Как выяснилось, тот, что из жандармов, действительно знал много о порядке движения штабных колонн, и выходило, что охраняли их во время передвижения в тылу, три пехотные роты, одна едет впереди, с лёгкой бронёй, вторая с самим штабом, а третья рота замыкает. Расстояние между ними около пяти километров, боковое охранение выставляют в местах возможных засад. С самим штабом едет машина связи, машины противовоздушной обороны, несколько машин с пушками, на случай встречи с танками противника.

Подробностей он говорил много, но Ерохин не всё смог перевести, зато главное, я уже понял. Если правильно всё подготовить, то можно уничтожить сам штаб немецкого батальона, что сразу скажется на управлении. А с учётом подрыва трёх мостов это точно замедлит продвижение на нашем участке фронта, вызвав временный коллапс.

Теперь оставался главный вопрос, успеем мы сделать засаду или нет. Ночи сейчас не длинные, а значит, нам нужно ускориться, придётся разделиться, Адама отправить в деревню, а самим заняться захватом моста и устройством засады. Здесь мне пришла идея, показавшаяся наглой, но вполне рабочей, переодеться в немецкую форму и использовать бляху жандармерии, чтобы подъехать вплотную к посту. Немецкая форма, бляха на груди, очки на лице, нас даже не узнают, сами приняв за своих, а перед полевой жандармерией все испытывают трепет. Это реальный шанс, взять мост без длительного штурма, ведь неизвестно, сколько их может быть на мосту.

Идея показалась мне правильной, поэтому мы сразу стали готовиться, на мотоцикле поеду я, Ерохин и ещё один пограничник, за пулемётом. Если потребуется, Ерохин сможет выдать пару фраз на немецком, я буду вести огонь из автомата, а второй пограничник, Полянский Михаил, из пулемёта. Перед этим разведали обстановку около моста и оказалось, что вместо ожидаемых десяти солдат, там два отделения, по десять человек на каждую сторону моста, два шлагбаума, два ряда окопов и это является серьёзной проблемой. Я лично ползал реке с Ерохиным, чтобы убедиться в численности и распределить цели.

— Как будем действовать со вторым блокпостом на противоположном береге? — спросил пограничник. Когда мы вернулись с разведки.

— Гранаты, там расстояние двадцать метров, сам мост, если возьмём побольше гранат, есть шансы ими закидать.

— Будет видно следы взрывов, — возразил Ерохин.

— Ночь длинная, успеем прикрыть, а чтобы замедлить, можно устроить несколько засек на дороге. Адам привёл мужиков из деревни, они хотят помочь нам, четверо. По двое на дорогу, пусть идут и валят деревья, на разор уйдёт много времени, нам это и нужно.

— Хорошо, тогда какой порядок? Я подъезжаю к шлагбауму, ты слезаешь с мотоцикла, затем я и открываем огонь? — спросил пограничник.

— Да, я стреляю немецкого автомата, тех, кто слева, ты с автомата, тех, кто справа, Михаил из пулемёта вначале ближних, потом дальний пост, короб у него стоит большой, на сто патронов, должно хватить. Когда ближних ликвидируем, я переключаюсь на дальних, ты начинаешь метать гранаты, Михаил не даёт им высунуться. Перед выездом обязательно потренируйся, у них длинная ручка, летят далеко, дальше наших, нужно привыкнуть к ним. Потом мы перезаряжаемся и начинаем сближаться с дальним постом, держа их на прицеле. Раненых добиваем, нас мало, один недобитый фриц, срежет нас одной очередью, а терять бойцов в этом бое я не намерен.

