Снял вещмешок и рядом положил винтовку, автомат перевесил на правую сторону, под руку, обе кобуры расстегнул, дослал патрон и снял с предохранителя, после чего осторожно догнал их и сблизившись, крикнул.

— Хальт! Хальт!

Немцы обернулись, насторожившись, а я сделал вид, что запыхался, наклонился вперёд, опираясь руками на колено и часто дыша.

— Вер бист ду? Вас ист лос? — обернувшись, произнёс ближайший немец, а я поднял руку вверх, всё так же наклонившись и делая вид, что пытаюсь отдышаться.

Немцы расслабились, распознав мою форму и опустив оружие, а я начал выпрямляться, одновременно протягивая руки к пистолетам. Время для меня замедляется, они даже не успевают понять, как оба пистолета уже в моих руках, и вот ствол правого направлен на немца, винтовка которого смотрит на меня, ствол левого на его соседа, туннельное зрение включается мгновенно, и вот я уже ловлю прицелом лоб, вначале одного, потом другого и нажимаю на спусковой крючок.

Два выстрела с задержкой в доли секунд, а я уже навожу их на новую цель, дожидаясь, пока оба зафиксируют цели. Жму на спуск и дёрнувшись в руках, пистолеты выпускают ещё две порции смертоносного груза, поражая точно в лоб. Сразу смещаюсь, чтобы поймать следующие цели в прицел, но тело опять двигается как в воде, тяжело и очень медленно, но оружие на уровни глаз. Остаётся только довернуть и выстрелить. Ещё два выстрела уже по очереди и ещё две цели поражены.

Осталось четверо. Двое шедших впереди, ещё не осознают, что происходит. А вот двое других, вскидывают винтовки. Чувство опасности взвыло, а внутри живота, появился мерзкий холод. Бросаю тело в сторону и жму на спусковой крючок, вначале правого, затем левого пистолета и ощущая, как мимо пролетает пуля от одиночного выстрела и в меня. Второй выстрелить не успевает у него между глаз, появляется дыра, а я уже ловлю в прицел последние две цели.

Самые дальние, падают на землю, стараясь уйти с линии стрельбы, но я спокойно целюсь между пленными и стреляю дважды, после чего быстро осматриваюсь и перезаряжаю магазины.

— Не стрелять! Свои! — громко кричу я, обводя упавших немцев взглядом, и добиваю, подранка, пуля, которому поранила лицо, но не задела важных органов.

— Кто ты? Почему в немецкой форме? — спрашивает солдат с нашивками лейтенанта.

— Спецотряд, вам знать, откуда не нужно, у меня спецзадание, вы так. Подвернулись на скорую руку, — отвечаю ему и, достав нож, подхожу к ближайшему пленнику, убираю пистолеты в кобуру, но не застёгиваю её и вынув трофейный нож, перерезаю путы.

— И как к тебе обращаться.

— Зови просто Стрелок. Забирайте у немцев оружие и уходите дальше, здесь сейчас облава.

— Где сейчас наши знаешь? — спросил лейтенант.

— трудно сказать, судя по донесениям, немцы прорвались к Минску танковыми колоннами, но если двигаться на северо-восток, шансы проскочить есть, главное в населённые пункты не суйтесь, раненых попробуйте у местных оставить, только так, чтобы соседи не видели, не все здесь любят советскую власть, — ответил я, пополняя магазин, а потом добавил, — Всё бывайте, меня вы не видели, если что.

— Эй, стрелок, может, с нами? — спросил лейтенант, явно оценив, как я умело расстрелял немецких конвоиров.

— Не могу, вы медленно идёте и шумно, вас быстро найдут, а у меня задача чёткая, всё, бывайте, — крикнул я и побежал к своим вещам.

Судя по карте, я уже подхожу к деревне Михалин и очередному урочищу, или хутору по-нашему, но немцы, педанты, на свою карту нанесли все постройки.

Глянул на часы и понял, что они разбиты, где и когда я успел их ударить, уже и не вспомнить, но время уже клониться к обеду, а проверить наличие еды у немцев, я забыл, да и фляга давно пустая, надо бы найти чистый родник и пополнить.

