Противотанковое ружьё бьёт, не переставая, я только успеваю заряжать магазин и брать на прицел новую цель, но тут уже немецкая пехота добралась до моста и бежит по нему. Приходится отложить бронебойное оружие и брать в руки привычный мне Маузер 98. Стреляю размеренно, как в тире, да и цели видны в полный рост, спрятаться на мосту можно только за танками, но их гонят вперёд, поэтому, расстреляв первую обойму. Быстро перезаряжаю и начинаю отстрел следующих солдат, методично с разницей три секунды, падает ещё пятеро, бежавших впереди. Перезарядка, вынуть обойму, где на металлической планке собраны пять патронов, крепясь тыльником гильзы, вставить в свободное от затвора место и надавить пальцем, помещая из все во внутренний магазин винтовки. Вернуть затвор, дослав патрон, всё это занимает ещё пять секунд, и стрельба возобновляется с новым темпом.

Один упал, бежавший первым, второй, через три секунды за его спиной, третий, уже через две, они бегут практически в линию прямо на меня. Обходя технику, пытаясь как можно быстрее пробежать открытое пространство, но падают один за другим. На немцев это оказывает психологический эффект, и они залегают прямо на мосту, но я прекрасно вижу каждого и продолжаю вбивать одного за другим, меняя обоймы и выбирая тех, кто начинает стрелять в мою сторону. Двое пытаются установить пулемёт прямо на мосту и сразу становятся моей законной целью, вот только патронов с собой я взял не так много, как нужно, думал, немцы не бросят столько сил сюда, но и экономить смысла я не вижу.

Немцы дрогнули и побежали, вначале передние, на мосту, но их я добивал в спину, затем остальные. Два уцелевших танка, попятились назад, не разбирая дороги и я видел, что как минимум одного солдата они задавили, а по факту, может, и не одного, отмечая это краем зрения.

Бросил взгляд на железнодорожный мост и убедился, что там дела обстоят также, выжившие немцы бегут, вот только танков целых там не осталось. Плохо, что их нельзя сжечь, большую часть немцы быстро восстановят, но даже вывести их из строя на время, хороший результат. Позади в небо устремляется зелёная ракета и это сигнал к отходу, а значит, наши уже пробились к болотам, осталось увести наш заслон.

— Валуева. Жива? — кричу я, надеясь, что девушка ответит.

— Жива, оглушило немного, что, уходим?

— Да, давай ко мне, пойдём по нашему маршруту, — крикнул в ответ. Маршрут был тот же, по которому мы шли сюда, небольшая канава вдоль дороги, позволяет скрытно ползти, незаметно для всех наблюдателей.

Подрывную машинку нужно забрать с собой, сапёры строго настрого об этом упоминали, запасных у них нет, и достать сейчас не представляется возможным, поэтому засовываю её в вещмешок и жду Валентину, чтобы убрать туда же и её машинку. Она приползла вся измазанная в грязи, глаза шальные, но довольные, хочет о чём-то рассказать, и я понимаю её желание, ведь она сегодня настреляла столько немцев, сколько не каждый взвод набьёт за одну атаку.

Убрав подрывную машинку, забросил вещмешок на спину и понял, что ползти с ним-то ещё удовольствие, но выбора не было. Маузер повесил на одно плечо проверив,что он заряжен, на второе, накинул лямку противотанкового и понял, что нагружен, как мул, однако бросать оружие не следует, ещё не известно, что ждёт нас впереди. Немцы могут устроить ещё одну атаку, но не уверен, что у них хватит смелости, ведь за утро они потеряли немало, не менее 15 единиц бронетехники и большую часть они восстановят, просто сменив водителей, но разовый эффект для них должен быть внушительный.

Пока полз, на мост упало ещё несколько мин, вначале маленьких, 50-миллиметровые, а затем и по две штуки 82-миллиметровые, по две на каждый мост. Это больше чем обещал майор, а значит, ему уже доложили о наших успехах, а может, и сам наблюдал из соседней деревне, ведь Холопья расположена не дальше километра от мостов. Ползли быстро, насколько позволял наш груз, выбиваясь из сил, и пусть на мне был мешок с подрывными машинками, две винтовки, Валуева еле поспевала за мной всё-таки физически она значительно слабее меня, да и натерпелась сегодня, ведя полноценный бой, да ещё в первых рядах. Эмоционально это очень сложно, и сил на это тратиться не меньше, чем от физической нагрузки. Но мы ползли, сжимая зубы, вжимаясь в землю канавы и стараясь как можно быстрее уйти от места сражения.

