Когда погоня добралась до перекрестка, мужчину отделяло от Ульрики всего шагов десять. Вместо того чтобы повернуть за очередной угол в тщетной попытке ускользнуть, он остановился, глубоко вдохнул и выкрикнул странную фразу. Ульрика прикрыла глаза, защищаясь от окутавшей человечка вспышки красного света, и бросилась на пол, опасаясь, что преследуемый бросил в нее заклинание. Но ничего не произошло. Магическое копье не вонзилось в нее, ничего не разрывало ни ее разум, ни душу. Ульрика моргнула и прищурилась. Свечение рассеялось. Она огляделась и выругалась.

Мышонок ускользнул. Но куда? Вампир поднялась с пола, глянула на бурлящую жижу в коллекторе. Может, он спрыгнул туда? Но не заметно ни кругов на грязной воде, ни неизбежных пузырей. Она подкралась к перекрестку, принюхиваясь и прислушиваясь.

Вонь канализации полностью перебивала запах, но Ульрике показалось, что она слышит осторожные шаги во втором туннеле слева. Она вошла в коридор. Слух не подвел — там точно кто-то удалялся, прихрамывая. Но Ульрика все еще не видела мужчину. Вампир остановилась. Дело не в темноте. Ее ночное видение позволяло спокойно осмотреть туннель на сто ярдов вперед, и проход казался пустым, в то время как шаги раздавались гораздо ближе. Преследуемый сделался невидимым, что ли? Другого объяснения не нашлось. Ульрика глухо зарычала. Он решил пойти по сложному пути. Хорошо. У нее все еще есть уши, которые слышат гораздо лучше человеческих.

Позади раздался шум — по кирпичу скрипели кожаные сапоги. Ульрика обернулась. Из туннеля в дальнем конце перекрестка выплывал свет, и источал его фонарь в руке высокого крепкого мужчины — вот этого уже не назовешь мышонком! — в длинном плаще. Второй рукой он сжимал пистолет. Ульрика еще заметила перчатки на руках человека.

— Стоять, кровосос! — зычно крикнул охотник. — У меня посеребренные пули!

Ульрика прижалась спиной к стене. Мужчина смотрел на нее через заполненный грязью коллектор, высоко подняв фонарь и держа ее на мушке. Дрожь пробежала по позвоночнику девушки. Охотник на ведьм! И он знает, кто она такая!

— Стой, где стоишь, монстр!

Первым побуждением было бежать. Ульрике совсем не хотелось упускать мышонка, даже если тот умеет становиться невидимым. Но и получить посеребренную пулю в спину тоже не улыбалось. Вторым желанием стало убить внезапного преследователя и выбросить тело в коллектор. Нет. Убить, высосать кровь и выкинуть в коллектор. Азарт погони разжег голод, и она только сейчас ощутила, как сильно хочет есть.

Но тут в памяти Ульрики всплыли условия, на которых графиня Габриелла отпустила ее на эту вылазку: не убивать — разве что в случае смертельной опасности — и не пить ничью кровь до возвращения домой. Тут она уже и сама сообразила, что убить и высосать досуха охотника на ведьм сейчас, когда в городе на каждом углу кричат о вампирах, не очень-то умно. Даже если тело не найдут, охотника рано или поздно хватятся, и это только подольет масла в огонь. Нет. Ни убить, ни убежать Ульрика себе позволить не могла. Но что же предпринять? Если тот уже знает, что она — вампир, в живых его оставлять нельзя.

А с чего она взяла, что ему это известно?

Человек медленно пробирался по узким мостам, перекинутым через устья каждой подземной канавы, освещая путь фонарем. То есть, сообразила Ульрика, он вообще не видит в темноте. Как он мог наверняка различить во мраке, кто она такая? Охотник назвал ее кровососом — даже не заметив, что она не мужчина. Просто предположил…

Ульрика волевым усилием подавила животные инстинкты и втянула когти и клыки. Возможно, в этом случае стоит применить тактику графини Габриеллы, попробовать ламийский способ — то есть очаровать, соблазнить. Девушка представила, как воркует и показывает этому мужчине ложбинку между грудями, как потаскуха, и содрогнулась. Никогда она не заводила любовника таким манером. Подобное не по ней. Да и зачем бы ей такое делать? Феликс влюбился в нее, увидев, как ловко она орудует мечом, и услышав решительные и прямолинейные высказывания.

