— Сотрудники третьего отдела Абвера, уже приступили к расследованию и как только достигнут места нападения, сразу сообщат. Но я уже отдал распоряжение, взять весь район под плотный контроль. Пришлось остановить перемещение несколько пехотных и моточастей, направив в район предполагаемого нахождения диверсантов. В течение двух часов, весь район будет взят в тройное кольцо оцепления, отдельно привлекли два корпуса жандармерии и части подразделения «Великой Германии». Понимаю, что эти части нужны на направление главного удара, но утеря аппарата спецсвязи, может грозить серьёзными проблемами. Прошу привлечь ближайшую часть люфтваффе, для воздушной разведки и особого корпуса егерей из оперативного резерва, спецгруппу Бранденбург.

— Разрешаю и как только появится информация по состоянию штаба и его офицеров, немедленно сообщить мне, — раздражённо произнёс командующий и отключил связь.

— Господин подполковник, к вам начальник разведки с докладом, — произнёс адъютант, войдя в кабинет.

— Пригласи, — коротко ответил начальник штаба 4-й танковой дивизии.

В помещение вошёл оберст-лейтенант, строго по строевому.

— Господин оберст, есть новости по нападению на штаб 35-го танкового полка и 5-й танковой бригады. Русскими была совершена цепочка диверсий, по подрывам мостов, через реку Жигулянка в направление на Ивацевичи. Что привело к изменению стандартного, согласованного маршрута движения. В результате этого полевая жандармерия не смогла проверить маршрут движения заранее, а передовая рота сопровождения не обнаружила засады и заминированного участка дороги в районе деревни Мельники.

Русский диверсионный отряд пропустил передовую роту и дождавшись проезда штаба через единственный ближайший мост, произвели его подрыв. Одновременно с этим сработали заложенные вдоль дороги мины, что привело к уничтожению практически всей штабной роты. Пока выжившие пытались спасти генерала, один из диверсантов, в немецкой форме, смог подобраться к повреждённой машине спецсвязи и выкрал Энигму, со всеми документами, включая коды и шифры. После этого он направился на восток, а за ним, была организована группа преследования из выживших солдат и подошедшей тыловой роты охранения штаба, которая подошла к месту засады с задержкой.

В результате преследования, почти вся диверсионная группа была уничтожена. Но один диверсант с машиной спецсвязи. Сумел уйти от преследования и скрылся в направлении Ружанской пущи. Ваше распоряжение по сплошной блокировки района уже выполняется, пехотные части, получили приказ о сплошном перекрытии всего района. Другие о его прочёсывании, полевая жандармерия, начала инфильтрацию района, малыми группами разведки, для выявления отрядов противника. Первые части дивизии Великая Германия, достигнут станции Ружаны сегодня к обеду, где сразу приступят к полному прочёсыванию всего района.

По данным разведки, там, может быть, до 3 тысяч солдат русской армии из разных подразделений, отступивших от границы.

— Хорошо. Во всех деревнях и хуторах в округе нужно скрытно разместить отряды для перехвата диверсантов и выходящих из окружения русских. Усильте работу с местным населением, назначьте награду за поимку и сами там решите, что ещё нужно, не мне вас учить. Штаб армии взял на особый контроль ситуацию. Если не удастся найти машинку спецсвязи, полетят головы. А отличитесь, получите награду и возможное повышение. Идите, работайте, мне теперь пересматривать всю компанию по наступлению на нашем участке фронта.

Урочище Стубла, севернее города Селец.

Двигаться с грузом по болоту, очень тяжело, уже через час я не чувствовал ног, от необходимости постоянно их высоко поднимать, а спина налилась свинцом, от неудобного груза, но останавливаться мне нельзя. Моя минная ловушка сработала, а это означает, что по моим следам идут и остановка может стать последней. Но болотина постепенно заканчивалась, а впереди пошёл обычный лес, к сожалению, канава уже сделала крюк и шёл я, судя по солнцу уже на запад. Но выбирать не приходилось, просто так лезть через канаву в болото, не имело смысла, да и только здесь были густые кусты, в которых можно спрятаться в любой момент. Ещё через час, лес внезапно закончился, и я остановился на его окраине, размышляя, как поступить.

