— Ну, вот, началось, а ты говоришь школьник! Посмотри, как за него свои же вступаются, — сказал лейтенант, после чего добавил, — Всё нормально, Валуева. Никто вашего командира не арестовывал, просто отправили отдыхать, недопонимание вышло и передай ему оружие, я скоро подойду, нужно обсудить детали предстоящей операции, а пока готовь людей к смотру, всех, и штрафную роту в том числе.

— Есть передать оружие и готовиться к смотру! — радостно заявила девушка и, забрав оба пистолета, выбежала из штабной палатки.

— Быстро они за него вступились, значит, действительно ценят. Ладно, будем считать, что первую проверку он прошёл, а я погорячился. Извиняться не буду, но ты всё равно, беседу с ним проведи и давай при посторонних не на ты, а то выглядит странно, я капитан, а ты лейтенант, пусть и старший, — сказал Рыжов.

— Будет сделано, товарищ капитан государственной безопасности, — громко отрапортовал лейтенант, при этом улыбаясь.

Глава 24.

'3 июля 1941 года — двенадцатый день войны — был одним из самых насыщенных по управленческим решениям. В этот день сразу несколько высших органов государства действовали параллельно: ГКО издавал постановления, Ставка рассылала директивы фронтам, Президиум Верховного Совета издал указ о налогах, а Сталин впервые обратился к народу по радио.

Основные тезисы обращения:

«Товарищи! Граждане! Братья и сестры!» — нестандартное для советского стиля обращение, подчёркивавшее масштаб национальной катастрофы.

Объявление о создании Государственного комитета обороны (образован 30 июня, но официально объявлено именно 3 июля).

Призыв перестроить всю работу на военный лад: «Всё подчинить интересам фронта и задачам организации разгрома врага».

Приказ о выжженной земле: при вынужденном отходе — угонять железнодорожный состав, не оставлять ни килограмма хлеба, ни литра горючего; всё ценное, что нельзя вывезти, уничтожать.

Призыв к партизанской войне: «В занятых врагом районах нужно создавать партизанские отряды, конные и пешие, создавать диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде».

Призыв к созданию народного ополчения.

Жёсткий приказ: паникёров и дезертиров — предавать суду военного трибунала.

Указ Президиума Верховного Совета СССР о налоговых надбавках.

3 июля Президиум ВС СССР издал указ «Об установлении на военное время временной надбавки к сельскохозяйственному налогу и к подоходному налогу с населения»:

Сельскохозяйственный налог — надбавка 100% к сумме.

Подоходный налог с рабочих и служащих: при заработке до 300 ₽ — освобождение от надбавки; свыше 300 до 500 ₽ — 50%; свыше 500 ₽ — 100%.

Для граждан призывного возраста, не мобилизованных или освобождённых от призыва — повышенные ставки: до 300 ₽ — 100%, 300–500 ₽ — 150%, свыше 500 ₽ — 200%.

Льготы семьям военнослужащих: при одном военнослужащем в семье — скидка 50%, при двух и более — полное освобождение от надбавки.

Постановление СНК СССР о ПВО (накануне, 2 июля)

Хотя это постановление датировано 2 июля, его исполнение и доведение до мест пришлось именно на 3–5 июля. СНК принял постановление «О всеобщей обязательной подготовке населения к противовоздушной обороне»:

Все граждане от 16 до 60 лет (мужчины) и до 50 лет (женщины) обязаны пройти обучение ПВО и противохимической защите.

Создание групп самозащиты в каждом жилом доме, учреждении, на предприятии.

Обучение возлагалось на Осоавиахим, программу — 40 часов.

За уклонение от мероприятий МПВО — ответственность по законам военного времени'.

черновик

Южнее Барановичей. Выгоновская пуща.

Долго наслаждаться отдыхом мне не дали, стоило поесть и прилечь, закрыв глаза, как в палатку кто-то вошёл.

— Ну, что товарищ заместителя отряда народного ополчения имени Ворошилов, отчитал вас, товарищ капитан за ваш вид, — раздался голос Старшего лейтенанта Серова.

