Глава 3.

'От Советского Информбюро

за 27 июня 1941 года

В течение дня наши войска на Шауляйском, Вильненском и Барановичском направлениях продолжали отход на подготовленные для обороны позиции, задерживаясь для боя на промежуточных рубежах.

Боевые действия наших войск на этих направлениях носили характер ожесточённых столкновений. На отдельных направлениях и участках наши части переходили в контратаки, нанося противнику большое поражение.

На Луцком и Львовском направлениях день 27 июня прошёл в упорных и напряжённых боях. Противник на этих направлениях ввёл в бой крупные танковые соединения в стремлении прорваться через наше расположение, но действиями наших войск все попытки противника прорваться были пресечены с большими для него потерями. В боях взято значительное количество пленных и трофеев.

На Минском направлении отбито наступление крупных танковых частей противника.

В результате контрудара наших войск на этом направлении разгромлен крупный штаб противника. Убит немецкий генерал, и захвачены оперативные документы. На другом участке этого же направления нашими частями уничтожено до 40 танков противника.

На Бессарабском участке фронта наши части нанесли удар по противнику в районе Скулени, сорвав подготовку крупного наступления его на этом направлении.

В ночь на 27 июня группа наших войск при поддержке речной флотилии форсировала Дунай и захватила выгодные пункты, 510 пленных (в том числе 2 офицеров), 11 орудий и много снаряжения.

На всём участке фронта от Перемышля и до Чёрного моря наши войска прочно удерживают госграницу'.

Черновик

Река Гривда, район станции Ивацевичи.

Немцы били по площадям, перепахивая всё, что было за рекой от самих мостов и дальше, на расстояние в километр, били долго, во всяком случае для меня время тянулось очень медленно, и каждый разрыв отдавался дрожью земли подо мной. Небольшая ложбинка, в которую я сразу перебрался, не сильно спасала от обстрела, но это давало мнимую защиту и помогало пережить этот обстрел, первый моей жизни.

Стих он так же внезапно, как и начался, и я ещё лежал несколько минут, ожидая продолжения и пытаясь прийти в себя. Не сказать, что я трус, но страху натерпелся на всю жизнь вперёд и это ещё, непосредственно рядом со мной, взрывов не было. Обе винтовки я оставил у позиции и сейчас со страхом осматривал оружие, боясь, что их могло повредить случайным осколком, но мне повезло, их только присыпало землёй.

Тем временем немцы зашевелились, появились три танка, направившиеся к железнодорожному мосту, но почему-то без пехоты, и когда они подъезжали, я понял, что пехоты и не будет. Вместо неё от крайних домов выскочил эскадрон конных немцев, что для меня было необычно. Я почему-то думал, что каких войск у них нет, и либо я ошибался, либо это другой мир, похожий на мой. Стоило им достичь насыпи, как они стали взбираться на неё и идти по путям, снизив скорость, а я ждал. Ждал, выжили бойцы Пащенко или нет, ударят они из пулемётов или немцы прорваться и придётся принимать бой прямо здесь, вероятно, последний в моей жизни. Конница добралась до моста, очень осторожно перешла его и вышла за пост немецкой обороны, вот тогда три пулемёта и ударили с дистанции в четыреста метров. Удар был настолько мощный, что на насыпи сразу образовалась свалка из тел людей, лошадей и раненых, которым некуда было деваться.

Немцы не дремали и по месту, откуда били пулемёты, ударила артиллерия, пристреливаясь, пока наши бойцы расстреливали немцев. Танки, дав по залпу, поползли на насыпь и через мост, прямо по путям. На автомобильном мосту немцы тоже активировались, и один из танков, стал сталкивать заблокировавший проезд танк. Мне его пока было не достать, он прикрывался танком со сбитой гусеницей.

Решение сбросить танк в реку, было для меня совершенно неожиданным и, похоже, для самих немцев, засевших в танке, поэтому, когда из люка стали вылезать немцы, я выстрелил, сняв водителя, а рядом раздался ещё выстрел и ещё один немецкий танкист упал, повиснув прямо в люке, высунувшись наполовину. Значит, Валуева жива, и это радовало, а немецкий танк продолжал напирать, сталкивая танк с настила моста, что удалось сделать довольно быстро, а потом на полной скорости рванул вперёд, виляя из стороны в сторону, не давая нормально прицелиться. Остальные танки, не торопились лезть, то ли повреждённые, то ли с контуженым экипажем, но со стороны станции, выползло ещё три средних танка и два лёгкий Панцирь-2, с 20-миллиметровой пушкой. Вот лёгкий танк я и взял на прицел, шёл он медленно, первым и полз ровно, гусеница у него слабая, можно сбить с одного выстрела, а для прорвавшегося у меня есть сюрприз, надеюсь, провод не перебило и фугас сработает. Ещё бы знать, что там заложили сапёры, но они просто бросили фразу, что танкам хватит с лихвой.