Глянув карту, понял, что сильно забрал на восток и так выйду на трассу, а мне этого не нужно. Поэтому свернул на юг, идя прямо на солнце, периодически останавливаясь и прислушиваясь. Шёл вдоль болота, пока лес не стал редеть и впереди не показалось поле. Выходить на него мне нельзя, можно попасться как тот отряд, который я спас, поэтом принимаю решение обойти его, свернув на запад. Теперь иду медленно, всматриваясь и не торопясь, но всё равно нарвался на засаду.

— Штейн. Штинхальтен (Стоять. Не двигаться).

Я останавливаюсь, улыбаясь и разводя руки в стороны, от бёдер, а сам смотрю, откуда раздался крик.

Немец что-то закричал мне на немецком, но я уже не слушал, а обдумывал, рисковать или нет. Попадать в плен точно не стоит, за подрыв штаба, меня расстреляют, да и пытать будут, а что сказать я не знаю, ведь в армии не служил, а рассказать правду не поверят.

Глава 11.

'Сухпаёк для удалённой службы в вермахте

Вермахт различал несколько типов сухпайков в зависимости от характера задачи. Для удалённой службы (дальние патрули, маршевые броски, отрыв от тыловых кухонь) существовало три основных типа рациона:

1. Маршевый паёк (Marschration).

Выдавался подразделениям в пути — на марше пешим порядком или на транспорте — не более 3–4 дней подряд. Это была холодная норма, без горячей пищи:

Хлеб — 700 г

Холодное мясо или сыр — 200 г

Намазка (масло, маргарин, джем) — 60 г

Кофе (или чай) 9 г (или 4 г)

Сахар — 10 г

Сигареты — 6 шт.

Общий вес — около 980 г. Это был «обычный» походный паёк: солдат не вскрывал неприкосновенный запас, а получал свежую выдачу перед маршем.

2. Патрульный паёк (Patrouillenration).

Рассчитан на один день для бойцов, отправляющихся на дальний патруль или разведку. Состав был разнообразнее железного пайка — туда добавляли шоколад и сухофрукты. Для горных егерей, например, паёк дополняли шоколадом, сухофруктами, печеньем и сигаретами.

Для парашютистов существовал 48-часовой боевой паёк (Kampfpackung für Fallschirmjäger), который в 1943 году описывался так:

4 банки консервированной колбасы (250 г каждая)

Сыр в алюминиевых тюбиках «Тильзитер» (250 г)

Сухари (250 г)

5 пакетов соевого мяса (500 г)

4 шоколадных батончика

3 упаковки декстрозы (энергетик)

3 упаковки сухого лимонада. Жевательная резинка. Спички.

3. «Железный паёк» (Eiserne Portion) — неприкосновенный запас

Тот, что носил каждый солдат на случай отрыва от снабжения. Был двух видов:

Сокращённый (halb-eiserne Portion) — носился лично в сухарной сумке (Brotbeutel) или в мешке штурмового ранца:

Мясные консервы — 200 г

Сухари / галеты (Zwieback, Knäckebrot) — 250 г

Полный (volle eiserne Portion) — хранился на полевой кухне, выдавался по приказу командира:

Твёрдые сухари / галеты 250–300 г

Мясные консервы — 200 г

Консервированные овощи или гороховая колбаса (Erbswurst) — 150 г

Эрзац-кофе — 25 г

Соль — 25 г.

черновик

Урочище Плоское, севернее города Селец.

Пока изображаю клоуна, успеваю осмотреться и понять, что засада только одна в кусте справа от меня и там засели два немца с винтовками. Не автомат, не пулемёт, а обычные винтовки Маузер-98 как у меня. Разворачиваюсь к ним и переступаю вправо, ускоряюсь, отпрыгиваю влево и опять вправо, выхватывая пистолеты. Раздаётся один выстрел и пуля уходит левее, где я был секунду назад.

Стреляю практически не целясь, выпуская по пол обоймы с каждого пистолета и заметив, что цели поражены, падаю на землю рядом, чтобы меня не заметили издалека. То, что это не единственный пост, я не сомневался. Делаю я это вовремя, так как за кустами, кто-то кричит по-немецки, явно интересуясь, что происходит, ужом проскальзываю к немцам. Вижу, что один ранен и тянется за винтовкой, стреляю в голову и заталкиваю себя под куст с волчьими ягодами, где они и прятались.