Через некоторое время лошадь начала выдыхаться. Натянув поводья, девушка заставила животное перейти на шаг и оглянулась. Хольманн на своем скакуне держался шагах в ста позади. Ульрика позволила охотнику нагнать ее и сказала, усмехаясь:
— Прошу прощения, храмовник Хольманн. Давненько не сидела в седле, не смогла удержаться.
Он смотрел странно.
— Ты отличная наездница.
Ульрика пожала плечами.
— Я тебе говорила. Я дочь краевого наместника. Я выросла в седле. Сражалась в дружине моего отца. Эта часть рассказа тоже правда.
Хольманн кивнул, отвел взгляд, на его скулах перекатились желваки.
— Да, я понял.
Ульрика нахмурилась. Что с ним опять такое? Девушка припомнила ночь, когда они встретились в зачумленном доме и пошли в Сады Морра. Тогда рыцарь практически прямо сказал, что она ему очень нравится. В его глазах горел тот же огонь, что и сейчас, когда он смотрел, как Ульрика мчится верхом по заснеженной равнине.
А затем Хольманн с усилием потушил пламя.
Девушке хотелось сказать что-нибудь, чтобы утешить охотника, но она не стала. Выйдет только хуже.
Некоторое время они молча ехали бок о бок, затем Хольманн снова заговорил:
— И как давно ты стала… тем, кто ты есть?
Ульрика прикрыла глаза. Его мысли лежали перед ней как на ладони. Хольманна изводили предположения, что они могли встретиться раньше, до того как девушка стала вампиром, и тогда все могло сложиться совсем, совсем иначе. Он думал: «Если бы я только убил вампира, обратившего ее, прежде, чем тот нашел девушку. Если бы только наши пути пересеклись немного раньше».
— Сто лет уже как, герр Хольманн, — сказала Ульрика, не глядя на рыцаря. — Даже чуть больше. Задолго до того, как ты появился на свет.
Охотник на ведьм грустно кивнул, но Ульрике показалось, что теперь к нему вернулось немного спокойствия.
Чем ближе они подъезжали к деревне у поворота к поместью Гермионы, тем сильнее Ульрику тревожила мысль, что сделает Габриелла, увидев Хольманна. Вампир добилась от охотника на ведьм клятвы не причинять вреда графине. Но не стоило и мечтать, что та пообещает то же самое. А ведь в поместье находилась еще и Гермиона!
Как ни крути, Хольманну лучше вообще там не появляться. Тогда он не погибнет в схватке с чудовищем и в лапы Габриеллы и остальных ламий не угодит.
Чем дольше Ульрика размышляла об этом, тем больше ей нравился такой исход дела. Он выгоден также тем, что тогда храмовник возненавидит ее и тем самым исцелится от болезненного влечения к ней, вернется на путь, которым хотел идти, — быть стойким врагом любого зла и скверны. По сути, Ульрика даже окажет ему добрую услугу.
Решившись, девушка резко остановилась и махнула Хольманну, чтобы тот тоже встал. Храмовник осадил лошадь рядом с ней.
— Что такое? — встревоженно спросил охотник.
Ульрика подъехала к нему вплотную.
— Прошу прощения, герр Хольманн, — сказала она. — Дальше ты не поедешь.
Сбитый с толку, Хольманн нахмурился, а Ульрика сильно ударила его рукой в лицо и, когда рыцарь пошатнулся, столкнула с седла. Хольманн рухнул на дорогу, подняв фонтан грязи.
Девушка схватила его лошадь за поводья и пришпорила свою. Два скакуна помчались вперед, быстро оставив храмовника далеко позади. Хольманн остался сидеть посреди дороги. На лице его отражалось удивление, из-за которого охотник выглядел почти смешно. Ульрика отвела взгляд и сосредоточилась на дороге, пытаясь заглушить чувство вины, тяжким камнем навалившееся на грудь.
Полчаса спустя девушка свернула на дорогу к Мондтхаусу. Она мчалась во весь опор. Заснеженные поля расстилались вокруг бесконечной простыней, но сама дорога извивалась меж скал, поросших соснами, шла по бесплодному каменному пику посреди плодородной равнины. Колючие ветви деревьев сомкнулись над головой Ульрики, и ветер, который не знал, о чем плакать на равнине, теперь стонал, разрываемый острыми иглами.
По обе стороны узкой дороги тянулся густой подлесок, в котором там и сям мелькали остатки древних каменных стен, поросшие мхом. В одном месте взору Ульрики даже предстала надгробная плита, оставленная древней расой. В луче лунного света, пробившемся сквозь густой полог ветвей, надгробие выглядело до жути чуждым.
