— Если мы здесь нашумим, другую дорогу обратно найдёшь нам?

— Да, южнее можно объехать, но час точно потеряем.

— Пойдёт, раз такое дело, заезжаем внаглую и высаживаемся у сельсовета, там, где немецкий флаг, пойдём, поставлю всем задачи, чтобы всё было чётко, нам не нужны случайные потери личного состава. Флаг закрепим на мотоцикле, сойдём за своих.

Подготовка заняла десять минут, я чётко проговорил с каждым, как себя вести, после чего я установил флаг и мы спокойно поехали по дороге. Стоило выехать из леса, как местные насторожились и, увидев флаг, стали прятаться во дворах. Когда подъезжали к дому с флагом. На улицы выбежало четверо полицаев, в куртках, чёрного цвета и с белыми повязками на рукаве, и винтовками на плечах, они выстроились в линию, а самый старый из них, сделал шаг вперёд.

— Хер начальник, полицаи деревни Речица, построены! — отрапортовал он, вытянувшись и приложив руку к кепке.

Я спокойно вылез из коляски, кобура была расстёгнута заранее, а предохранитель снят, патрон в патроннике, поэтому осталось только нажать на курок.

— Это все полицаи или ещё кто прячется? — немного коверкая слова, строго произнёс я, а он вглядывался в мою форму, пытаясь понять, в каком, я звании.

— Так точно, хер начальник.

Ну и ладно, — на чистом русском произнёс я, мгновенно выхватывая пистолет и производя четыре выстрела. Три точно в лоб, а четвёртый в колено, говорившему.

— А-а-а, — заорал полицай, рухнув на землю, схватившись за колено.

Я молча подошёл и присел перед ним.

— Больно? — спросил я.

— Да, черти вас дери. Кто вы?

— Вопросы здесь задаю я, где ещё полицаи расположились?

— Да пошёл ты, большевистская мразь, не добили мы вас в своё время, ну ни чё, недолго вам осталось, — прошипел полицай, а я понял, что разговаривать с ним бессмысленно.

Поднявшись, вскинул пистолет и выстрелил в лоб, после чего развернулся и под молчаливые взгляды своих людей, уселся обратно в коляску.

— За что ты так с ними? — недовольно спросил Адам.

— За то, что они ещё не сделали, за то, что не участвовали в доносах на евреев, за то, что не добивали раненых солдат, за то, что не участвовали в расстрелах мирных жителей, и ещё много за что, сейчас вы думаете, что я творю беспредел, но пройдёт совсем немного времени, и вы сами будете первыми стрелять их, тогда и оцените мой поступок, — громко сказал я, обращаясь сразу ко всем.

— Трогай, — добавил уже спокойнее.

Может, я и не прав, и эти полицаи заслуживают другого, но судя по тому, как они стремились выслужатся, с ними всё было понятно, такие идейные, пошли не из-под палки, а добровольно. Дальше ехали быстрее, но стоило нам отъехать на три километра, как я приказал остановиться и искать заезд в лес, который был достаточно густым. Там мы спрятали мотоциклы, и я с одним из пограничников, Ерохиным, двинулся на разведку.

Пройдя полтора километра по лесу, вдоль дороги, мы вышли к трассе Корбуз-Береза — Барановичи. И как я ожидал, по ней двигались машины, не часто, но спокойно перейти точно не выйдет, могут заметить. Поэтому я решил дождаться вечера, благо осталось немного и уже начинает вечереть, солнце уже скоро сядет, и жара спала.

Привал нам был всем необходим, тем более что ночью поспать не удастся, да и поесть требовалось. Ели молча, а потом, выставив часовых, которые будут дежурить по часу, все улеглись отдыхать, место было сухое и прогретое солнцем, поэтому расположились рядом с мотоциклами. Мне удалось вздремнуть всего два часа, после чего отправился опять к дороге проверять, какое там движение и надо сказать, что оно практически полностью прекратилось, мы с Ерохиным её перешли и, пойдя вперёд, застали пост у переезда. Три солдата и мотоцикл, судя по всему, они только собрались готовить ужин, развели костёр, а значит, сменят их нескоро.

— Что будем делать, командир, из пулемётов их? — спросил пограничник.

