Тем временем огонь разрастался, и дым уже поднимался столбом, хорошо скрывая нас, но и немцев видно стало очень плохо, чем они и решили воспользоваться, по свистку, вскочив и бросившись в атаку. Но Адам, срезав очередью самых ретивых, заставил их опять залечь, а я понял, что нужно использовать шанс и бежать дальше.

— Адам, сколько ещё патронов? — спросил я, выцелив, сквозь дым, немецкого офицера, снял его метким выстрелом.

— Последняя улитка, меньше половины.

— Достреливай и сразу бежим, только не прямо, а зигзагом, как заяц, — крикнул я, перезаряжая винтовку. Автомат болтался на спине, мешаясь, но сейчас он был практически бесполезен, на такой дистанции.

Немцы опять попытались подняться, и Адам, добив ленту, заставил их залечь, а я уже вскочил, бросившись бежать, следом подорвался и напарник, бросив пулемёт. В какой-то момент он даже обогнал меня, а бежали мы очень быстро, по моим меркам, правда, у меня на спине был груз, да и сам обвешен оружием, но всё равно, за ним не поспевал.

Вот только бежал он недолго, дёрнувшись, схватился за поясницу и рухнул на землю, я упал рядом и, прежде чем посмотреть на него, сделал два выстрела, попав в одного из немецких солдат, бросившихся по тропе и заставивших остальных залечь.

Только повернув голову и глянув на Адама, понял, что это конец, пуля попала в позвоночник в районе пояса и перебила его, так как ноги не шевелились, хотя он пытался ползти.

Разворачиваюсь, становясь на колено, и достреливаю обойму, даже в кого-то попав, но сам думаю, что делать дальше. Бросить не могу, а тащить и отстреливаться не выйдет, да и без срочной помощи, он не выживет, антибиотиков ещё не придумали.

— Командир. Мне конец, ты уходи, я их задержу, прости, что так получилось, выживешь. Передай семье, как я погиб.

— Не глупи Адлам, я тебя вытащу, — попытался возразить я, перебирая варианты, сделать волокуши и тащить его.

— Нет. Коман-дир. Поз-во-ночник и пуля в нутре, с такими не живут, а мучиться я не хочу. Дай гра-нату, и у-у-хо-ди, — тяжело дыша и скрипя от боли, произнёс Адам.

Я несколько секунд смотрел на него и понимал, что он прав, на глазах, непроизвольно, навернулись слёзы и скатились по моим щекам, но я не делал попытки их вытереть. Молча достав из кармана штанов последнюю лимонку, разогнул усики, выдернул чеку и вложил её в руки умирающему, крепко сжав, а тот уже прикрыл глаза, сжав зубы от боли.

Напоследок хотелось что-то сказать, но слова так и не пришли на ум, поэтому я молча поднялся, сделал два выстрела в направление немцев, не целясь и бросился бежать дальше, всё так же петляя по едва видневшейся тропе. Цель была не так далека, канава с густыми кустами на всю длину, идущая почти поперёк тропы, через которую виднелся мостик.

Стоило добежать до неё, как раздались выстрелы и пули засвистели совсем рядом, немцы перебрались через горящий участок и оттуда открыли огонь по мне. Я на последних силах пролетел по мосткам и упал на той стороны канавы, тяжело дыша, сил вставать не было, но оставаться никак нельзя, только я собрался встать, как позади грохнул взрыв, а следом раздались крики и ругань на немецком.

— Прощай, Адам, — тихо проговорил я, поднимаясь и проверяя винтовку.

Мостки позволяли видеть узкий участок, как раз там, где должны идти немцы, и я сразу увидел пятерых, лежащих на земле, раненных взрывом, ещё столько же суетились рядом, поэтому я делаю два быстрых выстрела, попадя в стоявших, прежде чем они не упали на землю, открыв огонь в мою сторону.

Теперь предстояло решить, куда двигаться дальше, вести хвост к Выгоновскому болоту, будет глупо, значит, уходить нужно в другую сторону, а затем уже искать возможность вернуться, когда сброшу преследователей. Думаю, уже сейчас, начнут окружать болото и перекрывать все возможные дороги, значит, останавливаться нельзя, а идти придётся на Запад, в сторону Ружанской пущи. Вот только продуктов у меня нет совсем, все осталось ещё у Адама. А значит, в любом случае, нужно выходить на жильё, где меня, вероятнее всего, ждут.