Внешне, всё выглядело спокойно, но внутри поднималось беспокойство, выходить на открытую местность совершенно не хотелось, поэтому я углубился в лес и осторожно пошёл вдоль поля, где виднелись свежие стога сена. На карте рядом значился хутор и, вероятно, я вышел к нему, а значит, там могут быть как немцы, так и выходящие из окружения солдаты. Встречаться ни с теми, ни с теми, у меня желания нет, одни ищут Энигму, вторые не будут разбираться, кто бродит по округе в немецкой форме. Гражданская одежда осталась в мотоцикле, хорошо, хоть документы забрал, так бы было совсем печально. Да и немцы могут привлечь для моей поимки специалистов из Бранденбург-800, переодев их в красноармейцев, поэтом рисковать нельзя, когда такое на кону и двигаться придётся одному.

Ещё через час, услышал впереди шум. Вначале мне показалось, но я всё равно замер и долго вслушивался, пока стук металла о металл не повторился. Пришлось лечь и двигаться ползком, медленно, выбирая естественные укрытия местности.

Затем я увидел фигуры людей, скрытно перемещающиеся вдоль леса, направив всё внимание в сторону полей с редким кустарником, и это явно были не солдаты Красной армии. Немцы готовили засаду, а значит, через поле шёл отряд, вероятно, окруженцев, уж слишком они целенаправленно готовились. Решил пройти дальше, чтобы понимать, что за отряд и сколько их.

Всего насчитал два десятка солдат, которые засели в засаде, вот только что делать, я не знал. Будь они на открытой местности, перестрелял бы большую часть, остальные сами сбежали, а здесь, в лесу, мне одному с ними не справиться. Обойдут и пристрелят в спину, даже не замечу, да и за деревьями прятаться будут, попробуй подстрелить, та ещё проблема. Решил подождать и посмотреть, как будет развиваться ситуация, и вмешаюсь, если будет шанс помочь нашим.

Я находился глубже в лесу, поэтому поле видел плохо и только по суете немцев, понимал, что отряд идёт в расставленную ловушку. Увидел их уже перед самым лесом, когда до него оставалось около сотни метров, всего их было полтора десятка и ещё трое раненых, которых они тащили на носилках, а из оружия у них всего три винтовки. Шансов против такого отряда нет совсем, поэтому уже думал, как незаметно уходить, хотя внутри всё кричало, подать им сигнал. Вот только стоит мне стрельнуть, их просто перестреляют, и лучше для них не сделаю.

— Хальт. Хенде хох! — раздался крик, и две пулемётные очереди, от двух пулемётов, заставили замереть отряд русских солдат на месте.

А ещё несколько немцев вышли из леса, направив оружие на беглецов. Поняв, что сопротивляться бесполезно. Наши опустили винтовки и подняли руки, после чего из лесу уже вышли все немцы, кроме двух пулемётчиков. Окружив русских, они заставили тех сложить все вещи на землю и отходить в сторону, по одному, где их обыскивали.

Всё это время, я оценивал мои шансы и понимал, что стоит мне вступить в бой, как со мной быстро разберутся. Будь их десять, шансы ещё были, а так, я один, точно не справлюсь, оставалось только наблюдать за ними и ждать, когда подвернётся случай. И случай подвернулся очень быстро, связав пленникам руки, кто не тащил носилки с ранеными, они разделились, десяток с пулемётами остались караулить опушку и наблюдать за полем. А остальные отправились сопровождать пленников, куда-то в восточном направлении.

Теперь шансы освободить наших, у меня был, и я двинулся за ними. Нужно было понимать, как далеко они их поведут и есть ли рядом ещё один отряд немцев, но чуть позже понял, что будь рядом немцы, они бы пришли на звук стрельбы из пулемётов, а раз никого нет, то и близко нет немецких подразделений. Немцы шли довольно расслабленно, нет, не беспечно, но явно ощущая себя хозяевами положения, поэтому я решил, что нужно попробовать.