После этого проверяем окрестность и увозим трупы подальше, чтобы немцы не нашили и начинаем минирование, тщательно, так. Чтобы не нашли, фугасы закладываем вдоль двух дорого, здесь отряд придётся разделить, ты с основными пойдёшь на тот берег. Я с Архипом и Адамом останусь на этом берегу и уйдём мы на Северо-запад, на торфоразработки, там есть тропа, но мотоцикл потом придётся бросить. Дальше мы уходим через болото на ваш берег. Нас вы не ждёте, сразу двигаетесь по дороге, что я нарисовал вам, выйдете к станции Косув, там ждёте ночи, перебираетесь на ту сторону дороги и по старой гати в сторону Чёрного озера, там уже ищите отворот на Восток по другой гати, который мы шли сюда. Мы попробуем пройти следом, ан на сутки позже. Если не получится пройти на ваш берег, а такая вероятность есть, места там топкие, будем возвращаться тем путём, которым шли. В отряде скажешь, чтобы оставили связного на месте стоянки, вас догоним позже. Если транспортом не удастся разжиться, придётся идти пешком, а это долго, может и три дня занять, но цель того стоит, всё-таки штаб 35-го танкового полка. Немцам придётся отвлечь часть сил, для контроля над дорогами и мостами, усилить патрули, да и каждую колонну снабжения сопровождать. Да и представь, какой это будет моральный урон для них, уничтожить целый штаб, может, и не один, они иногда совместно с другими штабами армии перемещаются.

— Хорошо, убедил, значит, действуем по твоему плану, ну, всё, пошли готовиться, пока совсем не стемнело, — сказал Ерохин и мы двинулись к нашему временному лагерю, каждый прогоняя план у себя в голове и ища нестыковки.

Глава 8.

«Эни́гма» (от нем. Enigma — загадка) — переносная шифровальная машина, использовавшаяся для шифрования и расшифрования секретных сообщений. Первую версию роторной шифровальной машины запатентовал в 1918 году Артур Шербиус. На основе конструкции первоначальной модели «Энигмы» было создано целое семейство электромеханических роторных машин под тем же названием, применявшихся с 1920-х годов в сфере коммерческой и военной связи во многих странах мира, но наибольшее распространение получили в гитлеровской Германии во время Второй мировой войны.

По приблизительным оценкам Ф. Бауэра, было выпущено от 40 тысяч до 100 тысяч экземпляров.

В германских вооружённых силах средства связи были разделены на разные сети, причём у каждой были собственные настройки кодирования для машин «Энигмы». Каждой единице, работающей в сети, на новый промежуток времени назначались новые настройки. Чтобы сообщение было правильно зашифровано и расшифровано, машины отправителя и получателя должны были быть одинаково настроены, конкретно идентичными должны были быть: выбор роторов, начальные позиции роторов и соединения коммутационной панели. Эти настройки оговаривались заранее и записывались в специальных шифровальных книгах. Без специальных книг-ключей, машинка не работала, помимо этого, были графики смены кодов и настроек, без которых сообщения нельзя было расшифровать. Даже заполучив саму Энигму, нельзя было расшифровать послание, нужны специальные таблицы настроек и как передачи, так и расшифровки.

Первые две машины «Энигма» были захвачены Красной армией в декабре 1941 года под Клином (в ходе битвы за Москву). К концу 1942 года специальная группа дешифровщиков ГРУ построила математическую модель немецкой машины и нашла уязвимости — за это 14 офицеров были представлены к наградам. Но расшифровать удавалось только старые перехваты: в январе 1943 года немцы ввели дополнительные уровни защиты, и возможности советских криптоаналитиков оказались исчерпаны'.

Черновик.

Окрестности Барановичи. Окрестности деревни Мельники.

Сумерки рассекал свет фонаря, в лесу уже было темно, а вот на открытой местности, свата ещё вполне хватало, чтобы увидеть контуры предметов и нечёткую картинку, а вот детали уже были не видны. Звук мотора распространялся достаточно далеко, я трясся, прижимаясь к пограничнику, убеждая себя, что операция продумана до мелочей и всё пройдёт успешно, но чем быстрее мы подъезжали к посту на перепеве, тем меньше уверенности оставалось у меня.

Тонкий луч света светил низко и слабо, но позволял различить дорогу, и этого вполне хватало, однако нисколько не улучшало моего состояния, мандраж в виде судорог пробегали по телу, как от холода, только вот он был от переизбытка адреналина в крови, который требовал физической активности.

Вот мы подъехали к блокпосту, остановившись перед шлагбаумом, дуло пулемёта с укреплённого мешками капонира, уставился точно на нас, как и три винтовки, солдат, не целившихся, но держащих их в нашем направлении. Ерохин выключил на время фонарь, подсветив себя с бляхой на груди, и охрана сразу расслабилась, но дуло пулемёта только чуть отвернулось в сторону, а стволы винтовок опустились вниз.