— Командир, они что с ними собираются делать? — спросил пограничник, с силой сжимая оружие и явно собираясь броситься в самоубийственную атаку.

— Замри, и себя погубишь и их не спасёшь, атакуем, когда они войдут в дом и там поднимется шум. Они ничего серьёзного сними не успеют сделать, а сейчас мы только в своих попадём. Начнёшь стрелять, половина пуль уйдёт в сарай, да и женщин этим не спасёшь. Занимаешь позицию напротив пулемётчика и первая цель для тебя он, а я зайду с другой стороны сарая, подожгу тот стог сена, он осветит нам всё, потом сниму часовых. Запомни, первым стреляя я, потом ты по пулемётчику, второй пост и по окнам в доме. Бей выше, чтобы прижать их к полу, дальше бей в тех, к то будет высовываться в окна, а я встречу остальных с другой стороны. И ещё, рядом переезд, там немецкий блокпост, сунутся они к нам или нет, я не знаю, но готовься встретить их. Без моей команды на открытое пространство не выходишь и когда всё немного уляжется. Смотри, чтобы к тебе не зашли с тыла те же полицаи, могут быть ещё в деревне и здесь они не все, поэтому будь осторожен. Ну, не мне тебя учить. Пленных будем освобождать отдельно, когда всё уляжется, — разъяснил план я.

— Может их сразу выпустить, они и помогут?

— Ага, будут бегать у тебя перед пулемётом, а по ним будут лупить из окон, сколько тогда потеряем бойцов, за и гражданские в сарае есть, сам видел.

— Хорошо, действую по твоему плану, самодеятельность не проявляю, — чётко ответил Михаил.

— Вот, это правильно, — произнёс я и начал подготавливать оружие, загнал патроны в стволы пистолетов и доснарядил парабеллумы, теперь у меня по девять выстрелов на один пистолет. Проверил автомат и поудобнее расположил три запасных магазина, ещё проверил нож, который оказывается очень важная вещь снаряжения, но резать других я не собирался. В прошлый раз мне повезло, немцы были заняты девушкой и заметили меня поздно, больше так рисковать не стоит. Одну из гранат проверил запал и как отворачивается колпачок, заткнув её за пояс.

Обходить сарай пришлось по большому кругу, так как рядом было открытое пространство, в самом сарае слышались тихие разговоры, но о чём они, я не слышал. Стог сена, оказался неубранным сеном, привезённым с полей и сложенное в большую кучу, пробраться к ней не составило проблем. Труднее было сделать так, чтобы, зажигая огонь не быть замеченным патрулём, поэтому пришлось аккуратно прокопать дыру с метр и поджигать уже внутри, используя спички.

Сено занялось осторожно и неохотно, но я быстро выполз из норы и бросился бежать в сторону, стараясь делать это как можно тише. Пожар заметили, вначале патруль повернулся к свету, идущему от стога, так как поджёг сено с противоположной стороны, а когда полицай бросился к стогу, явно намереваясь его потушить, я дал короткую очередь по немцу, а вторую по полицаю, тщательно прицеливаясь каждый раз.

С противоположной стороны раздаётся вначале одна, потом вторая очередь из пулемёта и пулемётчик, который сидел в коляске мотоцикла и походу задремал, осел на сторону, свесив руку. Сразу бегу к дому, на всякий случай виляя, и делаю это не зря. Со стороны дома прямо через окно раздаётся очередь в мою сторону, но по стрелку тут же бьёт пулемёт пограничника, срезая фигуру, длинной очередью. Второй очередью он срезает двух солдат, выскакивающих из двери дома. Значит, внутри ещё десяток и как минимум четверо полицаев, много для нас двоих, но все они в доме и выходы под прицелом. Вот только у таких домов два выхода и второй должен быть с противоположной стороны, где хлев. Ещё не добежав, вижу, как открывается дверь, и бью туда из автомата, а затем выдёргиваю гранату и, дёрнув шнур, кидаю внутрь. Про себя считаю, чтобы понять, насколько стоит замедление у немецких гранат и нет ли там большого разброса. Это важно, если их кидать задержкой, чтобы нельзя было отбросить. На числе восемь раздаётся хлопок внутри и два сдавленных крика, но бросаться вперёд и проверять, я не собираюсь, а только прикрываю дверь, подставляя доску, чтобы сразу не смогли выбежать и сам бросаюсь к другому углу, проконтролировать.