— Из пулемёта, будет шумно, надо тихо, думаю из пистолета, подобраться поближе и перестрелять.

— А смысл, по громкости невелика разница, лучше уж тогда из винтовки. Вы же хорошо стреляете, но там же рядом хутор, на карте обозначен как скит, там немцы могут быть их смена, нужно тогда и там проверить, — сказал Ерохин и мы выдвинулись дальше.

Он оказался прав, на хуторе действительно были немцы и два мотоцикла, значит, здесь расквартировалось отделение и брать их придётся одновременно. Так и решили, Ерохин ушёл к нашим, возьмёт ещё двоих, и они нападут на посту переезда, сам Ерохин придёт ко мне и поможет мне с этими немцами.

А когда разберёмся, мотоциклы быстро проскочат дорогу, потом переезд и спрячут тела, заберут один мотоцикл и после этого доедут до хутора, от которого мы и двинемся дальше. До следующего посёлка 4 километра и ещё один километр до самого моста, поэтому мы уже практически достигли своей цели, осталось сделать всё тихо, время у нас ещё есть.

Глава 7.

'Рота сопровождения (Begleitkompanie). В танковой дивизии в состав управления дивизии входила штатная моторизованная рота сопровождения (Divisions-Begleitkompanie). По штату 1941 года (KStN 1.11.1941):

Тяжёлый взвод — 4 шт. станковых пулемёта, 6 шт. ручных пулемётов, 2 шт. 80-мм миномёта.

Противотанковый взвод — 3 шт. 75-мм противотанковые пушки, 3 ручных пулемёта.

Зенитный взвод (на самоходных лафетах) — 4 шт. 20-мм зенитных орудия.

Взвод пехотных орудий — 2 шт. 75-мм лёгкие пехотные пушки leIG.

Мотоциклетный взвод — 6 шт. ручных пулемётов.

Это была не просто охрана — рота сопровождения была полноценным боевым подразделением, которое могло прикрыть штаб от внезапного нападения, обеспечить ПВО и ПТО на марше, выставить боевое охранение при остановке.

Штабная колонна немецкой дивизии на марше в июне 1941 года выглядела примерно так:

Командирские машины — Horch 901 Kfz.15 (штабной вездеход) или Kfz.21 (командирский кабриолет для высшего состава).

Радиомашины — Kfz.2 (лёгкая, с Torn.Fu), Kfz.17 (средняя, с мачтовой антенной и Fu 11).

Рота сопровождения — на грузовиках и мотоциклах, с пулемётами, миномётами, противотанковыми и зенитными орудиями.

Взвод полевой жандармерии — на мотоциклах с колясками и лёгких машинах.

Группа GFP — на легковом автомобиле.

Картографический отряд — на грузовике с картами и печатью.

Шифровальная служба — машина с шифровальщиками и «Энигмой».

Тыловые службы (второй эшелон штаба) — снабжение, кухня, медицина — следовали позади'.

Черновик.

Окрестности Барановичи. Южнее деревни Мельники.

Пока Ерохин ходил за нашими и те перегоняли мотоциклы ближе, я задумался над планом по уничтожению моста и пришёл к выводу, что можно использовать ещё один план, наглый, но более продуктивный. Взрывчатки мы взяли с запасом и ещё шесть немецких мин 81 мм, чтобы устроить фугасы на дороге, а ещё пост выглядел немного необычно, поэтому решил подобраться ближе и рассмотреть более внимательно. Когда один из солдат, самый здоровый, встал пройтись, разглядел на его груди металлическую бляху, и если правильно помню, то это знак военной полиции или жандармерии. Такие просто так стоять не будут, а значит, нам нужен пленный, который может рассказать, что за усиление и для чего их сюда поставили, в стороне ото основной трассы.

— Товарищ командир, всё готово, можем начинать? — спросил Ерохин, напугав меня, подобравшись незаметно.

— Ты совсем с ума сошёл, а если бы я пальнул, — в сердцах выпалил я.

— Прошу простить, привычка.

— Привычка у него. Ты лучше скажи, немецкий как хорошо знаешь, допросить сможешь? — тихо спросил я.

— Смогу, на курсы ходил специальные, да и в школе немецкий учил, нас в отряде пятеро были со знанием, и я не самый плохой из всех, — также тихо ответил Ерохин.