию — начавшаяся охота на ведьм поставит под угрозу ее собственную жизнь.

— Да, Гермиона, — робко поддержала графиню мадам Дагмар. — Даже Матильда не пошла бы на такое.

— Охотники на ведьм среди черни не ищут! — воскликнула Гермиона. — Вампиров, по крайней мере! Разве ты не видишь, как умно она поступила? Матильда убила Розамунду и Карлотту, и охотники на ведьм сделают все остальное за нее. Вскоре всех ее богатых сестер, живущих к северу от реки, обнаружат и приколотят колами к воротам их домов. Матильда будет единственной ламией в Нульне! Королеве не останется ничего другого, как назначить ее своей представительницей здесь!

Гермиона вздрогнула от отвращения.

— Матильда переберется в мой дом! Эта свинья будет валяться на моих простынях! Наденет мои прекрасные платья на свое немытое тело!

Графиня Габриелла тонко улыбнулась.

— Кошмар, вот уж действительно, — промурлыкала она.

Гермиона сложила платок с клочьями шерсти и убрала его в рукав.

— Я не собираюсь ждать, пока она придет за мной, — сказала леди, вздернув подбородок. — Мы должны ударить первыми. Мы пойдем сегодня вечером, все мы, и прикончим ее прямо в логове — вместе с бандой.

Дагмар попятилась от клавесина, недоверчиво уставившись на Гермиону.

— Ты хочешь, чтобы мы сражались? Убивали?

— Ты не выпустишь и когтя, чтобы защититься, сестра? — глумливо спросила Гермиона. — Ты ведь сражалась раньше.

— Я не участвовала в битвах много веков, — ответила Дагмар. — Ни разу после того, как меня обратили. Я всегда использовала… другое оружие, чтобы выигрывать сражения.

Гермиона ухмыльнулась, смерила взглядом фигуру Дагмар, формой напоминающую песочные часы.

— Я не думаю, что оружие такого рода сработает против Матильды, — произнесла она. — Тебе придется наточить когти.

Леди Гермиона повернулась к кастелянше, которая скромно ожидала у дверей.

— Отилия, пусть приготовят кареты. Мы отправляемся немедленно.

Отилия присела в реверансе и удалилась.

— Гермиона, пожалуйста, — сказала Габриелла, когда Отилия вышла. — Не надо делать резких шагов. Королеве это не понравится. Все ее законы всегда запрещали ламиям воевать друг с другом.

— И Матильда нарушила все эти законы! — прорычала Гермиона.

— Но не должны ли мы сначала сообщить королеве? — почти взмолилась Габриелла. — Я буду чувствовать себя гораздо увереннее, совершив это убийство с ее одобрения.

— А пока мы ждем ответа королевы, еще кого-нибудь из нас прикончат? — возразила Гермиона. — Нет. Я не могу подвергнуть оставшихся сестер такому риску. Мы отправляемся. Пошли.

Она повернулась на каблуках и двинулась к двери.

Ульрика увидела, как Габриелла сжала кулаки, подавляя вспышку ярости, и спокойно последовала за леди Гермионой.

— В таком случае, сестра, — произнесла она, — могу я хотя бы попросить о суде перед тем, как мы казним Матильду? Почему бы не выслушать, что она скажет в свою защиту, до того, как мы вынесем приговор?

— О да! — воскликнула Дагмар.

Глаза мадам заблестели при мысли о возможности оттянуть битву.

— Это правильно. Давайте сначала выслушаем ее.

— Слушать ее? — спросила Гермиона, не замедляя шаг. — Зачем? Она будет громоздить одну ложь на другую.

— Чтобы сказать королеве, что мы это сделали, — ответила Габриелла. — Ты знаешь так же хорошо, как и я, что независимо от того, насколько оправданно это убийство, на горе к нам возникнут вопросы. И я, например, хочу иметь на них ответы.

Аргумент возымел действие. Гермиона остановилась у дверей и обернулась к Габриелле. В глазах ее мелькнула неуверенность.

— Я об этом не подумала. Нам ведь придется отвечать…

Графиня кивнула.

— Действительно придется. И нам следовало бы прикрыть тылы как можно лучше, не так ли?

Гермиона пожевала губу и кивнула.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Мы дадим ей возможность объясниться. Пусть выроет себе могилу собственными руками.

Ульрике хотелось остаться с Габриеллой наедине и поделиться сомнениями насчет теории Гермионы, но такой возможности не выпало. Графиня настояла, чтобы они поехали в одной карете с сестрой, в надежде заставить ту прислушаться к голосу разума. Ульрика и Фамке сидели рядом, а напротив их госпожи яростно спорили о том, что следует говорить и предпринимать, добравшись до Матильды.

Исход событий казался Ульрике предрешенным. Гермиона снарядила свиту для боя. Родрик и фон Цехлин в тяжелых боевых нагрудниках, с мечами и пистолетами на поясах, заняли места на подножках у дверей на случай внезапного нападения. За каретой леди Гермионы следовал экипаж госпожи Дагмар с ее охранниками. Последними ехали воины фон Цехлина, также вооруженные до зубов.

По опыту Ульрики, если кто-то заявляется на переговоры с заряженным ружьем, оно почти наверняка стреляет. Гермиона убьет волчицу, хотя скорее всего та не имеет никакого отношения к происходящему, а затем Ульрике и графине придется найти настоящего убийцу. Справедливо или нет, но девушка не видела ни единой возможности предотвратить это, и потому беседа Габриеллы и Гермионы казалась бессмысленной и раздражающей. Ульрика отвернулась к окну и наблюдала за происходящим на проносящихся мимо улицах.

Продавцы газет и торговцы амулетами снова толпились здесь. Они кричали о новых исчезновениях людей, о вампирах и гарантированной защите от них. На одном перекрестке женщина продавала колокольчики на струнах.