Хуже всего, то дороги через болото я не знал, а тропа здесь расходилась на две стороны, поэтому отбросил Ружанскую пущу и пошёл вдоль канавы на северо-восток. Отошёл метров на десять и вернулся, решил устроить немцам сюрприз.

Ещё одна колотушка у меня было, как и небольшой отрезок прочного шпагата, взятого именно для такого случая. Притянуть одно молодое деревце, труда не составило, потом вставил ограничитель в ветку, так, после чего закрепил гранату под настилом и привязал шарик с верёвкой к шпагату. Теперь тот, кто пройдёт по мосткам, выбьет ограничитель, дерево распрямится, потянув бечёвку и шнур от грантов, активируя запал. Если повезёт, она взорвётся, надеюсь, ранит кого-то из немцев.

Тем временем пожар разгорался, а значит, есть все шансы, что преследователи, особенно с собаками, появятся нескоро. Убедившись, что группа с ранеными немцами не спешит меня преследовать, направился по правой тропе дальше.

Глава 10.

'Бранденбург-800 — это специальное, разведывательно-диверсионное формирование вермахта, времён Второй мировой войны.

Главная задача — проводить разведывательно-диверсионные операции в тылу противника. «Бранденбуржцы» действовали методами спецслужб: добивались эффекта внезапности за счёт маскировки. Они могли приближаться к объекту в форме противника или в гражданской одежде (на их жаргоне это называлось Halbtarnung — «частичная или полумаскировка»). Одетые в форму красноармейцев, с советским оружием и фиктивными документами, они проникали в тыл, захватывали стратегические объекты (мосты, туннели, переправы, промышленные предприятия), удерживали их до подхода основных сил вермахта, вели разведку, захватывали «языков», добывали документы.

Подготовка была интенсивной и длительной (около 9 месяцев). Курсанты изучали подрывное дело, стрелковое дело противника, парашютно-десантную подготовку, единоборства (например, джиу-джитсу), вождение разной техники (включая управление паровозом и пилотирование), работу с радиоаппаратурой, маскировку, фотодело, ориентирование на местности и топографию, иностранные языки, а также обычаи и законодательство стран, где предстояло действовать. В состав подразделения поначалу набирали в основном этнических немцев, знавших иностранные языки и имевших хорошую физическую подготовку. Позже стали привлекать и представителей других национальных и этнических групп.

На начало Великой Отечественной войны (июнь 1941 года) в «Бранденбурге-800» было примерно 2400 человек, впоследствии выросла до 20 тысяч человек.

«Бранденбург-800» напрямую подчинялся отделу Абвер-II германской военной разведки (он занимался диверсиями и особыми задачами)'.

черновик

Штаба 4-й танковой дивизии вермахта. Город Слуцк.

- Отто, что вообще происходит у нас под Барановичами? — раздался голос командующего 2-й танковой группы в трубке.

— Господин командующий, связь с начальником 35-го танкового полка и 5-й танковой бригады потеряна. По неподтверждённым данными, его штаб подвергся атаки на марше, помимо этого, взорваны мосты через реки в направление Барановичей, что создаёт проблемы у всей дивизии. Передовые отряды вышли к Минску, но при этом тылы не контролируются. Переправы восстановят не раньше завтрашнего утра, при этом пропускная способность у них будет слабая. Требуется, строительство понтонных мостов, пока не построят новые. Помимо этого, серьёзные потери понесли ещё две части 17-й моторизованной бригады 17-й дивизии, фактически бригада полностью уничтожена, а она должна была взять под контроль дорогу на Барановичи и не допустить прорыва русских из формируемого котла на этом участке. Но не это самое главное, есть основания полагать, что русские смогли захватить средства спецсвязи с шифрами и инструкциями, — произнёс подполковник.

— Что? Как такое возможно? — раздался возмущённый голос командующего, сквозь треск помех.