— Открывай, — сказала Габриелла.

Ульрика потянулась к замку, но пальцы ее замерли на полпути. Она слишком ярко представила себе, что сейчас произойдет. Это словно распахнуть ворота усадьбы перед стаей волков. Девушка собралась с духом, взялась за щеколду и потянула ее. Габриелла поцеловала Лотту в щеку.

— Любовь моя, спасибо за твою службу, — прошептала графиня.

Габриелла пинком распахнула дверь и вытолкнула девушку прямо в бурлящую толпу. Люди взревели, когда на них обрушилось мягкое тело.

У Ульрики перехватило дыхание — все произошло так быстро. Толпа набросилась на Лотту. Девушку повалили на землю, избивая всем, что попалось под руку, и разрывая дорогую одежду.

— Сжечь ее! — закричал Дортман. — Сжечь вампира!

Его светловолосый товарищ ударил Лотту украденной кочергой. Рука камеристки с треском сломалась. Служанка вскрикнула от боли.

— Лотта! — воскликнула Ульрика.

— Merde! Сиди смирно! — прошипела Габриелла. — Подожми ноги и ни звука!

Ульрика стиснула кулаки, но подчинилась. Она прижалась к спинке скамейки, подтянула колени к груди и подобрала юбки. Габриелла сделала то же самое, и обе сидели тихо, пока снаружи толпа терзала Лотту — так морская буря треплет тряпичную куклу. Несчастную девушку пинали, били и перебрасывали друг другу. Ярость, не находящая выхода, бурлила в груди Ульрики. Она хотела выпрыгнуть наружу и разорвать мелких подонков на части, как они сейчас разрывали Лотту. Она хотела вытолкнуть Габриеллу из кареты, чтобы и ее постигла участь, на которую графиня обрекла свою верную и услужливую горничную. Это несправедливо! Это неправильно! Никого нельзя отправлять на столь мучительную смерть! Люди, оказавшиеся слишком далеко от Лотты, чтобы участвовать в кровавой потехе, озаботились поиском других развлечений. В распахнутой дверце кареты появились головы мужчин и женщин. Простолюдины окидывали интерьер жадными взглядами. Заметив на полу веер Габриеллы, одна женщина тут же схватила его. Две другие, казалось, уставились прямо на Ульрику. Она с ужасом подумала, что заклинание графини не сработало, но, скользнув по девушке пустым взглядом, люди отошли от дверцы и забрались на крышу.

— Да тут куча барахла! — донесся восторженный вопль. — Глянь, сколько сундуков!

— Лошадей бери! — вторил ему другой голос.

Габриелла заскрипела зубами. Карета качнулась, когда чемоданы с прекрасными платьями и прочими пожитками графини сбросили на мостовую и тут же распотрошили.

— Гиены вонючие, — тихо прорычала она.

Но тут раздался крик, от которого у Ульрики в очередной раз похолодело в груди, все еще согретой сладкой кровью Лотты.

— Ломайте карету! Пустим ее на дрова для костра!

Клич тут же подхватило множество глоток. Ульрика посмотрела на полупрозрачную Габриеллу. Графиню тоже встревожил такой поворот событии. Она повернулась к правой двери — ее погромщики не открывали — и раздвинула планки жалюзи, чтобы оценить обстановку снаружи. Толпа уже раскачивала карету. Габриелла схватилась за сиденье, чтобы не упасть.

— Рядом стена какой-то мастерской, — прошептала графиня. — Мы выйдем и спрячемся там. Осторожнее, не задень никого по дороге.

— Да, госпожа, — сказала Ульрика.

— И прикрывай голову. От солнца мои чары не защищают.

Габриелла сдвинула защелку прозрачными пальцами и медленно, чтобы никто не заметил, открыла дверь. Этого действительно не увидели — толпа восторженно выла и продолжала раскачивать экипаж. Графиня выпрыгнула наружу. Ульрика накинула край плаща на голову и последовала за ней. Пол ушел из-под ног как раз в тот момент, когда она оттолкнулась, и девушка тяжело врезалась в кирпичную стену. Габриелла рывком поставила воспитанницу на ноги, и вампиры замерли, прижавшись к покрытой трещинами штукатурке. Погромщики бесновались и справа, и слева от них. Толкаясь и мешая друг другу, они снимали с осей колеса. Ульрика могла протянуть руку и прикоснуться к ним.

