Голову и плечи Ульрики начало припекать. Пламя, которое постепенно расползалось по занавескам, подбиралось к ней. Девушка завопила и постаралась сбросить тлеющую ткань, но только еще глубже застряла между двумя длинными золотыми рожками. Ульрика попала в ловушку, а стригой и огонь подступали все ближе.

— Брось ее, идиот! — раздался голос чернокнижника. — Займись ведьмой! Ведьмой, я говорю!

Стригой зарычал, выразив полное нежелание заниматься ведьмами, но развернулся и направился к Габриелле.

— Смотри не сгори здесь, маленькая муха, — прохрипел монстр, оглянувшись на Ульрику через плечо. — Я еще вернусь за тобой.

Ульрика выпустила меч и принялась бороться со спеленавшим полотнищем обеими руками. Она должна была защитить графиню. Но все попытки выбраться приводили только к тому, что она запутывалась еще сильнее. Пламя уже облизывало волосы на затылке, их треск громко звучал в ушах.

Сползая все ниже, девушка видела, как стригой подбирается к Габриелле сзади. Родрик и волчица, стоя спина к спине, дрались с упырями, окружавшими их со всех сторон. Никто не замечал, что Мурнау приближается!

— Госпожа, берегитесь! — воскликнула Ульрика. — Матильда! Родрик! Остановите его!

Габриелла была слишком занята обменом магическими ударами с чернокнижником, но Родрик и волчица услышали предостережение. В глазах их мелькнул страх, оба тоже закричали и попытались прорваться через кольцо упырей.

Ульрика еще глубже провалилась в слои ткани, и все скрылось из виду. Горящий край мазнул по лицу, обжигая. Вампир завизжала и отчаянно ударила когтями, разорвав ткань; когти стукнулись об пол. Обида на собственную глупость, болезненная, как вспухающие на щеках волдыри ожогов, захлестнула Ульрику, когда она откатывалась подальше от горящих тряпок. Она могла распороть все эти занавески в любой момент! Она забыла про когти! Она думала как человек!

Крик Габриеллы заставил ее вскинуть голову.

Мурнау стоял в центре комнаты. Он сжимал графиню, как куклу, в руке, поднятой над головой; на другой, крепко сомкнув челюсти, висела волчица. Габриелла дергалась в кулаке стригоя. Родрик, расшвыривая последних упырей, пытался подобраться к чудовищу.

— Госпожа, — выдохнула Ульрика, с трудом поднимаясь на ноги. — Я иду!

Пока Ульрика ковыляла к ним, Мурнау швырнул волчицу в разбитые балконные двери. Та врезалась в перила, пробила их и свалилась вниз, во двор. Родрик пробился наконец через упырей и засадил Мурнау мечом в грудину. Чудовище взвыло и как дубинкой ударило рыцаря Габриеллой, ломая его ребра.

— Нет, тварь! — вопила Ульрика, рубя последних упырей, чтобы добраться до стригоя. — Со мной дерись! Со мной!

Мурнау взревел и швырнул в нее Габриеллу. Ульрика инстинктивно пригнулась. Графиня пролетела над ее головой. Ульрика пронзила стригоя мечом в живот, ударила по глазам когтями свободной руки. Он ткнул девушку кулаком в лицо, и Ульрика рухнула. Меч остался торчать в теле твари. Мурнау забился в судорогах, пытаясь вытащить клинок.

Все плыло перед глазами девушки. Но краем зрения она заметила фигуру в черном, направляющуюся к обломкам кровати, где, все еще без сознания, лежала Габриелла. Чернокнижник! В руке колдун сжимал серебряный кинжал.

— Нет! — выдохнула Ульрика.

Она пыталась встать, но последний удар стригоя здорово оглушил — руки и ноги окончательно отказались слушаться.

Родрик тоже закричал и с трудом встал. Он поплелся к чернокнижнику, хотя из-за сломанных ребер уже не мог ни выпрямиться, ни поднять меч и волочил его за собой по полу. Чернокнижник занес кинжал над Габриеллой. Родрик замахнулся из последних сил, плашмя ударил мечом и врезался в колдуна головой.

Посеребренный клинок вонзился в матрас в дюйме от руки Габриеллы, а Родрик и чернокнижник скатились с кровати на пол. Рыцарь стукнул противника локтем в лицо, повалил, прижал коленями к полу, сев сверху, и замахнулся мечом. Чернокнижник ткнул Родрика кинжалом под ребра, тот застонал и завалился набок. Меч выпал из разжавшейся руки. Маленький человечек спихнул с себя тело и с усилием поднялся на ноги.