Чем ближе Ульрика подбиралась к вершине холма, тем сильнее кружилась голова и крепло чувство, что она ошиблась направлением и едет совсем не туда, куда надо. Девушка выругалась под нос и осталась на дороге, но для этого понадобилась вся сила воли. Несомненно, она столкнулась с защитными чарами вроде тех, что укутывали усыпальницу — прибежище чудовища и некроманта, только гораздо более мощными и рассчитанными именно на вампиров. По мере продвижения желание хлестнуть лошадь, развернуться и броситься прочь становилось все сильнее, и Ульрике приходилось бороться с собой за каждый шаг. Впереди показалась высокая крепкая стена с железными воротами. Ульрика направилась туда, чувствуя, словно пытается выбраться на берег в разгар мощного отлива. Подъехав к цели, она спешилась и подошла к воротам.
Вампир даже не смогла их коснуться. Едва пальцы приблизились к железной решетке, вокруг вспыхнуло черное пламя и оттолкнуло руку. Это походило на фокус с кусками магнетита — она однажды видела алхимика, проделывающего такую штуку: чем сильнее прижимаешь камни друг к другу, тем сильнее они отталкиваются. Означало ли это, что чернокнижник с ручным чудовищем уже прибыли в поместье, пробрались туда и захлопнули за собой дверь? Кто наложил эти чары, враг или кто-то другой? Они уже убили всех, кто находился внутри, и захватили поместье?
Рычание вырвалось из горла Ульрики. Даже если так, она найдет способ разрушить охранные чары, войдет и убьет их всех. Даже если она прибыла слишком поздно, чтобы защитить тех, кого должна была уберечь, она отомстит за их смерть. Ульрика отступила на шаг и смерила стену взглядом. Вскарабкаться она могла с легкостью, но не защищает ли заклинание и верх стены?
Из ворот вылетел и просвистел мимо уха болт. Девушка мгновенно присела, скрючившись, и посмотрела во двор за решеткой. Один из людей Гермионы направлялся к ней, на ходу перезаряжая арбалет. Несмотря на явно недружелюбные намерения, Ульрика вздохнула с облегчением. Если поместье все еще охраняют люди Гермионы, монстр сюда пока не добрался. Ульрике пришло в голову еще более захватывающее предположение — добрался, но нападение было отбито и враг повержен!
— Вон отсюда! — крикнул мужчина. — Болты покрыты серебром и следующий полетит тебе прямо в сердце!
— У меня срочные новости для вашей хозяйки! — крикнула Ульрика в ответ. — Я нашла логово убийцы!
Мужчина засмеялся.
— Убийцы уже пойманы, оторва.
Глаза Ульрики расширились при этих словах. Неужели Гермиона схватила чудовище и чернокнижника? Война закончена?
— Это твоя госпожа и та волчица, — продолжал охранник, ухмыляясь. — Пойманы и закованы. Как раз сейчас они предстанут перед судом леди Гермионы.
Надежда угасла так же мгновенно, как и вспыхнула. Девушка застонала. Неужели это правда? Неужели Гермиона с горсткой своих людей могла взять верх над Габриеллой и Матильдой? Ульрика поморщилась. С серебряными-то пулями — почему бы и нет.
— Тогда закуйте и меня! — воскликнула она.
Ульрика встала, расстегнула и отбросила пояс с мечом.
— Потому что я принесла доказательства в их защиту!
Она подняла руки над головой.
Мужчина с арбалетом неуверенно нахмурился, затем вопросительно глянул влево.
— Лучше собрать их всех в одну кучу, я полагаю, — ответил ему голос со стены.
Арбалетчик кивнул и снова повернулся к Ульрике.
— На колени. Руки за голову.
Ульрика выполнила приказ. Стоя на коленях, она ждала, пока ворота со скрипом откроются. Арбалетчик держал ее на прицеле. Из ворот вышли еще трое — один из свиты Гермионы и двое, одетые как простые охотники, видимо живущие при поместье. Один из них завел руки Ульрики за спину и защелкнул на запястьях тяжелые наручники, в то время как двое других держали мечи у ее горла. Застегнув оковы, егерь поднял вампира на ноги, подтолкнул вперед и провел через ворота. Створки захлопнулись за ними. Егеря повели Ульрику вверх по тропинке к особняку, а люди Гермионы остались на страже.