— Вот даже на губе, отдохнуть не дадут и здесь не минуты покоя, — кряхтя, как старый дед, ответил я поднимаясь.

— Пойдём, отойдём в сторону, пообщаемся, — ответил лейтенант.

— Ну, пойдём, пообщаемся, мне нынче спешить некуда, ведь я под арестом.

— Ни под каким ты не арестом, Станкевич, просто воспитательную работу с тобой пытались провести, а ты сразу в штыки всё воспринял.

— Да, куда уж нам, это там, парады, смотры, шагистика, а здесь кровь, дерьмо и смерть, за каждым деревом, куда уж нам сизым, до вас, штабных, — мягко огрызнулся я, добавив побольше иронии в голос, чтобы не выглядело уж совсем по-хамски.

— Зря ты так, Дмитрий Александрович, капитан — боевой офицер, он и на задержание опасных элементов выезжал, и боевое ранение у него есть, а то, что в больших боях не участвовал, так это дело наживное. Ты же должен понимать, что не он и не я, решали отстранять тебя от командования отряда. Такое решение принимали на самом верху, ну сам посуди, опыта у тебя большого нет, а здесь нужно не просто удача, а знания, училище военное закончить, понимать в тактике, снабжении, взаимодействии с другими частями и подразделениями. Тем более тебя не отстранили, а дали возможность продолжить командовать отрядом, поставив старшим, более опытного командира, и я не собираюсь, сильно вмешиваться в управление, но ты должен согласовывать все решения со мной и получать одобрение, — спокойно разъяснил лейтенант.

— Может, ты и прав, но встань на моё место, у меня уже расписаны операции на ближайшую неделю, функционирование отряда до весны следующего года, просчитана тактика, исходя из наблюдений за немцами и в один момент, появляетесь вы и говорите, что меня отстранили. Сразу возникло желание взять добровольцев и покинуть эти болота, пока есть такая возможность. Пока вас не зажали, не отрезали от основных лесных массивов и не уничтожили.

— Ну, раз у тебя уже готов план, может, поделишься со мной, если толковый, так я спорить не буду, сразу и одобрю, — спокойно глядя на меня, произнёс лейтенант.

Достав карту и положив на стол, я достал лист с донесениями, который оставила не Валуева, переданный разведчиками в обед.

— Вот смотри, Сергей Давыдович, немцы стягивают войска вокруг всей Выгоновской пущи, по донесениям разведчиков во всех ближайших деревнях, размещены небольшие отряды, численностью от отделения, на хуторах, до взвода в Более крупных населённых пунктах. Если оставить всё как есть, мы потеряем мобильность, в какой-то момент, они введут войска в саму пущу, разделят на участки и зачистят по отдельности.

С майором Нечаевым была согласована акция по освобождению соседних деревень и хуторов, для чего и проводилась разведка силами местных жителей, в основном подростков, которые изображали беженцев. По первоначальному плану, мы разделяем отряды и практически одновременно, нападаем на ближайшие деревни, где в открытую, а где, используя немецкую технику и форму.

— И что это даст? Ну, выбьем мы их отряды, а дальше то, что? — спросил лейтенант, смотря, как я наношу пометки и набрасываю самодельную карту на листке бумаги.

— А дальше им придётся сосредоточить в каждом населённом пункте не менее роты, посчитай, сколько вокруг деревень. Не меньше сорока, добавь сюда важные мосты, железную дорогу, усиление и охраны автомобильной, которую мы обстреляли, а это уже пехотная дивизия. Так мы и здесь сидеть не будем, каждый день, десятки будут обстреливаться, что потребует вводить патрулирование, им придётся держать оперативный резерв, а это уже две пехотных дивизий, которые сосредоточатся вокруг, и не будут отправлены на фронт. Это в самом простом варианте, а у меня есть планы, как их хорошо пощипать и в других местах, что увеличит зону усиленного контроля. А ведь это только затраты на оборону ближайшего района, не забывай, они ещё будут делать попытки уничтожить всю группировку, отвлекать авиаразведку, пытаться взять приступом пущу. С одной стороны, можно сказать, Что это не много, а вот на практике, уверен, это сильно затруднит всю логистику в округе, — ответил я.