Я неторопливо слез, показательно потянувшись, от якобы долго езды, следом слез Ерохин, а Михаил, остался сидеть в коляске, продолжая придерживать пулемёт рукой.

— Битте унтерлаген ворлеген (прошу предъявить документы), — громко произнёс немец, подходя к нам.

— Я-а, — ответил сержант и, протянув руку к мотоциклу, включил свет.

Это стало сигналом, несколько секунд, во время которых, стоявшие впереди оказались ослеплены, хватило. Я сдёрнул автомат, прижав приклад к плечу и нажимая спуск, начав стрелять с отсечкой в несколько патронов, короткими нажатиями пальца на спусковой крючок. Автомат не имел разграничений по стрельбе, поэтому приходилось самому контролировать процесс. Ерохин подключился страху после пулемёта Михаила. Который изрешетил пулемётчика, стоявшего практически напротив, и принялся обстреливать противоположную сторону моста, где собралась группа из пяти немцев.

Три коротких очереди и ближайшие три немца, самые опасные, начинают падать, перевожу прицел ещё левее и вижу ещё один пулемёт, спрятанный в кустах, и сейчас там откидывали ветки, чтобы ударить в упор. Расстреливаю магазин до конца. Отпускаю автомат, который повисает на ремне и выхватываю пистолет, чётко ловлю спину убегающего немца, нажимаю на курок.

— Гранатами, там ещё пулемёт, — кричу я, смещаясь левее.

Ерохин понимает с полуслова и, выхватив гранаты, с уже отвинченными колпачками, только наживлёнными, дёргает шарики и кидает их одну за другой на противоположную сторону моста.

Одна из гранат попадает в окоп с пулемётом, который пытались переставить в нашу сторону и расчёт его был уничтожен одним взрывом. Ещё несколько очередей со стороны максима и на нас обрушивается тишина. Живых врагов не видно, я специально крутанул рулём мотоцикла. Чтобы осветить всё поле боя и удовлетворённо выдохнул.

— Контроль, — крикнул я и бросился проверять, а в это время к нам бежали остальные члены отряда.

Закончили быстро. Живых было немного, поэтому добили, не задерживаясь, после чего пригнали ещё мотоциклы, которыми и осветили всё пространство вокруг. Нам предстояло сделать очень многое, и времени было не так много, как хотелось. Я сразу занялся подготовкой фугасов и смотрел, где нам лучше спрятаться так, чтобы разведка не смогла обнаружить. Дело было непростое, после взрыва колонны, нам предстояло уйти как можно незаметнее. Форму я так и не снял, времени не было, но повязал на обе руки куски бинта, чтобы меня могли узнать даже в темноте, да и появись патруль, немецкая форма могла дать нам время.

Минированием моста занимался Максим, который знал, как это делать, и должен был замаскировать взрывчатку основательно, так, что никто не найдёт, даже заглянув под мост. Ещё одну ловушку устроили в пятистах метрах от самого моста, там делали сложную мину, нажимного действия, но с хорошим фиксатором, который можно было выдернуть дистанционно, потянув за провод, присыпанный землёй. Важно сделать это, так как первая колонна из пехотной роты, проедет через мост, и только потом, поедет сам штаб, с ротой охранения. Минировал я тщательно. У моста чаще, от моста с увеличивающимся расстоянием, как по одну, так и по другую сторону моста. Помимо этого, было решено, что непосредственно у дороги останется только один человек, отельные сразу отойдут дальше, так как немцы точно станут искать, куда делось два взвода охранения. Именно поэтому форму решил не снимать, вдруг удастся сойти за своего, да и была у меня глупая идея выкрасть документы, только я понимал, что это невозможно.

Наш единственный миномёт, расположили на той стороне моста в трёхстах метрах от него выше по реке и замаскировали. Он должен будет выпустить все снаряды по хвосту колонны, когда взорвётся мост и заложенные фугасы.

Взрывы решили разделить, тем более у нас было две подрывных машинки и одну отдал Ерохину, который спрячется на том берегу, но раньше меня он взрывать свою часть не будет, дождётся моего первого взрыва. Сам я буду решать на месте, взорвать мост и колонну или вначале мост, а через время, уже колонну с техникой.

