— Что дальше будем делать, командир? — спросил он.

Я достал карту и стал изучать.

— Если свернуть на север, упрёмся в узкоколейку, идущую от лесопилки, предлагаю ночью ехать по ней, прорваться через железку и по грунтовке в сторону болот, насколько дроги хватит. Не думаю, что немцы сунутся за нами. Сейчас уже часов восемь — девять, ещё пару часов и будет темнеть, вот тогда и поедем, а сейчас передохнём.

— Добро, заодно и поснедаем, — ответил пограничник, осторожно выбираясь из кабины.

Раненых я не осматривал, сильно в медицине не разбираясь, но один ранен в ногу, серьёзно, перебита берцовая кость и шансов в это время без серьёзной помощи, выжить, у него немного. Второй ранен в правое плечо и в ту же руку, но тоже потерял много крови, при этом пуля осталась в плече, без операции он не выживет. Поэтому вариантов у нас немного, придётся прорываться.

Поели хорошо, домашнего сала с хлебом из печи, заели луковицей и варёной в мундире картошкой, запили водой из родника, который нашли пограничники, и даже поспали по часу. Сильно это не помогло, но голова стала лучше соображать, да и сил немного прибавилось. Как стало темнеть, выехали на машине, ориентируясь по компасу у Ерохина, нашли дорогу с полей, которая уходила в лес, и свернули на неё. По моим прикидкам должны были выехать на одноколейку, идущую от лесопилки и, собственно, на неё и выехал, правда пришлось буквально пробираться через лесополосу, через кусты, чудом не застряв, взобрались на невысокую насыпь и встали ровно на неё. С трудом, но колёса проходили по самому краю, поэтому позволяло нам ехать, благо дорога была прямая и рулить особо не приходилось, а шпалы не давали съехать. Перед станцией свернули налево, на грунтовку, не доезжая немецкого поста, но впереди должен быть ещё один переезд, и там точно будет блокпост, но мы надеялись прорваться. Я открыл окно и приготовился стрелять из автомата, второй пограничник, уже заранее разместил пулемёт на крыше кабины, прикрыв куском холстины. Фары включили заранее, как свернули с узкоколейки на дорогу, поэтому, подъезжая к переезду, прекрасно видели, что там стоит две пулемётные точки и оба пулемёта смотрят на нас в упор. Со вторым пограничником, Михаилом, вроде зовут, уже забыл, мы договорились, что если тормозим, то он не открывает огонь раньше времени. Я буду действовать самостоятельно, опять попробую использовать свою меткость. Патроны к парабеллуму уже заканчиваются, но на ещё один бой, должно хватить.

— Тормозим, — говорю я, отпуская автомат и расстёгивая обе кобуры, которые весят удобно для их быстрого выхватывания.

В машине нашёл пачку документов, включая какие-то накладные, поэтому беру их сразу в руки и как только останавливаемся, открываю дверь, выхожу, спрыгивая на землю. Показательно потягиваясь, делаю несколько шагов вперёд, в то время как один из немцев что-то кричит, показывая на фары, но выключать их не спешим, они наше преимущество.

Выхожу под фары и показательно протягиваю вышедшему вперёд немцу, пачку документов, сам уже распределяя цели. Пулемёт смотрит в сторону кабины, трое немцев, держат винтовки в руках, но стволы не направлены на нас, ещё не поняли, в какую страну они вторглись, здесь им не Европа, здесь расслабляться нельзя, и такие ошибки им никто не простит.

Немец взял документы, повернулся ко мне спиной и развернул их перед фарами, а я уже отсчитывал последние секунды, их жизни.

Глава 13.

' 1. Военная разведка — Разведывательное управление РККА (Разведупр)

Это старейшая советская разведывательная служба, ведущая историю от Регистрационного управления Полевого штаба РВСР, созданного в ноябре 1918 года.

На начало ВОВ (июнь 1941) Разведупр возглавлял генерал-лейтенант Филипп Голиков (с июля 1940 по октябрь 1941).

В мае 1939 года 5-е управление НКО состояло из следующих отделов:

1-й отдел — агентурная разведка на Западе

2-й отдел — агентурная разведка на Востоке

3-й отдел — военно-техническая разведка

4-й отдел — военно-морская разведка

5-й отдел — руководство разведкой военных округов и флотов.