За пятнадцать минут мы, добрались до небольшого леска, где стояли наши муляжи, и сейчас этот лес был весь переломан после немецкого обстрела. Ещё через 50 метров нас уже встречали мои бойцы из ополчения, одного из которых я хорошо знал, это был Архип. Но радостным он не выглядел, значит, потери есть, только сейчас нам нужно убраться отсюда как можно быстрее.

— Командир, мотоциклы два разбомбили и с ними троих наших, новеньких из ополчения, остались два с коляской, будем пытаться на них выбраться. Тела придётся оставить, иначе не утащим всех, а немец может опять в атаку пойти, — произнёс Архип, кивнув на тела двух ополченцев, в крови, лежащих рядом с разбитыми мотоциклами.

Нас восемь человек и на каждый мотоцикл придётся сесть четверым, да ещё и оружие добавит немало веса, но выбирать нам не приходится, поэтому молча кивнул и протянул своё противотанковое ружьё, чтобы он закрепил его. Погрузились за две минуты, и водители медленно дали газу, трогаясь, сами мотоциклы уже были заведены и прогреты к нашему приходу. Надрывно гудя. Они тронулись с места и покатились по дороге, медленно набирая ход.

За десять минут добрались до деревни Любитщицы, в которой нас уже встречали. Стоило мне вылезти из коляски, как встречавший нас майор Нечаев, шагнул к нам и обнял каждого, с чувствами, сильно похлопав по спине.

— Молодцы! Мне уже всё доложили, немцам дали знать, как соваться к нам, танков и бронетехники набили, немало, а пехоты положили под две сотни. Мы тоже неплохо повоевали, только нас было больше двух батальонов, а вы взводом управились. Немцы нас столько подарков оставили, что даже уезжать не хотелось. Но забрали практически всё, что влезло и машины у них заправлены и даже топливозаправщик с бензином один взяли, а боеприпасов и продуктов, надолго хватит, — довольно отчитался Нечаев.

— Не сунуться за нами? — задал вопрос, который меня интересовал больше всего.

— Не думаю, вы им хорошо дали, а мы ещё и технику засветили на окраине, включая два новых трофейных танка, что ты подбил перед этим. Танкистов у нас хватает, а вот технику почти всю пришлось оставить. Сколько по дороге из-за поломок потеряли, даже говорить не буду, сердце раскалывается от такого.

Сейчас пересаживайтесь на другой транспорт и вливайтесь в колонну, свою работу вы сделали, отдыхайте, дальше есть кому воевать, другим тоже нужно дать себя проявить. Привал через два часа, жду темя Станкевич у себя в штабе, будем думать, куда дальше двигаться.

— Хорошо, товарищ майор, как там Пащенко, потери есть, что с пушками? — задал ещё один интересующий меня вопрос.

— Потери большие, восемь человек, трое из них убито, накрыли их, но пушки спасли, вытащили, разведка помогала им вытащить орудия из-под обстрела и осталась прикрывать отход. Так что отдыхайте, все вопросы потом, — сказал майор и отправился дальше, а я с Валуевой пересел в кузов нашего бронетранспортёра, прямо на какие-то тюки, наваленные внутрь. То там я не стал спрашивать, усталость взяла своё и ноги у меня подкосились как и у Валентины, мы так и сели напротив друг друга, глядя в никуда.

Глава 4.

'От Советского Информбюро

за 27 июня 1941 года

На рассвете 25 июня немецкий батальон, одетый в красноармейскую форму, пытался вторгнуться на Советскую территорию. Наша рота под командой лейтенанта Жигова оборонявшая село N, встретила противника сильным огнём. Но фашисты начали кричать по-русски: «Не стреляйте: мы свои!». Бойцы ослабили огонь и были быстро окружены врагами. Тогда пулемётный взвод, которым командует младший лейтенант Пушкаренко, гранатами пробил себе дорогу, а затем мощным огнём своих пулемётов прикрыл контратаку стрелковых подразделений. В результате рота успешно вышла из расставленной врагом ловушки, нанеся немцам серьёзный урон.