— Дверь справа от нас, — прошептала Габриелла ей на ухо. — Как только путь освободится, двигаемся туда.

Ульрика кивнула. Она надеялась, что долго ждать не придется. Солнце кусало сквозь одежду, словно по коже сновало полчище муравьев. Девушка глянула направо. Две деревянные ступеньки вели к открытой двери. На ней висела табличка в виде растянутой коровьей шкуры. «Кожевенная мастерская», — подумала вампир. На ступеньках стояли несколько мужчин в фартуках. Рукава их были закатаны, в руках мужчины держали дубинки. Они готовились защищать лавку, если та привлечет внимание погромщиков.

В этот момент под оглушительный вопль толпы карета поднялась и завалилась на бок. Бунтовщики, хохоча как безумные, бросились к поверженному экипажу и принялись пинать, танцуя вокруг добычи подобно дикарям.

— Пошли! — прошипела Габриелла.

Они на цыпочках двинулись к двери за спинами погромщиков.

Между тремя мужчинами, охранявшими дверь в мастерскую, оставалось достаточно места, чтобы стройный человек мог проскользнуть внутрь. Но Габриелла и Ульрика со своими кринолинами не имели ни малейшего шанса. Графиня остановилась и огляделась в поисках другой двери, но увы, этот вход оставался единственной их возможностью. Графиня выругалась под нос, затем начала подбирать юбки как можно плотнее. Ульрика сделала то же самое, едва успев отскочить от двух женщин — сцепившись в драке за один из дорогих корсажей Габриеллы, те катились по грязи. Графиня прокралась по ступенькам и протиснулась мимо мужчин, наклоняясь и изгибаясь, чтобы не задеть их локти или дубинки. Ульрика глубоко вдохнула и последовала примеру госпожи. Первых двоих ей удалось миновать без затруднений, но третий стоял позади товарищей, наблюдая за происходящим из-за их плеч, и Ульрике пришлось извернуться боком почти прямо перед его лицом. Зевака подался вперед, как раз когда она собиралась обойти его, и девушке пришлось отпрянуть. Она задела спину того, кто стоял впереди, но успела нырнула в открытую дверь. Мужчина, в которого врезалась девушка, повернулся, хмуро глядя на соседа.

— Че, хочешь туда? К ним? — рявкнул он.

Ульрика прижалась к Габриелле, обе нервно наблюдали за развитием событий.

— Только не я, — ответил мужчина товарищу.

— Ну и хорош пихаться тогда.

— Да не пихал я тебя.

Габриелла стиснула руку воспитанницы, ожидая, что теперь мужчина оглянется, но тот только фыркнул и вернулся к наблюдению за творящимся снаружи безумием.

Вампиры тихонько вздохнули с облегчением. Графиня выпустила руку девушки и указала на лестницу слева, у стены.

— Поднимемся и отыщем местечко, где можно переждать до темноты, — сказала она.

Они двинулись через комнату. Ульрика огляделась на ходу. Потолки здесь были высокими, с них свисали крепления и цепи. По полу тянулись рядами огромные круглые чаны, от которых исходил такой густой запах мочи и экскрементов, что девушка съежилась и плотно закрыла рот. Ее удивило, почему она не почуяла вонь еще на улице, но, видимо, слепая паника и страх неминуемой смерти отключили чувства.

Вокруг чанов работали мужчины в закатанных по колено штанах. Они длинными шестами опускали сырые коровьи шкуры в невыносимо смердящую жидкость. Ульрику передернуло. Это наверняка худшая работа в мире — и ее в любом случае могли выполнять только люди, напрочь лишенные обоняния.

Вампиры поднялись по лестнице на второй этаж, представляющий собой одно просторное помещение без перегородок. Окна здесь были открыты настежь. Деревянные рамки с натянутыми для просушки кожами громоздились до самого потолка. Двое работников в углу продолжали натягивать шкуры на рамки, но все остальные собрались у окон, смотрели, что происходит снаружи, и переговаривались.

Габриелла покачала головой.

— Это нам не подходит, — пробормотала она.

Беглянки вернулись к лестнице, поднялись на этаж выше и попали в темный коридор, по обеим сторонам которого находилось множество закрытых кожаными полотнищами проемов. Габриелла и Ульрика подошли к одному и заглянули внутрь. За занавесом обнаружилась темная комната, заваленная покрашенными кожами. Ульрика проверила, что в соседней, — то же самое, только кожи другого цвета.