2. Политическая (внешняя) разведка — 5-й отдел ГУГБ НКВД

Вторая ветвь советской разведки выросла из Иностранного отдела (ИНО) ВЧК, созданного Дзержинским в 1920 году. После объединения ОГПУ в НКВД в 1934 году ИНО вошёл в состав ГУГБ НКВД.

В мае 1939 года 5-й отдел ГУГБ возглавил 31-летний Павел Фитин — человек, прежде не имевший отношения к спецслужбам, но сделавший стремительную карьеру от стажёра до начальника всей внешней разведки. Он руководил ею вплоть до 1946 года.

3. Для выполнения задач при Особой группе создали Войска Особой группы (27 июня 1941), которые в октябре 1941 стали Отдельной мотострелковой бригадой особого назначения (ОМСБОН) НКВД. ОМСБОН формировали из чекистов, пограничников, спортсменов «Динамо» и ЦДКА, политэмигрантов-коминтерновцев.

Из бойцов ОМСБОН собирали разведывательно-диверсионные отряды и забрасывали за линию фронта. С февраля 1942 по конец войны в тыл направили 108 отрядов и групп общей численностью 2537 человек плюс более 50 одиночных агентов. Всего по линии центрального аппарата — 244 оперативные группы численностью около 16 650 человек.

4. В самом начале войны (июль–октябрь 1941) заброской агентов занималась Особая группа при наркоме НКВД под руководством Судоплатова. С октября 1941 она стала 2-м отделом НКВД, с января 1942 — 4-м Управлением НКВД. Это подразделение и его боевые силы (ОМСБОН) оставались главным инструментом советской зафронтовой разведдиверсии на протяжении всей войны'.

Черновик

Москва. Разведывательное управление РККА (Разведупр).

— Товарищ генерал, разрешите, с докладом, срочное.

— Давай, что там у тебя, только быстро, мне ещё на совещание в Кремль, — ответил генерал, откладывая документы в сторону и смотря на своего секретаря.

— Получена срочная радиограмма от нашего агента в штабе люфтваффе в Берлине, позывной — Старшина, — произнёс секретарь и раскрыв папку с надписью «Совершенно секретно, только для внутреннего использования», — положил её перед генералом.

Шифрованная радиограмма от агента Старшина.

«В люфтваффе поступил приказ оказать содействие в происки и перехвату устройства шифрования и спецсвязи — Энигма. Район поисков — станция Ивацевичи до города Лысково. В заданный район дополнительно сброшен десант из егерей и части Бранденбург-800. Сообщается об уничтожении штаба полка и танковой бригады, в процессе была похищена Энигма. Руководство считает, что это следствие работы разведгруппы русских».

— Насколько я знаю, никаких операций по уничтожению штабов и захвате Энигмы, мы не планировали и не проводили. Запроси у смежников, может это их работа, можно поделиться шифровкой, только в урезанном виде и перефразируйте, чтобы из-за возможной утечки, не раскрыли шифр, — приказал генерал.

— Слушаюсь, что-то ещё?

Генерал задумался, взял карандаш со стола и постучав им по столу, ответил,

— Да, начинайте подготовку спецгруппы по заброске в тот участок, даже если это игра Абвера, упускать такую возможность, мы не имеем права.

Москва, Лубянка. НКГБ.

— Товарищ народный комиссар, разрешите с докладом от смежников?

— Давай, что там ещё, — произнёс Меркулов, закрывая папку, лежащую перед ним и убирая её в ящик стола.

— Из разведупр передали информацию, что южнее Боровичей, немцы проводят спецоперацию. По их данным, на один из штабов 4-й танковой армии напали и захватили шифровальную машину спецсвязи — Энигму. Они запрашивают наше участие в этой операции и подробности, если они есть, — доложил секретарь, стоя перед наркомом навытяжку.

— Мы же только планировали заняться этой проблемой, а уже кто-то её решает. Так, срочно готовьте спецотряд для заброски в немецкий тыл, район операции известен? — спросил Меркулов.