Ульрика снова попыталась встать, но стригой пришел в себя первым. Он схватил девушку сзади за шею и поднял.

— Теперь ты сгоришь! — проревел монстр, поднял ее над головой и направился к камину.

Ульрика дергалась в его кулаке, но все было бесполезно, она слишком ослабела. Вампир увидела, как колдун, смеясь, склонился над Габриеллой, высоко подняв посеребренный кинжал.

— Госпожа, — закричала девушка, — госпожа, очнитесь!

Но она знала, что уже слишком поздно.

Вдруг раздался грохот, подобный удару грома, взрывная волна хлестнула Ульрику по ушам. Стригой завизжал, пошатнулся и разжал кулак. Ульрика выскользнула из его внезапно ослабевших пальцев и упала, стукнувшись головой об пол.

Сквозь застеливший все вокруг туман боли она все же увидела, как чародей повернулся на звук, выпучив глаза от изумления. Раздался еще один выстрел. Чернокнижника отбросило назад. Голова его взорвалась фонтаном крови, разлетелись ошметки мозга. Серебряный кинжал выпал из его руки. Тело колдуна рухнуло на пол.

Ульрика перевернулась на спину и посмотрела вверх. Высокая фигура в широкополой шляпе стояла в двери спальни. В руках дымились пистолеты. Ульрика удивленно моргнула.

Это был охотник на ведьм, храмовник Фридрих Хольманн.

Стригой взревел, перешагнул через Ульрику и, шатаясь, двинулся на охотника. Дыра с черными, все еще дымящимися краями, которую проделала серебряная пуля, зияла в спине Мурнау. Из спины торчал кончик меча Ульрики, который чудовище так и не успело вытащить.

Увидев приближающегося стригоя, Хольманн бросил пистолеты, выхватил из патронташа склянку со святой водой и обнажил меч. В серых глазах храмовника пылал огонь праведного гнева.

— Грязное порождение тьмы, — воскликнул он, швыряя склянку. — Я уничтожу тебя во имя Зигмара!

Стригой отбил летящий в него пузырек, стекло лопнуло, лишь забрызгав водой кисть монстра и руку до локтя. Мурнау зарычал, когда его кожа запузырилась и зашипела, но не замедлил шага. Хольманн уклонялся от ударов, теперь мечом нанося рану за раной на руках зверя, но тот, казалось, даже не чувствовал этого.

Ульрика потрясла головой, чтобы избавиться от головокружения, затем заставила себя подняться. Сталью и святой водой Мурнау, даже тяжело раненного, не остановить. Без серебра и огня у Хольманна нет шансов.

Яркая искра подмигнула ей с пола. Посеребренный кинжал! Он так и лежал там, куда упал из рук мертвого чернокнижника. Девушка, шатаясь, двинулась к нему. Мурнау швырнул Хольманна на кровать. Храмовник упал рядом с Габриеллой, которая так и не пришла в себя. Монстр, выпустив когти, занес над оглушенным храмовником руку для последнего удара. Ульрика схватила кинжал и бросилась на стригоя, целясь в дыру, пробитую пулей, но промахнулась. Сияющий клинок только царапнул бок врага.

Этого хватило, чтобы отвлечь чудовище от храмовника. Плоть Мурнау почернела в месте удара, обугливаясь. Он завыл и изо всех сил ударил Ульрику левой рукой. Кулак размером с бочку врезался в ее грудь. Ульрика заскользила на спине по полированному полу, и только обломки балконных дверей, в которые она врезалась, остановили ее.

— Больше никакого серебра! — закричал он, топая к вампиру. — Никакой больше боли!

Ульрика изо всех сил пыталась встать на ноги, пока существо неуклюже приближалось, но после всех ударов, полученных сегодня, руки и ноги онемели и не слушались. Комната начала заваливаться влево.

Хольманн поднялся с кровати и швырнул в Мурнау очередную склянку. Стригой заревел, когда стекло разбилось и святая вода расплескалась по его спине. На коже взбухли волдыри ожогов, пошел дым.

— Зигмар, дай мне сил! — крикнул Хольманн, бросаясь вперед, чтобы ударить стригоя мечом по шее.

Мурнау развернулся, схватил храмовника за руку, сжимавшую меч, и швырнул в Ульрику, которая наконец встала на ноги. Оба влетели спиной в разбитые балконные двери и приземлились на каменные плиты балкона. Серебряный кинжал выскочил из рук девушки, перекатился через край балкона и упал во двор.