— Хорошо, это можно всё обсуждать, а чтобы ты запросил за линией фронта, если бы была возможность доставить к нам в тыл? Сейчас идёт обсуждение о создании партизанских отрядов и снабжения их? — спросил майор.

— Ну, честно сказать, мне нужны противотанковые ружья, желательно польские, как уже говорил детонаторы и взрывчатка, несколько винтовок СВТ-40 с патронами, включая бронебойные, но самое главное, мне нужны охотники, промысловики из Сибири, которые белку бьют в глаз. Добровольцы, знающие лес и умеющие в нём выживать. В идеале взвод, но, и десяток хватит, им тоже нужно оружие, несколько бронебойных ружей, тогда мы сможем устроить немцам настоящую войну. С такими стрелками мы сможем выбивать колонны немецкой техники, не хуже, чем звено бомбардировщиков. Вот только стоимость этих величин несопоставима, тогда сможем все окружающие леса держать под своим контролем. Такая снайперская пара, если её обучить, смогут останавливать колонну немецкой техники, да и взвод пехоты обратить в бегство, не в прямом боестолкновении, а засадами, заманивая и выбивая их бойцов.

Идёт, к примеру, небольшая колонна, снайперская пара, назовём их «Истребителями», за пять выстрелов, обездвиживают две машины и выбивают от пяти до семи человек, после чего растворяются в лесу. Броневик? Не проблема, противотанковое ружьё, со ста метров выбьет водителя, стрелка двигатель, напарник выбьет офицеров и самых активных немецких солдат. И самое главное, при таком подходе, можно обходиться практически без потерь, во всяком случае в первое время. А если таких у меня будет взвод, то это пятнадцать пар, распределить их по всем окрестностям, и они за день будут выбивать по роте солдат и десятки грузовиков, мотоциклов, броневиков и даже лёгких танков. Сами посудите, такие люди имеют огромный опыт, видят без прицела далеко, точно стреляют, таких пускать в атаку на пулемёты, просто расточительно, даже при потерях один к двум, а здесь каждый сможет набить десятки немецких солдат. Уже не говорю, что немцам придётся стянуть сюда целую дивизию, чтобы уничтожить нас, а эта дивизия окажется не на фронте, а в собственном тылу, — эмоционально рассказал я, хотя прекрасно понимал, что такое маловероятно, но память подкидывала мне, что именно такие охотники, и шли потом снайперами.

Нечаев переглянулся с Лавровым и один кивнул другому, но мне ничего говорить не стали, а майор сказал другое.

— Дмитрий Александрович, ночью ожидаем гостей, место посадки уже готово, есть все шансы, что именно сегодня они прилетят. Поэтому сейчас раздашь указания своим помощникам и идёшь спать, это не просьба, а приказ, как командира всей сводной группы. Если есть ещё вопросы, готов выслушать.

— Людям бы банный день устроить, многие в плену были. Им бы пропариться помыться, будут, как заново родившиеся, и разговаривать сними потом, будет уже проще. Нужно дать людям глоток свежего воздуха, и не только моим штрафникам, а вообще всем. Уж палатку или брезент найдут, камни на кострах или печку сварганят самодельную, для такого дела, можно из камней и глины, — попросил я.

— А что капитан, Станкевич дело говорит, баня — это то, чего сейчас не хватает, особенно после показательного разгрома немецкой колонны, — улыбнувшись, в первые за последнее время, сказал командир всей группировки, собранной из разных частей в этих болотах.

— Да, дело он советует, сами бы могли додуматься, вот что ни говори, а голова у него варит по-другому, не как у нас, — поддержал меня Лавров.

— Будет тебе баня, скажи лучше, ты от своего штрафного батальона не отказываешься, возьмёшь к себе ещё и всех окруженцев, которые сейчас под стражей содержаться?

— Возьму, но мне бы кого-нибудь из специальных сотрудников по выявлению, я всё-таки не профессионал в этом, основную работу пусть они делают, а я уже буду работать не с нуля, а опираясь на их материалы допроса и расследования, — попросил я, понимая, что с, нуля начинать такое дело, закопаюсь в бумагах.

— Сам хотел тебе предложить двух сотрудников и мне спокойнее и тебя будет кому подстраховать.