Охотник на ведьм пересек последний мост и поднял фонарь, чтобы рассмотреть Ульрику, не переставая твердо держать пистолет направленным ей в грудь.

— Женщина! — воскликнул он, но тут же удивление в его взгляде сменилось подозрительностью. — Или тварь, которая выдает себя за нее. Покажи зубы, паскудница!

— Господин, уверяю вас… — начала было Ульрика, но мужчина перевел пистолет на ее голову.

— Зубы покажи!

Вздохнув, Ульрика улыбнулась так широко, как только могла, показывая зубы, в данный момент не отличимые от человеческих.

— Вы… вы охотник на вампиров, господин? — спросила девушка, не разжимая челюсти.

— Вопросы здесь задаю я! — огрызнулся тот, наклонившись и пристально разглядывая ее рот.

Теперь, когда человек стоял так близко, Ульрика увидела, что ему вряд ли многим больше двадцати. Мощная квадратная челюсть, серые глаза — он красив, но суровой, жесткой красотой. На его широком поясе с бронзовыми заклепками висели шесть рябиновых кольев, молот и тяжелый меч с круглой гардой, защищающей руку. Второй пистолет мужчина заткнул за пояс. Грудь его крест-накрест перехватывали патронташи, но вместо патронов в маленьких кармашках виднелись склянки — видимо, с эликсирами, — Ульрика не имела ни малейшего понятия, что плескалось в них. На груди поблескивал серебряный талисман — молот Зигмара.

— Что ты делаешь здесь, в канализации? — спросил охотник. — И без света? Ты что, негодяйка, видишь в темноте?

Ульрика сглотнула, лихорадочно соображая. То, что у нее нет с собой ни лампы, ни фонаря, действительно сложно объяснить. Что же наплести? Ульрика вспомнила период сближения с Феликсом. Речи столь же прямые и разящие, как и меч в ее руках. Попробовать стоило.

— Полагаю, то же самое, что и вы, сэр, — сказала она, показывая саблю в замызганных грязью ножнах. — Преследую вампира. Мы схватились перед вашим приходом. Вы видели яркую вспышку?

— Да, — осторожно согласился охотник на ведьм.

— Мой фонарь, — кивнула Ульрика. — Я уронила его в коллектор, когда мы с вампиром боролись. И думала, что сейчас и сама окажусь там. Но ваш окрик и свет фонаря заставили чудовище броситься прочь. Благодарю вас за это. Вы, судя по всему, спасли мне жизнь.

Она посмотрела в туннель, в котором скрылся маленький человечек.

— Если вы поможете, мы, наверное, еще сможем поймать его.

Ульрика развернулась и двинулась по туннелю, приглашающим жестом поманив охотника на ведьм за собой.

— Пошли. Быстрее.

— Стой где стоишь! — рявкнул охотник на ведьм. — Лицом ко мне.

Ульрика замерла на месте, потом осторожно повернулась. Охотник подошел к ней и осмотрел с ног до головы, презрительно кривя губы.

— Женщина — охотница на вампиров? — спросил он. — Никогда не слыхал ни о чем подобном. Почему ты носишь мужское платье? Как пришла в нашу профессию?

— Господин, тот, кого мы оба преследуем, прямо сейчас убегает от нас, — напомнила Ульрика. — Может, обсудим это все на ходу?

— Отвечай на вопросы!

Ульрика глубоко вздохнула, чтобы выиграть время и успеть сочинить ответ.

— Насчет мужского платья — ты всерьез думаешь, что можно легко преследовать вампира в юбках? Я в вашу профессию не приходила. Она сама пришла за мной. Я стала охотницей на вампиров, потому что…

Она замолчала на мгновенье, словно сдерживая бушующие чувства. Но эмоции в самом деле неожиданно вскипели, когда Ульрика начала рассказывать историю — почти собственную.

— Мою сестру соблазнил вампир и обратил — против ее воли. Тварь лишила сестру всего: друзей, отца, мужчины, которого она любила, — вывезла из страны, которой та хранила верность всем сердцем, превратила в чудовище и бросила в холодном, жестоком краю.

Ульрика вздернула подбородок.

— И тогда я поклялась мстить всему этому проклятому роду.

Гнев на лице охотника на ведьм сменился холодной грустью, когда он выслушал ее историю.