Работы оказалось очень много, и я чуть не забыл про немцев. Адам вернулся на мотоцикле гружёный самогоном, как будто собирался устраивать великую попойку. Двоих пленников поили настойчиво, с тумаками без закуски. Форму им полили так основательно, что воняло от них за пять метров и даже больше. Помимо этого, раскидали часть вещей с убитых немцев, что не запачкались кровью. Их обильно полили самогоном, создали антураж, котелки, ложки, часть продуктов, чтобы всё указывало не на захваченный блокпост, а на огромную пьянку.

Уже с рассветом я ещё раз прошёлся, неторопливо, убирая лишние детали, которые бросались в глаза, затем ещё раз и ещё, пока не понял, что придраться уже просто не к чему. Если даже смотреть внимательно, то первое, что придёт на ум, так это постовые перепились, дорвавшись до бесплатной выпивки. Заложенные фугасы не найдут, в местах закладки, даже прокатили мотоциклы несколько раз, теперь обнаружить следы даже опытный следопыт не мог. Так сказал пограничник, а верить им у меня основания не было, уж они точно, знают, как замечать такие следы.

Как стало светать, около пят и часов утра, послышался далёкий шум машин и мы, напоив немцев в последний раз. Да так, что они могут и помереть, разошлись по своим местам. На нашем берегу остался я, Адам и Архипом остался на этом берегу, мотоцикл протащили за три сотни метров и спрятали. С ними остались оба моих ополченца. А я спрятался в семидесяти метрах от дороги в ельнике, откуда было видно мост и большую часть дороги.

Долго ждать не пришлось, на дороге появился передовой отряд немцев на четырёх мотоциклах с коляской, они ехали медленно, осматривая дорогу и кусты, пока не доехали до моста и здесь на минуту застыли, явно не зная, как реагировать. Пулемёты были на месте, оружие сложено в пирамиды, а сбоку раскиданы вещи и продукты и стоял такой запах сивухи, что чувствовался очень хорошо даже в десяти метрах. Если верить Адаму, то сивуха на курином помёте, сшибает мозги на раз, а потом два дня голова болит, но дешёвая на картошке, а не на пшенице.

Я наблюдал, как немцы осторожно слезли с мотоцикла и попытались привести в чувства двух солдат, лежащих пьяными рядом, но те только на секунду приходили в себя, мычали что-то и вырубались. Не удивлюсь, если они без медицинской помощи, помрут, от объёмов выпитого, но туда им и дорога, их сюда никто не звал, сами пришли.

Тем временем немцы немного успокоились и стали осматриваться, при этом один из них прихватил бутыль и спрятал в коляске. Однако и того, что мы оставили, хватало для полноты картины. Ещё через пять минут, появился бронетранспортёр с солдатами и ещё один мотоцикл с коляской, там уже вышел офицер и пьяных вусмерть немцев, опять попытались привести в сознание, для чего их даже дотащили до речки и несколько раз окунули в неё, но это ни дало никакого результата.

После этого офицер приказал что-то и немцы забегали обыскивать мост, затем противоположный берег, но ничего их не заинтересовало, а я выдохнул, значит, наши хорошо спрятали минную закладку. Бронетранспортёр поставили с краю от моста на той стороне, а сидевшие в нём солдаты, заняли пустующие укрепления. Ещё через двадцать минут, послышался гул от работающей техники и к мосту выехала большая колонна, состоящая из мотоциклов, нескольких броневиков, двух зенитных скорострельных орудия малого калибра, установленные в кузове и трёх десятков машин, часть из которых везла пушки на сцепке. Судя по всему, это и был передовая рота охранения со средствами усиления. Они задержались на пять минут, один из офицеров вылез из кабины, и сам полез осматривать пьяных солдат, с ними повторили процедуру купания, но в себя они так и не пришли. Потом офицер лично залез под мост и долго там что-то смотрел, но, судя по всему, так ничего и не обнаружил и только после этого, дал команду колонне двигаться дальше, при этом, он подошёл к одной из машин, с длинной антенной и, похоже, сообщил о происшествии.