— Отлично, тогда я пошёл? А то действительно вырублюсь на ходу, — ответил я, и попрощавшись, отправился в нашу часть лагеря, стоявшего в стороне, где расположились ополченцы.

Там нашёл Валуеву и Пащенко, выдал им задания по личному составу и отправился есть в импровизированную столовую, где мне наложили большую тарелку каши с мясом, и большую кружку чая. Съев всё, отправился спать в свою палатку, ан пятерых, расположенную в центре лагеря, после чего даже не помнил, как лёг, такое ощущение, то зашёл и сразу отрубился, провалившись в сон.

Проснулся сам, уже когда начало темнеть, с трудом встал, всё тело болело, все мышцы, а главное, пять болело моё многострадальное плечо. Сразу вспомнил, что оружием не занимался и умывшись, нашёл наш мотоцикл, стоявший под маскировочной сеткой с десятком таких же собратьев. Там стоял часовой, который поприветствовал меня, а я, забрав оружие, отправился его чистить и разбираться с заклинившей гильзой.

В целом, гильзу вытащил быстро, достаточно было понять, что заклинило, а в инструкции, ещё указывался специальный экстрактор, но его в комплекте не нашлось, поэтому пришлось ковырять гвоздём. Затем занялся чисткой и смазкой ружья. Следом занялся своей винтовкой, Маузер-98, не спеша разобрал, почистил и в этот момент, ко мне подошёл Михайлов, командир штрафной роты.

— Товарищ командир, разрешите обратиться.

— Разрешаю, присаживайся Михайлов, докладывай, как прошла операция по захвату деревни, — приказал я, сам занимаясь чисткой и стараясь не смотреть на него.

— Штрафная рота, следуя вашему приказу. Погрузилась на три грузовика, и с рассветом добрались до окрестностей деревни, разведку провёл назначенный вами командир, поэтому вышли на позиции незаметно, к самым домам, где и затаились, ожидая команды. Как поднялась канонада, дали команду к штурму, мы тихо встали и побежали вперёд, а когда часовые нас заметили, было уже поздно, в деревню ворвались, расстреляли тех, кто с оружием, часть сдалась, затем занялись зачисткой деревни и выявлением полицаев. Один из наших пытался сбежать, его свои же пристрелили, им оказался тот командир, что с вами поцапался в самом начале. В целом собрали всё необходимое, выгребли у немцев на ремонтной базе всё, что есть и на телегах и рабочих грузовиках, отправились в точку встречи. В целом все проявили себя нормально, явных трусов нет, с остальными можно работать, вот, собственно, и всё, — доложил Михайлов.

— Молодцы, сегодня отъедаетесь, отдыхаете, завтра баня для всех, ну и начнём тренировки, оружие у всех есть?

— Из ста девяти бойцов под моим командованием, у шестнадцати оружия нет, — вскочив, отчеканил Михайлов.

— Сядь ты, расскажи про себя, как в плен попал? — спросил я.

Сразу он не ответил, а опустив голову, задумался на несколько секунд, потом поднял взгляд и, посмотрев на меня, ответил,

— Струсил, товарищ командир, патроны закончились, и немцы нас окружили, предложили сдаться, ну и мы проявили слабость, это уже потом поняли, что в плену нас не ждёт ничего хорошего. Предлагали сотрудничать, но я и те, кто со мной, отказались, после чего нас собрали в одном месте и повели куда-то по дороге в тыл. Здесь мы и поняли, что раненых они добивают сразу, как и коммунистов, партийных и командиров. Но я уже решил для себя, что больше в плен не сдамся. Уж лучше помереть, чем такой позор, — опять вскочив, высказался Михайлов.

Глава 22.

«С первых дней оккупации немцы столкнулись с проблемой: контролировать огромные пространства Белоруссии силами одного вермахта было невозможно. Советская милиция отступила вместе с Красной Армией, полицейского аппарата не осталось. Уже в июле 1941 года командующий тылом группы армий 'Центр» создал так называемую службу порядка (Ordnungsdienst) из местных жителей. Хотя с первых дней войны во многих деревнях они появлялись самостоятельно, но небыли официально узаконены.