Прицеливался долго, туннельное зрение сработало, а вот ощущения единения с оружием и целью всё не появлялось, а слишком частить не хотелось, немцы могут заметить позицию и тогда придётся уходить. Выстрел затерялся в пулемётной стрельбе танков и бойцов сержанта, добивавшего немецкий эскадрон, а лёгкий танк, потеряв гусеницу, резко развернулся, перегородив дорогу остальным, что на время снизило скорость из движения и заставило объезжать сломанный танк с правой стороны.

Тем временем на железнодорожный мост выехали танки и проехав его. Двинулись по насыпи, прямо по трупам лошадей и людей, стараясь проехать открытый участок, как можно быстрее. Оба танка, что с моей стороны, что со стороны моего заместителя, достигли минных закладок почти одновременно. Подрывную машинку я уже держал в руках, раскручивая ручку, на довольно объёмной коробке. Подрывная машинка довольно древняя в моём понимании, нужно раскрутить ручку, что лёжа делать неудобно и одной рукой не получится. Ещё нужно, чтобы в этот момент не соскочили провода с клейм, и дождаться, пока не загорится сигнальная лампочка заряда конденсатора, установленного внутри. Всё это нужно делать, наблюдая за дорогой и ожидая момента, когда танк приблизится к отметке, где закопан фугас.

Коробка выскальзывала из рук, сердце колотилось бешено, я сильно нервничал, боясь подвести людей, монтировавших ночью заряд прямо напротив немецкого поста. Но вот лампочка загорелась. Сообщив, что заряд есть и я приложил палец к кнопке, внимательно смотря на танк, который ускорился, виляя из стороны в сторону и в момент, когда он приблизился к закладке, он вильнул в сторону обочины, сбивая прицел невидимому стрелку. Но тем самым, практически наезжая на фугас и я вдавил кнопку со всей силы.

Взрыв, мощный, да такой, что меня подбросило и оглушило, танк подскочив на полметра, взорвался изнутри, опрокинув набок, а башня отлетела ещё дальше. Рассматривать танк меня не было времени, потому схватив противотанковую винтовку, навёл прицел на следующий за ним танк, собираясь сбить гусеницу, но здесь заметил, что он сильно отличается от взорванного, конструкция та же, но пушка маленькая, гусеницы уже, да и конструкция, неказистая. Хотя и в тех же формах, что первый танк. Это либо промежуточная модель, либо облегчённый, ведь гусеницы рассчитывают от веса машины, а они как у Панцирь-2, значит, и броня такая же. Поэтому навожу прицел на место водителя и жму на спуск, дистанция 120 метров, поэтом целиться практически не нужно. Выстрел и танк едет дальше, перезаряжаю, целюсь уже в гусеницу, но танк начинает замедляться, и я жду, пытаясь понять. Это я поразил водителя или он останавливается для выстрела.

Тут со стороны железнодорожного полотна раздаётся такой же мощный взрыв, как и с моей стороны. Взгляд успевает увидеть, как танк подбрасывает, а гусеницу, вместе с несколькими катками срывает и он, перекосившись, замирает на склоне невысокой насыпи, смотря мордой вниз. Перевожу взгляд на мою цель и понимаю, что пробил его броню, иначе зачем немецкие танкисты так рьяно его покидают. Явно опасаясь быть, убитыми в тёмной металлической жестянке. Следующий танк остановился на мосту, дистанция 140 метров, пушка маленькая и я, беру его на прицел, стреляя в водительское место, представив себе, где он может сидеть. Танк поворачивает башню и стреляет куда-то направо, где прячутся пушки, и посмотрев на железнодорожный мост, вижу горящими два танка, накрытых явно выстрелами из 45-миллиметровыми орудиями. Следующий выстрел кладу в борт башни, повёрнутый ко мне, и она замирает, следом открывается люк и оттуда пытается вылезти немец, явно раненный, но я сейчас его не трогаю, а беру на прицел лёгкий танк, стреляя ему в водительское место.