Всё чисто, других дверей нет, а немцы, тем временем начинают стрельбу из окон, по вспышкам пулемёта, а Михаил сразу огрызается очередями, пока патроны не заканчиваются и он не начинает менять пустую улитку на полную. Тем временем, огромный стог сена пылает так, что хорошо освещает всю округу, и ещё он может привлечь немцев, но сейчас уже назад не отыграть.

Именно этим и пользуются немцы, намереваясь выскочить в окно, один спрыгивает, а второй успевает высунуться, и я скашиваю их двумя очередями, сразу меняя магазин, так как очереди длинные, дал их торопясь, а немцев ещё много. Тем временем позади раздаётся грохот, кто-то пытается выломать дверь, которую я подпёр, бегом возвращаюсь туда и даю очередь, прямо через дверь, а с той стороны стреляют в ответ. Тем временем пограничник, лупит по появляющимся теням в окнах, а в ответ стреляют в него, но выстрелы редкие, один бьёт из винтовки, один из пистолета. А ещё один стреляет короткими по двери из хлева, но та держится, да и подпёрта хорошо. Несколько минут такой перестрелки и у засевших в доме, начинают заканчиваться патроны, поэтому они решаются на неприятный шаг.

— Эй, русские, у нас женщины, если вы продолжите стрелять, мы их убьём. Дайте нам уйти, и мы их не тронем, — раздаётся крик из окна.

— Может, они уже померли, — крикнул в ответ я.

Затем послышалась возня и вскрики изнутри, следы пощёчин.

— Живы мы, трое нас, — раздался женский голос изнутри, а я думал, что делать, оставить их в живых, в мои планы не входило, но и позволить убить женщин, было нельзя.

— Сколько вас будет выходить, учтите, как вы уйдёте, дом подпалю, как и стог сена, спрятаться там не выйдет, — в ответ крикнул я.

— Трое и немчиков двое, мы уйдём, а потом и женщин отпустим, — крикнул полицай, с явным польским выговором.

— Хорошо, идите, только если тронете хоть одну из них, все умрёте, — ответил я и брал автомат за спину, доставая оба пистолета и стараясь убрать дрожь в руках, от переизбытка адреналина, которая стала накатывать на меня, когда перешли к переговорам.

Глава 18.

'Совинформбюро за 1 июля 1941 года.

Днём 1 июля наши войска вели упорные бои на нескольких направлениях: Мурманском, Кексгольмском, Двинском, Минском и Луцком. На остальных участках фронта советские части удерживали государственную границу и отражали попытки противника её нарушить.

На Мурманском направлении наши войска ожесточёнными боями задерживали продвижение превосходящих сил врага.

На Кексгольмском направлении противник в нескольких местах перешёл в наступление, пытаясь углубиться на нашу территорию. Решительными контрударами наши войска отбили атаки, нанеся противнику большие потери.

На Двинском направлении наши части вели упорные бои с танками и пехотой врага, не давая ему прорваться к переправам на Западной Двине.

На Минском направлении продолжались бои с подвижными частями противника. Наши войска активно применяли заграждения и контрудары: они задерживали продвижение танковых соединений врага и наносили ему значительное поражение.

На Луцком направлении наши войска остановили наступление крупных соединений противника. В многодневных боях на этом направлении враг понёс большие потери в живой силе и технике.

Осуществляя планомерный отход согласно приказу, наши войска оставили Львов.

После уточнения данных о действиях нашей авиации было установлено: 30 июня сбито 56 немецких самолётов, из них 50 — в воздушных боях. Наши потери за тот день составили 17 самолётов.

Военная обстановка:

Падение Риги. Немецкая 18-я армия группы «Север» заняла столицу Латвийской ССР и захватила переправы через Западную Двину. Это открыло вермахту прямой путь к Пскову и далее к Ленинграду.